Человек с острова Льюис - Мэй Питер - Страница 18

Когда фотографии мертвеца с камеры Фина появились на экране компьютера, работник фотосалона начал смотреть на клиентов с большим любопытством. Но Джорджа Ганна хорошо знали в городе, так что вопросов его спутнику никто задавать не стал. Фин внимательно рассмотрел получившиеся снимки. Вспышка сделала черты лица более плоскими, но в целом оно осталось вполне узнаваемо. Бывший полицейский выбрал лучший кадр и указал на него:

— Распечатайте этот, пожалуйста.

— Сколько копий?

— Одну.

Когда Фин пришел в дом престарелых «Дун Эйсдин», его перехватили в коридоре. Молодая женщина с темными волосами, забранными в хвост, привела его к себе в кабинет. Она была явно взволнована.

— Вы были с дочерью Тормода Макдональда, когда она вчера привезла его, верно? Мистер…

— Маклауд. Все верно. Я друг семьи.

Женщина нервно кивнула.

— Я все утро пыталась ее найти, но у меня не вышло. У нас небольшие проблемы.

Он нахмурился:

— Что за проблемы?

— Мистер Макдональд… как бы вам сказать… пытался сбежать.

Брови Фина взлетели вверх в удивлении:

— Сбежать? Но здесь же не тюрьма!

— Конечно, нет. Жители могут приходить и уходить, когда захотят. Но это случилось ночью. Естественно, двери в целях безопасности были заперты. Оказывается, вчера вечером мистер Макдональд уговорил еще несколько человек бежать. Всего их было четверо.

Фин не сдержал улыбку.

— Он сам организовал побег?

— Ничего смешного, мистер Маклауд. Мистер Макдональд встал в раковину и разбил окно кухни голыми руками. Он серьезно порезался.

Веселье Фина как рукой сняло.

— Он в порядке?

— Его пришлось отвезти в больницу. Порезы на одной из рук зашивали. Сейчас он у себя, весь перевязанный. Ведет себя агрессивно, кричит на персонал, не хочет снимать плащ и шляпу. Говорит, что ждет дочь, и она отвезет его домой, — женщина вздохнула, подошла к столу, открыла бежевую папку. — Мы хотим обсудить с мисс Макдональд медикаментозное лечение.

— Какими препаратами?

— Это мы можем обсуждать только с членами семьи.

— Вы хотите притупить его чувства.

— Это не вопрос чувств, мистер Маклауд. Он сейчас очень возбужден. Его надо успокоить, пока он не причинил вреда себе. Или другим, что тоже возможно.

Фин прикинул возможные последствия применения транквилизаторов. Память, уже дающая сбои, может совсем отказать. Их попытки пробудить воспоминания Тормода и установить, кем ему приходится покойник, будут обречены на провал. С другой стороны, нельзя рисковать безопасностью старика.

Наконец он сказал:

— Тогда попробуйте дозвониться до Маршели и поговорите с ней. Посмотрим, может, мне удастся его успокоить. Я собирался прокатить его на машине. Вы не против?

— Я думаю, это отличная идея, мистер Маклауд. Это покажет ему, что здесь не тюрьма, а он — не заключенный.

Глава шестнадцатая

Ну кто там еще! Я с места не сдвинусь. Пусть все идут к черту!

Дверь открывается, на пороге стоит молодой мужчина. Я его уже где-то видел. Он здесь работает?

— Здравствуйте, мистер Макдональд, — говорит он, и его голос меня успокаивает. Голос тоже знакомый.

— Я тебя знаю?

— Я Фин.

Фин, Фин… Странное имя. Что-то связанное с финансами? А может, он финн?

— Это что еще за имя?

— Сокращенное от «Финлей». Пока я не пошел в школу, меня звали Фионлах. А там мне дали английское имя — Финлей. Фином меня стала звать Маршели.

Он садится рядом со мной на кровати. У меня появляется надежда:

— Маршели? Она здесь?

— Нет. Но она попросила меня покатать вас на машине. Она сказала, вам понравится.

Я разочарован. Но выбраться будет неплохо: я уже довольно долго сижу взаперти.

— Да, мне понравится.

— Я вижу, вы одеты и готовы к выходу.

— Всегда готов, — и я начинаю улыбаться. — Хороший ты парень, Фин. И всегда таким был. Но тебе не стоило приходить на ферму, когда родители тебе это запретили.

Фин тоже начал улыбаться:

— Вы это помните?

