Акция возмездия - Свонн С Эндрю - Страница 45

Но только теперь она могла с полной определенностью сказать, что именно «заставляло ее хранить верность долгу и присяге», как выразился Магнус.

Вернее, не «что», а «кто».

— Мои люди, — тихо сказала она.

Ее люди, ее команда, ее соратники, ее друзья… которые в одночасье стали чужими. С того самого момента, как полковник Дахам взял на себя командование ее людьми. Шейн почувствовала, как увлажнились ее глаза, и прикусила губу, коря себя за минутную слабость и надеясь, что Магнус не заметит ее слез.

— Мои люди, — повторила она твердо.

— Все правильно, — сказал Магнус. — Это единственное, чему стоит хранить верность. — Он тяжело опустился в кресло. — Так что вам хотелось бы сделать сейчас, Шейн?

«Больше всего на свете мне хочется вцепиться обеими руками в шею Клауса Дахама и молотить его головой о корабельную переборку, пока мозги его не потекут из его мерзкого рта».

— Я не знаю, — сказала она.

Магнус легонько забарабанил пальцами по столешнице.

— Думаю, я могу предложить вам кое-что.

Доминик Магнус едва ли отдавал себе отчет в том, что собирается завербовать Кэти Шейн, вплоть до той минуты, когда он фактически сделал это. Шаг безусловно, опрометчивый, особенно учитывая ту тщательность, с которой он подбирал каждого нового члена своей команды.

«Что же повлияло на принятие столь скоропалительного решения?» — задавался он вопросом… и не мог однозначно ответить на него. Наверное, решил он в конце концов, то, что разрыв Шейн с Конфедерацией до боли напоминал ему его собственный.

Только она-то сделала свой выбор прежде, чем погибли люди.

Стоило ему протянуть ей руку, как он вновь ощутил себя лидером, привыкшим добиваться своего во что бы то ни стало. И когда Шейн попыталась было отказаться от предложения, Доминик с блеском сыграл роль Люцифера, изыскав такие аргументы, перед которыми она не смогла устоять.

— Это не будет предательством, — сказал он ей. Больше того, предоставленная ею информация и согласие участвовать в его предприятии спасут, в конечном счете, жизни ее морпехов. Возможно, это даже будет актом раскаяния.

Доминик ненавидел себя за свои слова, ненавидел еще до того, как они срывались с языка. Он видел, насколько уязвима, насколько ранима Шейн в нынешнем ее состоянии, а он манипулировал ею, как марионеткой…

Но он нуждался в ней для осуществления своих планов. Его люди нуждались в ней.

Он искусно плел свою паутину и его не остановило даже сообщение Шейн о том, кто руководил захватом «Годвин Армз Энд Армаментс».

Магнус вышел из комнаты для допросов с чувством неприятного удивления тем, как хладнокровно и цинично добивался он согласия Шейн. Он непроизвольно сжал кулаки и пинком распахнул дверь в соседний кабинет, впервые за долгое время не обращая внимания на нервный тик, искажающий его лицо.

Тетсами и Занзибар оглянулись на вошедшего. Мэрайя сидела перед массивным поляроидным окном, которое в комнате допросов казалось обыкновенным зеркалом. Доминик видел оставшуюся там Шейн. Она его видеть не могла; выражение лица ее было ошеломленным и растерянным. Доминик мимолетно подумал, что покинул ее слишком внезапно.

Занзибар отвлеклась от созерцания дисплеев, регистрирующих кровяное давление Шейн, электропроводимость ее кожи, степень расширения зрачков и тому подобную информацию. И тут же озабоченно посмотрела на Магнуса.

— Сэр, — начала она более мягким, нежели обычно, голосом, — Шейн могла солгать относительно…

— Сопроводите капитана Шейн в ее комнату, — медленно, официальным тоном произнес Магнус. — Я закончу беседу с ней позже.

Занзибар молчаливо кивнула и вышла из комнаты. Тетсами бросила взгляд на Шейн.

— Ты уверен, что поступаешь правильно, привлекая ее?

— Информация, которой она располагает, бесценна.

— А если она — провокатор?

— Она не провокатор, — холодно сказал Доминик.

— С тобой все в порядке? — осторожно спросила Тетсами, заметив, что у него дергается щека.

— Будь она провокатором, она не упомянула бы моего… — Доминик поднес мелко дрожащую ладонь к лицу. — Она не сообщила бы мне о Клаусе Дахаме.

— Могу я чем-то помочь..?

— Мне нужно побыть одному, — прошептал он.

— Но…

— Оставь меня! — рыкнул Магнус.

Тетсами обошла его далеко стороной с таким видом, будто решала, пугаться ей или нет. Дверь за ней закрылась прежде, чем Магнус сумел понять, что же она выбрала.

Он остался в комнате один.

«Клаус», — прошептал он, и имя это словно оцарапало его глотку.

Магнус смотрел, как Занзибар входит в комнату допросов и уводит Шейн. Занзибар знала Доминика лет десять и могла только догадываться, что означает его странное поведение. Она увидела лишь края раны, которая вновь начинала кровоточить. Тетсами же вообще не имела понятия, что происходит. А Шейн…

Шейн считала, что захват «ГАА» — первая фаза какой-то широкомасштабной операции Земного Исполнительного Комитета.

Но Клаус? Имеет ли это какое-нибудь значение для Клауса?

Смерть Хелен Дахам потрясла обоих ее сыновей. Клауса, возможно, в большей степени, чем Доминика. Удивительно, как трагедия способна обострять все жизненные противоречия.

Хелен была единственным их родственником… и плохой матерью. Она была крайне вспыльчива и в гневе своем неистова. Она сильно пила. Била своих сыновей смертным боем. Заставляла своих сыновей попрошайничать, просить милостыню у богатых туристов, посещающих Вальдгрейв.

Вербовка в Исполнительный Комитет казалась обоим юношам единственной возможностью сбежать от постылой жизни.

Побег.

Сколько Доминик себя помнил, он всегда пытался убежать от чего-то или от кого-то…

Это произошло после грандиозного успеха Доминика в бытность его офицером ЗИКа. Он практически в одиночку подавил военный переворот на Стиксе, не потеряв при этом ни одного ЗИКовского оперативника. Его осыпали похвалами за искусно осуществленный «хирургический» удар по планете.

Он купался в лучах славы, когда ему сообщили, что Хелен Дахам находилась в Погибели во время атаки на Стикс.