Тампа (ЛП) - Наттинг Алисса - Страница 18

Я вернулась к дому Джека вечером воскресенья. Надеясь на повторение представления, я выехала из дома в то же время, хотя это стоило мне немалых усилий, и приготовилась наблюдать на том же самом месте. Я поборола суеверное желание одеть ту же самую одежду, которая была на мне, когда я увидела блестящий кончик его эрегированного члена, многообещающую грудь, напряженные в движении руки, и рот, жадно глотающий воздух.

Но на этот раз Джека там не оказалось, окно было закрыто. Все что я могла видеть в его спальне — большие опущенные занавески, объявляющие что шоу закончилось.

ГЛАВА 6.

Утром понедельника шел проливной дождь, воздух был застлан непрозрачной пеленой. Ученики приходили с мокрыми волосами и учебниками, служившими им подобиями зонтов. К третьему уроку следы грязи от двери к партам и обратно образовали сложные, подобные танцевальным, схемы.

«Нужен туннель или что-то подобное, чтобы доходить от школы до внешних классов», — протестовала Марисса. Ее блузка промокла насквозь и липла к груди и складкам на талии. Джек появился минуту спустя, со следами дождя на плечах. С помощью папки, которой он прикрывался, ему удалось сохранить волосы почти полностью сухими, зато по ногам текло. Некоторые капли начинали свой путь от бедер. Я наблюдала как они стекают по всему протяжению ноги и представляла что это моча. Какая невинная ситуация: обмочившийся и испуганный Джек в середине класса, и я, — снимаю его грязную одежду, дотрагиваюсь до нежной, мокрой и холодной кожи. Эти материнско-эротические образы заканчивались у меня близостью с Джеком. Например, однажды он попадет в переделку, может быть, даже заплачет, а я проявлю доброту и успокою его, заслужив этим его благодарные чувства, которые он выразит в сексуальной форме, глядя на меня улыбающимися глазами во время куннилингуса. Я наскоро раздала тест по Димсдейлу и его чувству вины за содеянное и посмотрела на часы: просто нужно было протянуть это до конца урока и мое ожидание закончится.

«Итак, что мы можем сказать о несчастном, печальном герое, — Артуре Димсдейле?» — спросила я. Рука Фрэнка Паченко вытянулась вверх. Он пришел в настоящем дождевике, слишком большом для него, кислотно-красном, того фасона, что обычно надевают на малышей в детском саду. Цвет был отвратителен, как эрекция пса.

«Тайны, если их держать в себе, отравляют тебя», — заявил Фрэнк. Как всегда, он был доволен собой и своими словами. Я представила его стоящим с этой же улыбкой, в своем дождевике перед сотней ведер с рыбьими потрохами на заднем дворе оживленного рынка морепродуктов. Мальчишке не удастся просто так испортить мне это время реальностью.

«Чувство вины съест тебя заживо!» Это выкрикнул с задней парты Хит, с драматическим талантом вознося ладони к небесам. Я ощутила укол беспокойства: не повлияет ли этот урок на мнение Джека о моем предложении, которое я ему готовлю? Бросив взгляд на Джека, я увидела что он смотрит сквозь оконное стекло на капли, которые, как машины в траффике, спешили перегнать друг друга.

«Вы думаете, что он бы чувствовал угрызения совести, если бы Эстер не забеременела, не попалась и не была наказана?» — спросила я. — «Что, если бы никто ни о чем не узнал, если бы все это осталось между ними, а не попало в поле зрения горожан? Разве не могло бы быть так, что этот секрет сплотит их, а не отравит?»

«Это как когда встречаешься с девушкой, чтобы скрыть, что голубой», — провозгласил Дэнни.

«Верно… иногда что-то бывает таким волнительным только потому что является секретом», — подхватила я с энтузиазмом, надеясь что что-то из нашего разговора достигнет сознания Джека сквозь его мечты. «К сожалению, беременность Эстер наполовину выдала ее тайну. И вот Димсдейл страдает из-за комплекса выжившего, из-за того что он не разделил ее позор, на самом деле.

Дискуссия продолжилась («Какое-то время я встречался с девушкой, хотя уже имел одну подругу…»), а я старалась находиться поближе к парте Джека, чтобы быть рядом с ним, когда прозвенит звонок. Когда это случилось, я остановилась прямо около его стула, так, чтобы он не мог встать. «Джек», — позвала я его, неподвижно стоя посреди шумящей толпы, прорывающейся к выходу. — «Останься на пару минут, чтобы мы могли поговорить».

