На краю бездны (СИ) - Бичем Джулс - Страница 70

Он не сразу вернулся обратно, на землю, когда за его спиной раздался высокий и звучный голос Дайен Фомор:

 – Ты потерял кого-то, дорогой?

А затем на его голову обрушился удар, сопровождаемый невнятным шепотом странных слов, и всё вокруг погасло и затихло.

Дайен извиняющее улыбнулась мужчине, который подогнал её Ламбоджини:

 – Муж опять перебрал, никак не могу за ним уследить, – её голос звучал так трогательно и растеряно, что мужчина просто не мог не пожалеть такую красивую женщину, вынужденную практически волочить на себе пьяного вдребезги супруга. Он даже помог ей усадить того в машину, мужик был абсолютно в отключке.

Дайен довольно улыбнулась, отъезжая от виллы. Люди всегда настолько доверчивы, что готовы поверить любой лжи, даже если она не всегда складна. Этот человек даже не подумал задаться вопросом – как она может тащить на себе взрослого и крепкого мужчину, который вдвое больше неё самой.

Гай очнулся, с трудом открывая глаза. Казалось, что все его органы чувств ушли в дикий загул, и он не может ни внятно говорить, ни слышать, ни понять свое положение в пространстве. Голова раскалывалась так, словно на неё уронили груду камней. Он попробовал повернуть глаза, чтобы понять – где находится, но казалось, что любое движение заставляет мир вокруг крутиться колесом.

Под ним была постель. Но явно не в его комнате, поскольку он еще пока не спятил настолько, чтобы спать на красных шелковых простынях. Такие ещё мог предпочесть Аноэль, но тот вроде как завязал с такими замашками. Да и вся комната была похожа скорей на номер-люкс в дорогом отеле.

Гай поморщился и попытался поднять руку, чтобы потрогать голову и убедиться – точно ли она на месте. Но тут же выяснилось, что он не может этого сделать потому, что его руку прочно удерживает наручник. Невероятно. Гай дернул вторую руку, убеждаясь в том, что действительно прикован к кровати. Более того, неожиданно оказалось, что его сил было мало, чтобы разорвать наручники.

 – Это закаленная дыханием вечного огня сталь, – Дайен присела на край кровати и сдвинула с его лица пряди волос, упавшие на глаза.

 – У тебя слишком тяжелая рука для женщины и отвратительная любовь к заклятьям, – сообщил ей Гая скучающим тоном, на какой был только способен при всей головной боли и двоящемся мире в глазах.

 – Ох, прости, но у меня не было другого выхода. К тому же, я ведь не человек, – Дайен пожала плечами.

На ней было красное платье, которое выглядело как вторая кожа, обтягивающая её тело и демонстрирующая всё округлости и изгибы. И при всем вызывающем виде и цвете платье только ещё больше подчеркивало её красоту. Гай поинтересовался:

 – Тебя так часто бросают при всем твоем очаровании, что ты вынуждена удерживать при себе мужчин только наручниками?

 – Только одного, – Дайен улыбнулась и провела рукой по его щеке, – того, что всё никак не дается в руки.

 – Знаешь. Вообще-то такое, – Гай приподнял руки, насколько это было возможно, демонстрируя наручники, – возбуждает лишь при обоюдном согласии. А так ты рискуешь остаться ни с чем.

Дайен убрала руку от его лица, но не перестала улыбаться. Она поднялась и прошла куда-то вглубь комнаты. Гай же воспользовался моментом и закрыл глаза, чтобы боль немного отступила. Насколько он мог судить по свету за большими окнами, уже стоял день. А это значило, что он отключился почти на половину суток, если не больше.

Тем временем Дайен вернулась к постели и стояла над ним, оценивающе рассматривая его.

 – Сомневаюсь, что из меня будет хорошая игрушка для твоих фантазий, – Гай размышлял – через сколько времени Аноэль хватится его и сообразит, что его отсутствие слегка затянулось?

 – Раньше я и впрямь думала, что ты сможешь ею быть, – согласилась Дайен, – но теперь я хочу гораздо большего.

Гай приоткрыл глаза, насмешливо глядя на неё.

 – Например? Секс с болью и кровопусканием тебя больше не воодушевляет?

Дайен пожала плечами.

