Акция возмездия - Свонн С Эндрю - Страница 69

Яма нужной глубины была уже почти готова, когда Айвор вдруг заметил, как на внутренней поверхности одного из ножных модулей загорелся красный огонек.

Айвор прекратил рытье и, взяв модуль в руки, внимательно рассмотрел его.

Ярко-красная точка сверкала на небольшой прямоугольной коробочке, которая при надетом скафандре должна была плотно прилегать ко внутренней стороне бедра. От дурного предчувствия у Айвора болезненно сжался желудок.

Такие коробочки на жаргоне спецназовцев Конфедерации имели звучные названия — «электронная молния», «экспресс», «черная скорость» — каждое из них означало одно и то же: биологический стимулятор из наркотических препаратов и электронного допинга, который на несколько порядков сразу увеличивал скорость обмена веществ и быстроту рефлексов, а также сокращал до минимума период восстановления функций организма, пораженного силовым полем. Цена, которую приходилось платить организму за такую стимуляцию — стремительное повышение кровяного давления, сгоревшие нейроны головного мозга и прочие «побочные эффекты» — была столь высока, что только сумасшедший мог пользоваться ею не в боевых условиях.

Если морпехи подверглись такой процедуре, значит они ожидали нападения.

Айвор вскочил на ноги и уже бросился было в том направлении, где находился вход в шахту туннеля… и замер, пораженный неожиданной мыслью.

Минимальный восстановительный период.

Айвор обернулся и едва успел пригнуться, чтобы не быть обезглавленным здоровенной веткой, которой замахнулась Хогланд. Он совершенно не слышал, как она подкралась к нему. Хорошо еще, что Мосаса взял ее оружие.

Хогланд размахнулась снова, но Айвор сумел увернуться и от второго удара, поскользнувшись, правда, на мокрых от росы опавших листьях. Он почувствовал легкий ветерок у своего лица, мимо которого пронесся метровой длины кусок дерева толщиной, наверно, с его, Йоргенсона, бедро.

«Ее оружие забрал с собой Мосаса, но какого дьявола я безоружен?»

Айвор начал пятиться, стараясь осторожнее ступать на ненадежную почву под ногами, а конфедератка, облаченная лишь в насквозь пропитавшуюся потом тенниску и трусики, угрожающе двинулась к нему.

«Ты без оружия, потому что водителю оно ни к чему, идиот».

— Разве нельзя, — обратился он к Хогланд, не спуская с нее глаз, — спокойно обсудить сложившуюся ситуацию?

Хогланд утробно рыкнула и продолжала наступать, примериваясь для нового удара. Айвор быстро оглянулся и увидел, что пятится к краю довольно глубокого овражка. Еще пара секунд — и отступать будет некуда. Он скосил глаза на набедренный «доспех» Хогланд, который машинально прихватил с собой.

— Капрал Хогланд, я уверен, что мы можем прийти к какому-то соглашению, прежде чем свершится кровопролитие.

Лицо ее исказило выражение крайнего презрения.

— Я — боец Корпуса Морской Пехоты, старый пердун! — рявкнула она и устремилась вперед, намереваясь обрушить дубину на голову Айвора.

Да, с мыслью о переговорах, видимо, придется расстаться.

Айвор вскинул вверх правую руку, блокируя удар модулем бронекостюма. Дерево и армированный материал с треском столкнулись, и в глазах Хогланд промелькнуло удивление.

— Пердун-то я, конечно, старый, милая девушка, но мой возраст дает мне некоторое преимущество — мой боевой опыт старше твоего лет, по меньшей мере, на десять.

Воспользовавшись секундным замешательством противницы, Айвор поддел носком башмака приличных размеров валявшуюся на земле ветку и послал ее в лицо Хогланд. Та отпрянула и пошатнулась, пытаясь сохранить равновесие, а Йоргенсон, совершив сложное, почти акробатическое, движение, отпрыгнул подальше от края оврага.

Хогланд все-таки удалось сохранить равновесие, и она снова бросилась на него, размахивая бревном.

— Понимаешь…

Она перебила его очередным выпадом, который ему пришлось парировать.

— …это бессмысленно. Ни ты, ни я больше не можем оказать влияние на ход операции, так не лучше ли нам…

Хогланд наседала на Айвора, и на этот раз попыталась попасть дубинкой ему в пах. Айвор вовремя «отвальсировал» в сторону.

«Ну ладно, довольно с меня этих танцев, — решил Йоргенсон. — Пора вырубать сучонку».

А та опять замахнулась, и Айвор, вместо того, чтобы блокировать удар, позволил ей скользнуть по выставленному вперед «доспеху» так, чтобы она ушла немного вбок. Твердое дерево садануло его по ребрам, но в следующее мгновение он крепко зажал «палицу» в сгибе локтя левой руки, зажал так сильно, что бицепсы его чуть ли не порвались, как ему показалось.

Хогланд явно не ожидала ничего подобного и на секунду замерла.

— Поигрались, и хватит. — Айвор выронил из правой руки модуль скафандра и яростно ткнул ей своим огромным кулачищем прямо в солнечное сплетение, отчего та скрючилась, судорожно хватая ртом воздух.

— Погуляли, теперь можно и поспать. — Айвор нанес ей апперкот в подбородок. Зубы ее клацнули, изо рта потекла струйка крови. Голова Хогланд запрокинулась, и, раскинув руки, она упала навзничь.

Айвор отшвырнул бревно в сторону; левый бок его сильно саднил, на серой материи спортивного костюма появилось темное пятно крови.

Йоргенсон связал руки Хогланд своим ремнем, с трудом взвалил ее на левое плечо и, пошатываясь, направился в сторону шахты. Айвор подумал, что ему предстоит еще спускаться со своим грузом метров на тридцать под землю, и тяжело вздохнул.

— Старость — не радость.

«Удивительно, как мало все изменилось, — подумала Шейн. — Патрули, башни защитного периметра, „Кровавый Поток“ — все выглядит так же, как в день ее побега из комплекса „ГАА“. Странно…»

Черт побери, если уж мне это кажется странным, то какие же тогда чувства должен испытывать Доминик?

Мысль вызвала у нее внутренний спор с самой собой, дискуссию относительно того, на чьей же все-таки она стороне. Бога или Сатаны? Шейн медленно, но неуклонно приходила к заключению, что если бы Господь имел хоть капельку здорового смысла, он давно бы уже умыл свои божественные руки от всего этого дерьма. Шейн вспомнила, как однажды наорал на нее сержант в Школе Морской Пехоты, когда она особенно плохо проявила себя во время учений, максимально имитирующих боевые условия. Он вдалбливал ей тогда в голову, что нет хороших или плохих солдат, есть только те, кто погибает в бою, и те, кто остается в живых…