Он кивнул, сперва незаметно, но тут же поднял голову и поглядел на меня со слегка беспокойной улыбкой.

«Благодарю, Джек». — Я села за парту позади него и стала разглядывать его светлые локоны, слегка завивающиеся вправо. Когда комната опустела, я засомневалась: может отбросить все излишние разговоры и просто начать раздеваться, а потом попросить его сделать то же самое?

Я прочистила горло. «Я должна тебе сказать кое-что, что может тебя немного смутить, Джек. Думаю, будет лучше, если ты будешь продолжать сидеть ко мне спиной, так чтобы я свободно говорила отсюда, сзади. Тебя это устраивает?»

Он кивнул. Мои глаза остановились на поясе его шорт. Я протянула руку вперед и коснулась основания его позвоночника. Слова застревали в горле. Но мне нужно было убедить Джека, что в наших действиях нет ничего плохого. И я должна была видеть, если он выразит протест против моих действий. Я не переставая твердила про себя, что он не дал предварительного согласия, и если он меня выдаст, то это ничего не будет значить — я просто разговаривала с ним. «Хорошо. Прежде, мне нужно попросить тебя об одолжении. Независимо от того, что я скажу, что ты подумаешь или почувствуешь, обещай, что останешься сидеть».

Он снова кивнул; мышцы его шеи явственно напряглись. Снаружи рванулся ветер, бросив в окно мощный дождевой заряд. Нужно было, чтобы он почувствовал, что и я буду хранить его секреты, а не только он — мои.

«Я проезжала мимо твоего дома вечером в субботу», — призналась я. — «Я узнала твой адрес, когда изучала списки учеников. Один мой друг тоже живет на твоей улице. Так вот, проезжая мимо, я решила проехать мимо твоего дома, чтобы посмотреть насколько изменился район. Я вовсе не ожидала тебя увидеть, но я увидела. Я затормозила, чтобы посмотреть на дом, и заметила тебя в окне». — Я сделала глубокий вдох, надеясь, что сказанное мной не обратит его в бегство. — «На тебе не было одежды. Ты трогал себя».

Он закрыл руками лицо, потом обхватил голову. «Боже», — выговорил он. Он прерывисто дышал, казалось, еще мгновение, и он заплачет. — «Мою комнату видно с улицы? Но там так далеко…» В иной ситуации я бы призналась, что вряд ли смогла бы что-то разглядеть без бинокля, но сейчас решила оставить эту деталь при себе. «Вы расскажете моему папе?»

«Конечно же нет, Джек. Ты не делал ничего плохого». — Теперь я склонилась над ним, желая побыстрее перейти от слов к делу. — «Но с той минуты, когда я увидела тебя без одежды, я не могла думать ни о чем другом». — Я сделала паузу, чтобы подчеркнуть это, но Джек не реагировал, застыв в молчании. Он сидел без малейшего движения. «Я могла думать только о том, что трогаю тебя. Я хочу прикасаться к тебе так плохо, что я решила просто спросить тебя, позволишь ли ты мне это сделать». Запоздалый звонок разорвал непрерывный гул дождя. Дождавшись, пока он умолкнет, я продолжила: «Я хочу сказать тебе, что ты меня возбуждаешь».

Он продолжал сидеть не шелохнувшись, так что невозможно было угадать его эмоции. «Теперь можешь повернуться ко мне», — наконец сказала я. Он повернулся, его лицо ничего не выражало, и я решила сыграть на его неуверенности. Я опустила глаза вниз. «Наверное, ты думаешь, что я слишком взрослая и вульгарная».

«Н-нет», — заикаясь, выдавил он наконец. — «Вовсе нет. То есть, вы красивая». — Он поднял взгляд прямо на меня, изучая мое лицо, как будто ставя медицинский диагноз. — «Вы могли бы работать на телевидении».

Я наградила его благодарной улыбкой. — «Ты правда так считаешь?»

Он кивнул с незамутненной подростковой искренностью. «Да. Все ребята говорят о вас. Когда вы появились в первый день, всех будто ударило током».

Я протянула руку и начала тихонько скользить пальцем по его руке. «Меня не интересуют другие ребята. Меня интересуешь только ты, Джек». Я сказала достаточно со своей стороны, пора переложить вину желания обратно на него. «Ты когда-нибудь думал обо мне? В том смысле, как тогда, в субботу?» Не получив ответа, я умолкла, притворившись смущенной. Он не выглядел напуганным или возмущенным, так что я решила продолжить направлять его. «Я думала о тебе», — сказала я тихо. — «Я думала о тебе очень много с того дня».