Крутой герой - Свиридов Алексей Викторович - Страница 69

Кое-как проталкивая джип к небольшому пляжику, они все четверо (Девушка-С-Лицом как какая-то там луна была не в счёт), изредка перебрасывались короткими репликами, Андреа пояснил своё появление в команде «Жоры», а краткая история остальных выглядела так: поймали — привезли — пообещали — заставили. Для более подробного рассказа обстановка была не слишком подходящей.

К счастью, как только джип оказался на мелководье, то есть там, где двигатель оказался выше воды, ожил робот.

— Ну и как? Где мы? Не люблю воды, тем более сейчас! Так, а это что за жмурик у меня за рулём пристроился? Ребята, я дальше сам, только на берегу снимите с меня покойника, а то как-то неприятно!

Мотор подергался, пару раз чихнул и завёлся. Джип осторожно двинулся вперед, стараясь не гнать перед собою волну, выбрался на влажный и плотно слежавшийся песок пляжа, и робот снова заглушил движок.

У-у осторожно вытащил тело Космонавта Ноль, и уложил несчастного на песок около первой сосны, повернув лицом вниз: зрелище развороченной раны на груди по разумению мохнатого было не из тех, что приятно случайно зацепить взглядом. Ану-инэн турнула с машины заодно и Голди с Ла-Вай-Ли, нашла ведро, и принялась оттирать песком кровавые пятна.

Андреа с У-у переглянулись, и мохнатый сказал, указывая взглядом на тело на песке:

— Наверное, надо его здесь похоронить. Только жалко, я не знаю, по какому обычаю.

— Я тоже не знаю. Да, не вовремя отдал концы мужик, — сказал Андреа, чувствуя жалость к Космонавту, жалость, к которой примешалась досада. И эту досаду он высказал вслух:

— Наверное, с ним можно было договориться. Я бы многое отдал за то, чтоб его оживить!

Сверху послышалась возня, и ловко перебирая лапами (или руками?) по сосновому стволу к земле спустилось нечто маленькое, зеленоватое, востроухое и вострозубое. Едва взглянув на это существо, Андреа охнул от радости, и чуть было не бросился его обнимать. Ещё бы! Наконец-то после всех недружелюбных диковин и подозрительных чудес, встретить самого что ни на есть обыкновенного маленького зелёного эльфа…

«Но как я устал!» — удивился Андреа сам себе. — «Похоже, что чудеса и диковины меня задрали настолько, что я действительно счастлив видеть… этого!»

Обниматься он конечно же не стал: радость не стоила откушенного уха — именно ухо откусила маленькая зеленая милашка спутнику Андреа в одной из Историй, когда тот начал заигрывать с ней без воли Создателя, а потом объяснила, уже сидя на ветке, что человеческое прикосновение в любом из народца вызывает непреодолимое отвращение, и желание защищаться до последнего.

— Итак? — деловым тоном произнёс эльф. — Если я не ошибаюсь, тут кто-то за что-то кому-то много чего-то обещался отдать?

— Ай, крыса!

Ану-инэн завизжала, и бросив ведро, запрыгнула в машину. Голди просто подскочила, не обращая внимания на рану, и попыталась подобрать несуществующую юбку.

— Моральный ущерб! — обрадовался остроухий эльф. — Ну, теперь этого чего-то должно быть не просто много, а много весьма!

Андреа мягко отстранил У-у, и выступил вперёд:

— Уважаемый и досточтимый представитель доброго народца, коий всегда готов придти на помощь! Велико моё сожаление о недостойных словах дам, которые по малоопытности своей о многом возвышенном понятия не имеют, за кое обстоятельство и приношу вам извинения свои.

Зелёный эльф приосанился, зловредная ухмылка приобрела оттенок мечтательности.

— Однако, смея привлечь внимание высокоблагородного гостя к проблемам своим, я вопрошу: какого рода интерес вызвали скромные проезжачие? Ответствуй же!

«Вонючка поганая,» — добавил про себя Андреа. Маленьких зелёных эльфов он, если быть честным, никогда не любил и не уважал, хотя и признавал за ними искусность во многих сферах. Одна из самых неприятных черт этого пакостного племени заключалась в том, что они неизменно требовали обращаться к себе так же, как по их мнению, полагается разговаривать с высокими эльфами. О том, что на самом деле с высокими общаться гораздо проще, маленькие зелёные эльфы если и знали, то умело это скрывали.

