Акция возмездия - Свонн С Эндрю - Страница 54

«А может, за мной кто-то следил», — подумала вдруг Занзибар. — Говорила ведь Шейн, что снайперов могла подстраховывать наземная команда морпехов. Дабы избежать возможной засады, Занзибар в буквальном смысле слова ушла под землю, а именно — спустилась прямо там, на стройучастке, в канализационную систему Годвина. Немногие могли ориентироваться в многокилометровых подземных «автострадах», но Занзибар знала их достаточно хорошо для того, чтобы подняться на поверхность, лишь удалившись от строительной площадки почти на десять километров.

«И тем не менее, не привела ли я за собой хвоста?»

Ей так и не довелось ответить на свой собственный вопрос, потому что расположенный над дверью динамик интеркома вдруг ожил, луч сканирующего устройства начал ощупывать ее тело, а на двери возникло голографическое изображение лысеющего джентльмена средних лет, которое нервно осведомилось:

— Кто здесь?

Человек говорил с акцентом — паскальским или тхубохским, как показалось Занзибар. Она негромко произнесла пароль «Патриот».

— На Бакунине нет патриотов.

— Тогда, возможно, я — партизан.

— Входите, товарищ. — В последнем слове звучал неприкрытый сарказм.

Занзибар пожала плечами. Обмен условными фразами прошел в соответствии с договоренностью.

Дверь открылась, и Йоханн Леви жестом пригласил «товарища Занзибар» войти внутрь. Он провел ее между полок в захламленный кабинетик без окон.

Переступив через порог, Занзибар едва удержалась от изумленного возгласа, и ей пришлось собрать в кулак всю свою волю, чтобы пройти к предложенному Йоханном Леви стулу, не высказывая удивления.

За зеленым металлическим столом сидел, как она поняла, тот самый эксперт по звездолетам паралианской конструкции.

«Цветок».

«Ничего себе, цветочек, — с мрачной иронией подумала Занзибар. — Ягодки впереди?»

Она никак не ожидала, что этот пресловутый «Цветок» окажется нечеловеком.

Мало того, не просто нечеловеком, а инопланетянином.

Нелюди не были особенной редкостью ни в Конфедерации, ни на Бакунине. Людям в течение своей жизни частенько приходилось сталкиваться с потомками существ, появившихся в результате осуществления доунификационных генетических проектов. Семь Миров — ветвь Конфедерации в системе звезды Тау Кита — были населены исключительно такими земными нелюдями. Там насчитывалось более сотни биологических видов подобных созданий.

Но с какой бы неприязнью — а то и с отвращением или даже с ужасом — ни относились люди к творениям своих же рук, последние не были инопланетянами; в том смысле, что они не являлись формами жизни, совершенно чуждыми земным.

За три века существования Конфедерации люди обнаружили только пять разумных внеземных биологических видов. Это были:

Во-первых, долбрианцы, которые вымерли около миллиона лет назад, практически не оставив после себя никаких следов.

Во-вторых, Раса — цивилизация, которая вступила в борьбу против человечества и была почти уничтожена во время Великого Геноцида. В настоящее время уцелевшие представители Расы не осмеливались покидать свой мир в системе Проциона, поскольку старые военно-космические станции ООН расстреливали любой объект, достигнувший околоземной орбиты.

В-третьих, паралиане — океаническая цивилизация со слаборазвитой технологической базой, но настолько передовая в области математики и теоретической физики, что ей удалось познать структуру тахопространства на несколько веков раньше человечества.

В-четвертых, разумные черви Хелминта, с которыми лучшие ученые умы Конфедерации давно и без особого успеха — насколько это было известно Занзибар — пытались вступить в контакт.

И, наконец, волериане, сородичи Цветка.

Волеру открыли во время колонизации новых миров, предпринятой Протекторатом Инди. Шестьдесят два года назад один из сотен разведывательных кораблей Инди случайно наткнулся на чрезвычайно привлекательную планету, вращающуюся вокруг Тау Пуппис, звезды, расположенной не только на окраине Протектората Инди, но и на краю Конфедерации.

Обитало на чудесной планете немногочисленное население — высокотехнологичные птицеподобные существа — и конфедераты называли ее поначалу просто Тау Пуппис IV. Только после того, как планета получила от людей имя Волера, человечество осознало, что мир этот являет собой отдаленный аванпост другой межзвездной цивилизации.

С тех пор обе могущественные силы: пять ветвей Конфедерации — с одной стороны, и Волерианская «Империя» — с другой, осуществляли тонкую дипломатическую политику на стыке двух цивилизаций, пытаясь предотвратить потенциальные конфликты. Эти дипломатические «реверансы» имели место на противоположной от Бакунина стороне Протектората Инди, на расстоянии в почти девяносто световых лет.

И вот, извольте видеть, за зеленым металлическим столом восседает волерианин по имени Цветок, предлагающий свои услуги в качестве эксперта по паралианским конструкциям кораблей.

Занзибар медленно села на стул, стараясь не глядеть в сторону своего нового партнера.

Леви закрыл дверь, обычную с виду деревянную дверь, но Занзибар услыхала характерное статическое шипение — дверь наверняка была оснащена каким-то защитным устройством. Наметанный взгляд Занзибар почти сразу же заметил, что весь кавардак в офисе Леви тщательно продуман и инсценирован. Этот помятый коротышка, вероятно, в любую секунду мог выхватить оружие, припрятанное где-нибудь на расстоянии протянутой руки.

Занзибар по опыту знала, что невысокие люди, страдающие комплексом неполноценности из-за своего маленького роста, зачастую оказываются наиболее опасными.

— Вас зовут Мэрайя Занзибар, не так ли? — сказал он.

— А вы — Йоханн Леви.

Коротышка кивнул.

— Я нашел вам эксперта по паралианским кораблям, который, возможно, согласится принять участие в этом весьма экстравагантном предприятии.

Занзибар тоже кивнула и воспользовалась возможностью взглянуть на волерианина. Он походил на некий гибрид, полученный путем скрещивания змеи, птицы и какого-то кустарника. С широких плеч вздымались крылья, которые в данный момент лежали изящными складками на верхней части туловища, подобно пелерине. Занзибар предположила — утверждать наверняка она не осмелилась, поскольку хорошенько все разглядеть мешал стол, — что суживающееся широкое туловище книзу переходило в хвост.