 – Думаю что да, не воодушевляет, – она присела рядом с ним и провела тонкими пальцами по его груди, раздвигая расстегнутый ворот рубашки.

 – Провальная затея, – лениво ответил Гай, – видишь ли, я, к сожалению, не испытываю интерес к женщинам.

Дайен резко подняла голову, отчего её золотые волосы разлетелись по плечам, и Гай понял, что она беззвучно смеется.

 – Я почти поверила бы в это, если бы не видела, как ты вчера обнимаешь одну из интересных тебе женщин. Более того, ты до невозможного хотел не просто обнимать её и танцевать, и мне показалось, что тебе очень хотелось, чтобы вы были настолько близко, что между вами не осталось бы даже намека на одежду. Тебе настолько не интересны женщины, что не можешь думать ни о чем другом, кроме неё.

Гай смотрел на неё в упор, испытывая потрясение, от которого даже голова внезапно перестала болеть.

 – Одна из способностей моего народа – это умение заглядывать в чужие мысли. Правда, мы можем это делать лишь тогда, когда жертва потеряла контроль над собой. Говорят, что кто-то из наших предков был темным альвом, то ли захваченным в плен, то ли добровольно укрывшимся в нашем мире, когда Проклятого приговорили к изгнанию и забвению, –Дайен улыбалась, но её глаза были холодными как лёд.

 – Полагаю, что я обязан хранить целомудрие лишь потому, что ты обратила на меня своё внимание? – Раньше Гай понятия не имел, что такое страх, но сейчас неведомое доселе чувство проникало под кожу миллионами игл и заставляло сердце биться сильнее от одной только мысли, что он навлек на Кэйлаш беду.

 – Нет, дело не в простых девках, с которыми может развлечься каждый желающий, – пальцы Дайен медленно скользили вниз, и Гай испытывал такие же эмоции, как если бы по нему ползали ядовитые насекомые, – дело в том, что ты хочешь быть с ней, как с себе подобной. Тебе нет дела ни до того, что она – просто человек, ни до того, что она никогда не примет тебя, ни до того, что ты становишься жалким, когда почти готов опуститься до того, чтобы притворяться таким же человеком, лишь бы она обратила на тебя взгляд ещё раз. Но ведь ты – не человек, – голос Дайен опустился до шепота, который окружал Гая, вползая в уши и голову, – ты даже не человек наполовину. Ты – то, что наслаждается кровью и смертью, и ты никогда не перестанешь быть самим собой, сколько бы ни старался.

Он почти перестал дышать не только от страха за Кэйлаш, но и от слов Дайен, которые были правдой. Гай никогда раньше не думал об этом, не задавался вопросом – как сможет он совмещать в себе двух разных существ, одно из которых было охотником и убийцей, а второе тянулось к Кэйлаш.

Дайен наклонилась так низко, что её губы почти касались его рта.

 – Я вижу, как ты обдумываешь все способы, чтобы обезопасить свою игрушку, – её дыхание было свежо, как ветер над лугом, но Гай испытывал желание отдвинуться от неё как можно дальше, – но проблема в том, что ты опоздал.

 – Что ты сделала с ней? – Хрипло спросил Гай, сжимая кулаки. Адская сталь впилась в кожу, почти разрезая её. Дайен выпрямилась, отстраняясь наконец-то  от него.

 – Абсолютно ничего.

Она потянулась к прикроватному столику и затем повернулась к Гаю, демонстрируя ему золотое кольцо с массивным рубином.

 – Смотри, – она надела кольцо на указательный палец и повертела рукой, чтобы Гай рассмотрел его как можно лучше, – а вот и маленький сюрприз.

Дайен коснулась большим пальцем края кольца, и из оправы, удерживающей камень, появились несколько небольших шипов. Гай настороженно смотрел на кольцо, которое Дайен приближала к нему так, чтобы шипы угрожающе зависли почти в сантиметре от его лица.

 – В этом камне находится некий яд, и достаточно лишь слегка задеть шипами кого-нибудь, чтобы он оказался в его коже, – Дайен рассказывала это так буднично, что Гай почти приготовился услышать о том, что Кэйлаш мертва. Он рванулся, снова пытаясь разорвать удерживающие го наручники, и Дайен рассмеялась над его попыткой освободиться.