— Ну, паря, на язык ты горазд, это мило. А как насчёт мошной тряхнуть? Ты вроде тут распространялся, что друга своего оживить хочешь за гроши?

— О! Сколь справедливы слова твои! Такое желание действительно высказывалось мною, но возможно ли сие, и во что станет это небогатым, прямо скажем, совсем бедным путникам?

— Все вы бедняки на словах. Ну-кась, дай пошарить по сусекам…

— Эй, девки, У-у! — обеспокоенно крикнул Андреа. — Всем смирно стоять, пусть рыщет! А не то потом жизни не будет!

Его слова, а главное — уверенность, с которой до сих пор Андреа общался с востроухим, возымели действие. Когда эльф словно в воду, нырнул в машину, никто не пошевелился и не запротестовал.

Обыск длился недолго. Вылез эльф погрустневший, и задумчивый, но вдруг воспрянул, увидев ускользнувший от осмотра объект. Молодецким скоком преодолев расстояние между машиной и У-у, он проскочил между ног мохнатого, и запустил ручки ему в сумку-набрюшник.

Андреа внутренне сжался. Где-то же должен быть предел добродушию У-у, и вполне возможно, что эта маленькая зеленая козявка сумеет его преодолеть. Сейчас мохнатый мизинец подцепит эльфа за шиворот, швырнёт его на середину реки… И пойдёт злопамятный народец пакостить и обидчику, и его спутникам, и всем кто рядом случится — Андреа достаточно хорошо знал эти нравы, а поэтому вздохнул с облегчением, когда рука эльфа вынырнула обратно.

— Так… Так… Ой! Это ты?

— Это я, — прогудел мохнатый.

Пальчики эльфа с молниеносной быстротой перешелушили пачку клетчатых «визитных карточек», словно опытный шулер проверил расположение карт в колоде.

— А кто рисовал-то, а?

— Я рисовал, — с достоинством ответил У-у.

— А меня можешь сделать?

— Если есть на чём — смогу.

— А жену? А ещё одну жену? И старшенького?

— Могу, почему нет. Мне не трудно.

— Ой здорово! Ой здорово! А говоришь, бедняки… Ну, паря, где там дохлец-то твой? Ща сделаем в лучшем виде.

— Да извинит меня достоуважаемый, но не соблаговолите ли вы уточнить, каковой вид вы подразумеваете под лучшим? — вопросил Андреа торжественно, но с намёком — мол, меня на мякине не проведёшь.

— Сказал, лучший, значит лучший! — отрезал эльф. — Не сапог на клею тебе продаю! Молоком из щучьего вымени не промышляю! Или тебе, паря, наоборот, зомбешника состряпать надо?

— Не надо, пожалуйста. Лучше просто оживить, — вежливо пояснил У-у. Несмотря на то, что в его речи отсутствовали всякие словесные завитушки, настоящее, неподдельное уважение к собеседнику в ней чувствовалось куда сильнее, чем в высокопарных построениях Андреа. Похоже, эльф тоже уловил разницу, и теперь обращался исключительно к мохнатому.

— Только это не против канвы будет? Он как персонаж, не мастерский?

«Ещё один вариант терминологии! Значит, мы всё же не в моём мире? Но система наверняка та же!» — отметил себе Андреа.

— Нет. Точно нет, — уверенно ответил на вопрос У-у, и зелёный эльф принялся распоряжаться.

— Значит так: водички мне надо почище, с самого протока, за ней пусть кто из баб сходит. А ты, паря, сорви веточку с молодой хвоей… Ага, вот эту. Теперь надо перевернуть бедолагу вашего… Ох ты! Ну и дыра, хуже чем у старой шлюхи между ногами! Ладно, и не таких подымали.

Он ливанул воды из ведра, приложил сверху раны веточку, потом с неожиданной силой стянул края кожи, и что-то забормотал. Остатки воды загустели, пошли красной пеной, но эльф нагнулся и слизнул эту пену неожиданно длинным и широким языком. Голди явственно подавила позыв тошноты и отвернулось.

Тело Космонавта судорожно дёрнулось, потом отдельная судорога прошла по ногам. Эльф пробормотал:

— Ничего, ничего, пошла работа… — руки с раны он уже убрал, но кожа не расходилась, на глазах зарубцовывая шов. Веточка с хвоей была всё еще в руках эльфа, и он с силой, словно пытаясь убить комара, хлестнул Космонавта сначала по лицу, а потом по рубцу. Космонавт дёрнулся в третий раз, его грудная клетка приподнялась, опустилась, вновь приподнялась…