— Конечно! Твоя мать была в ярости. Мэри боялась, она подумает, что это мы тебя пригласили. Кстати, как твои родители?

Он не отвечает. Смотрит на мои руки, потом берет меня за правую.

— Мне сказали, вы порезались, мистер Макдональд.

— Правда? — я смотрю на руки: они все в бинтах. Что со мной случилось? Я чувствую укол страха. — О боже, — даже мой голос дрожит, — наверное, мне должно быть больно. Но я ничего не чувствую. Сильно я порезался?

— Вам наложили швы в больнице. Вы пытались сбежать.

— Сбежать? — от этого слова становится веселее.

— Ну да. Но вы не заперты здесь, мистер Макдональд. Вы можете приходить и уходить, когда захотите. Как в гостинице. Только сообщайте о своих планах, и все.

— Я хочу домой, — упрямлюсь я.

— Знаете, как говорят, мистер Макдональд? «Мой дом там, где моя шляпа».

— Правда? И кто так говорит?

— Люди.

— Ну, и где моя шляпа?

Фин ухмыляется:

— У вас на голове.

Я ужасно удивляюсь. Но я тяну руку проверить — и действительно, шляпа у меня на голове. Снимаю ее, рассматриваю. Старая добрая шляпа! Мы провели с ней вместе много лет. Я начинаю смеяться:

— И правда! Я не замечал.

Фин помогает мне подняться на ноги.

— Постой! Мне надо взять сумку.

— Оставьте ее тут, мистер Макдональд. Вещи вам понадобятся, когда вы вернетесь.

— А я вернусь?

— Конечно. Вам надо будет вернуться и повесить шляпу. Помните? Дом — там, где ваша шляпа.

Смотрю на шляпу, которую держу в забинтованных руках, и опять начинаю смеяться. Снова надеваю ее.

— Ты прав! Я почти забыл.

Люблю смотреть на океан, освещенный солнцем. Глубокие места сразу видно — вода там темно-синяя. Это на песчаных отмелях она зеленая или бирюзовая. Но здесь их нет. Песок уходит вниз почти отвесно. Это все из-за глубинного течения. Здесь все время кто-нибудь тонет — в основном новички или туристы. Песок их обманывает. Он такой мягкий, тонкий, желтый, безобидный… А местные жители не решаются зайти в море иначе как на лодке. Они в основном и плавать-то не умеют. Черт, как называется этот пляж?

— Далмор, — говорит Фин.

Я не заметил, что сказал это вслух. Все верно, Далмор. Я узнал этот пляж, как только мы свернули на дорогу вдоль берега, мимо коттеджей и мусорных контейнеров, к кладбищу. Когда несчастных закапывают в махер, к ним сразу начинает подбираться море.

Галька крупная, по ней трудно ходить. Песок гораздо приятнее. Фин помог мне снять туфли и носки, и я чувствую песок между пальцами ног — тонкий, нагретый солнцем.

— Прямо как на Пляже Чарли, — говорю я.

Фин останавливается и странно на меня смотрит.

— А кто такой Чарли?

— Ты его не знаешь. Он давно умер, — и я смеюсь.

У Фина в багажнике коврик для пикника. Он достает его, расстилает на песке, чуть ниже укрепленной кладбищенской стены, и мы садимся. Еще у него нашлось пиво — прохладное, но не слишком холодное. Как надо. Он дает мне бутылку, и пиво пенится у меня во рту — совсем как тогда, в первый раз, на крыше Дина.

Море сегодня волнуется под ветром, бросает белую пену на скалы. Даже сидя на берегу, я чувствую на лице мелкие легкие брызги. Зато ветер сдул все тучи. На болоте бывали дни, когда я готов был убивать за такое синее небо.

Фин что-то достает из портфеля, чтобы показать мне. Он говорит, что это фотография. Большая, между прочим. Я вдавливаю донышко моей пивной бутылки в песок, чтобы она не упала, и беру снимок. Руки забинтованы, и мне немного неудобно.

— О! — поворачиваюсь к Фину. — Он цветной?

— Нет, мистер Макдональд. Возможно, вы его знали.

— Он что, спит?

— Нет. Он умер, — я смотрю на фото, Фин молчит. Как будто ждет, что я что-то скажу. — Это Чарли, мистер Макдональд?

Я громко смеюсь.

— Нет, это не Чарли. Откуда мне знать, как он выглядел? Дурачок ты!