Акция возмездия - Свонн С Эндрю - Страница 37

— Слушаюсь, сэр.

Охранник неторопливо вышел и осторожно прикрыл за собою дверь, оставив Дмитрия и Адамса одних в сиянии снежной бури.

— Зачем ты хотел меня видеть? — спросил Адамс.

Дмитрий не стал садиться, а просто оперся обеими ладонями на рукоятку трости и слегка наклонился вперед.

— Я хотел бы узнать, почему со стороны Экономического Сообщества Сириус-Эридани было два голоса, не поддержавших операцию «Распутин».

Адамс бросил на Дмитрия несколько удивленный взгляд.

— Видимо, тебе следует спросить об этом представителей Сообщества Сириуса…

— Я не желаю говорить об этом с Калином Грином… пока.

Лицо Адамса вновь приняло непроницаемое выражение.

— Соблаговолишь выслушать мои соображения? — спросил Дмитрий.

— Валяй, излагай свою теорию. Я никак не пойму, куда ты клонишь.

— Сейчас поймешь. — Дмитрий не спускал глаз с голографического пейзажа. — Операции «Распутин» предшествовала подготовка, на которую ушло несколько лет. Подготовка проводилась в основном тобой и Сообществом, поскольку и предложение исходило от альянса Сириус-Центавр.

— И что?

— А то, что эти два голоса Сообщества, не поддержавшие «Распутина», могли бы теоретически стоить уйму капиталовложений, затраченных на подготовку.

— Если бы блок Инди проголосовал против.

Дмитрий улыбнулся замерзшему голографическому пейзажу.

— Так почему же они не сделали этого?

Адамс не ответил.

— Коалиция, которую сколачивает Инди, явно не в восторге от «Распутина», не так ли? Они считают всю операцию нежелательным прецедентом вмешательства ЗИКа во внутрипланетные дела. А поскольку альянс Центавр-Сириус обладает монополией на основные места в Конгрессе, они считают ЗИК инструментом политики европеоидов.

Дмитрий обернулся к Адамсу.

— Похоже на то, что Инди решили проигнорировать очевидное. Они хотели, чтобы «Распутин» прошел.

Адамс осклабился.

— А почему они вдруг захотели этого?

— По той же самой причине, по которой ты желал провала предложения.

— Ты мог бы выражаться яснее? Не надо ходить вокруг да около.

Адамс был одним из тех немногих членов Земного Конгресса, которые не любили дипломатических недомолвок. Если Дмитрий и уважал Адамса за что-либо, так это за его прямоту. Ну, еще, может быть за то, что Адамс посмел говорить с Дмитрием подобным тоном. Мало кто в Конфедерации мог позволить себе такое.

— Дело в том, — сказал Дмитрий, — что грядущий Конгресс почти наверняка вызовет раскол в политической структуре Конфедерации. Инди сейчас на подъеме. Их экспансия на протяжении последнего века принесла им новые места в Конгрессе; их коалиция получит большинство при прямом голосовании.

— Ничего нового ты мне не сообщил. То, что ты сказал, — общеизвестно.

— А общеизвестно ли то, что Инди планируют протолкнуть места без права голоса прямиком в позицию основных?

По бесстрастному лицу Адамса промелькнула тень. Тень мимолетная — человек этот отличался фантастическим самообладанием, — но Дмитрий почувствовал, что попал в точку. Адамс явно беспокоился.

— Это серьезное нарушение регламента.

— Регламента, да, — сказал Дмитрий. — Закона — нет. Поэтапное продвижение от низших позиций к высшим — традиционно, однако не строго обязательно. От планеты требуется лишь заселение людьми на протяжении восьмидесяти лет и достижение численности населения в полмиллиарда человек.

— И ее название включают в Хартию.

— И ее название включают в Хартию, — кивнул Дмитрий. — Однажды был даже прецедент…

— Первые пять основных мест были получены немедленно по подписании Хартии. Да, я помню об этом. Но я не понимаю, какое отношение это имеет к «Распутину».

— Самое прямое, — заявил Дмитрий.

Роберт Каунда сидел в одной из уединенных гостиных отеля «Виктория». Полусферический голо-графический купол, возвышающийся над ним и делегатом Протектората Инди, создавал иллюзию пребывания на крыше отеля. Бездонное голубое небо и тихоокеанский прибой были искусно смоделированы, равно как и панорама протянувшейся почти до самого горизонта столицы Конфедерации. На самом деле собеседники общались друг с другом на глубине нескольких уровней под земной поверхностью.

Каунда отхлебнул чаю и продолжил излагать свою точку зрения по волнующей обоих собеседников теме.

— Даже если эта ситуация для нас беспроигрышна, как ты говоришь, мне совсем не нравится, что Конфедерация — и особенно Исполнительный Комитет — получает такой козырь.

Его визави, Сим Вашния, делегат в Земной Исполнительный Комитет от Народного Протектората Эпсилон Инди, представитель Шивы в Земном Конгрессе, почти утопал в глубоком мягком кресле. Лицо его не выражало ничего, кроме, пожалуй, легкого лукавства.

— Прежде тебя удовлетворяла моя аргументация…

— Да, когда мы подсчитывали основные места в Конгрессе. Ты неустанно подчеркивал, что Союз Центавра и Сообщество Сириуса обладают большинством. Но с этими двумя, не поддерживающими «Распутина» голосами Сириуса, мы вполне могли заблокировать операцию.

— Что ты на это скажешь? — спросил Каунда.

— Да, мы могли заблокировать операцию. Фактически, именно поэтому два сирианских голоса не поддержали ее.

Каунда поставил полупустую чашку чаю на стол.

— Не понял.

Ему не нравились ни политические игры, ни возня спецслужб, и хотя сам он давно уже являлся шефом полиции Мулавайо и главой разведки всей планеты Мазимба, он так и не научился искусству тонкой дипломатии. Это понуждало его доверять людям типа Вашнии, искушенным в подобного рода вещах, а он не любил доверять людям.

— Произошедшее вовсе не было случайным, — объяснил Вашния. — Те два сирианских голоса были запланированными.

— Они сами хотели, чтобы предложение провалилось, — закончил Каунда мысль собеседника, стараясь говорить ровным тоном, не выдающим удивления.

Задумавшись на секунду, Каунда вдруг понял, что Сириус и Центавр — а значит и Олманов — попытались повернуть дело таким образом, чтобы участие ЗИКа в осуществлении акции на Бакунине не казалось бы столь очевидным. Более того, они хотели создать видимость абсолютной непричастности ЗИКа к операции «Распутин». Они ожидали от нас того, что мы твердо выступим против и нанесем им поражение с перевесом в два голоса. Но если они сами желали провала предложения, зачем тогда вообще было выдвигать его?