Кровавый рассвет - Свонн С Эндрю - Страница 66

Эйнджел помнила только охватившее ее невероятное изумление. Мышцы вдруг стали вялыми и непослушными, и мокрый асфальт с ошеломительной скоростью устремился ей навстречу. Еще она помнила, что ее чем-то ударили по затылку, отчего мир вокруг утратил ясность и стал расплывчатым, что-то с силой стиснуло ей руку…

Потом не было ничего, только темнота, провал в пустоту и бесконечная головная боль.

Сознание ее блуждало, то возвращалось, то снова уходило. Мозг был способен только на частичное восприятие. Вой сирен заглушил надрывный звук набирающего обороты мотора фургона, мчащегося по разбитому асфальту улиц Тендерлойна.

Эйнджел чувствовала, как грубые руки подняли ее и понесли. Она уловила запах собственной крови. Шерсть на затылке стала липкой и влажной. Когда по звуку раскрывающихся дверей она поняла, что ее внесли в лифт, сознание снова оставило ее.

Потом долго шарили в карманах ее одежды. Извлекли кошелек. Отвратительно воняло застоявшейся водой и плесенью.

Эйнджел хотела открыть глаза, но это оказалось ей не по силам.

— Вот они, — послышался чей-то голос.

Эйнджел почувствовала, что ей на грудь шлепнулось что-то маленькое и почти невесомое.

— Почему бы нам не бросить его здесь, Тони?

— Ты что, того?

— Но…

— Надо же соображать чуточку лучше, чем животные. Как ты думаешь, что сделает Старик, когда узнает, что «Рыцари» совершают такие же ошибки, как и мохнатики?

— Мне это не нравится.

— Разве тебя кто-нибудь спрашивает о том, что тебе нравится, а что нет? У него имеются свои соображения на этот счет. Если эта стычка с полицией, не принесет никаких результатов, он может расстаться с нами навсегда.

— Мы нашли билеты. Зачем нам еще и кролик?

— Затем.

Голоса стали еле слышными, сознание снова затуманилось.

— Я не очень-то доверяю источнику из ФБР. Эту ушастую мы будем держать до тех пор, пока не убедимся в правильности сведений. Потом мы…

Чувственную связь с внешним миром Эйнджел опять утратила.

Очнулась она от звука падающих капель. Ей чудилось, будто она плывет в сточных водах, вязких от какой-то черной гадости. Движения ее были медленными, болезненными и не приносили никакого видимого результата. Голова кружилась, и ей казалось, что не хватает кислорода. Возможно, ее накачали какой-то дрянью, и теперь она приходила в себя.

Но теперь Эйнджел знала, что сознание полностью возвратилось к ней, поскольку теперь она могла думать.

Она сделала глубокий вдох, сполна глотнув затхлый запах плесени и канализации. У нее возникло такое чувство, будто ее поместили в подвал отеля «Брюс».

Эйнджел медленно открыла глаза, ожидая, что ее ослепит свет. Но опасения ее оказались напрасными, поскольку в помещении было темно. Свет в комнату, куда ее бросили, проникал через небольшое квадратное отверстие в железной, покрытой ржавчиной двери, находившейся примерно в двух метрах от нее.

Лежала она на голом бетонном полу, покрытым толстым слоем черной грязи, которую никто никогда не чистил, и которая по всей вероятности, на несколько сантиметров проникла в каменные плиты.

Влажные стены покрывала черная плесень. В нескольких местах стены текли так долго, что у их основания образовались белые наросты отложений.

Размер комнаты, куда ее поместили, составлял примерно восемнадцать квадратных метров. Кроме нее самой, здесь еще находилась пирамида ящиков, возвышавшаяся у дальней стены. Вдоль стен под потолком проходили трубы.

Хорошо, что ей оставили одежду.

Эйнджел села. Что-то бесшумно свалилось с груди. Это оказался ее бумажник. Она подняла его и заглянула внутрь. Не хватало только пачки футбольных билетов…

— Черт.

Эйнджел устроилась поудобнее и попыталась собраться с мыслями. Она смутно припоминала, что слышала разговор людей, но четко помнила только отдельные фразы. Но и этого вполне хватало, чтобы испортить ей настроение.

«Рыцари человечества», чудненько!

Банда психически ненормальных пинков, как и все прочие, также охотилась за информацией Байрона. И, Боже правый, теперь ей казалось, что в количестве игроков она допустила ошибку. На сцену выходил еще один персонаж.

Хуже всего было то, что эти парни собирались проверить изъятые у нее пластиковые карточки. Они хорошо знали, что ищут. Пройдет немного времени, и им станет известно, что эти билеты были не настоящими. Тогда они вернутся.

Ей во что бы то ни стало нужно уносить отсюда ноги.

Но сначала надо проверить дверь.

Чтобы дотянуться до квадратного отверстия в двери и посмотреть что там снаружи, Эйнджел подтащила к ней один из ящиков. Сделан он был из толстостенного металла и пластика. От ящика исходил запах масла. Несмотря на воздействие воды, на нем можно было различить оттиснутую по трафарету надпись: «Тысяча патронов, армия США».

Прежде, чем воспользоваться ящиком в качестве подставки, Эйнджел открыла его, чтобы убедиться, что он пуст.

Отверстие в стене было достаточно узким и открывало перед ней только кусок коридора, ярко освещенного желтым светом лампочки дневного накаливания. Стены были сложены из кирпича, а полы и потолок, по периметру которого змеились заключенные в пластик трубы, были бетонными. По левую сторону от себя она заметила металлическую лестницу, идущую наверх. Справа чернел вход, который мог вести в другое, большее по размеру, подвальное помещение.

Дверь была сделана из «древнего» железа. Поверхность ее покрывал толстый слой копоти и грязи, под которым железо на многие сантиметры проржавело. Эйнджел просунула руку в отверстие и попыталась нащупать затвор, чтобы попытаться открыть дверь, но попытка ее не принесла успеха. При мысли о том, что она не сможет выбраться отсюда, даже если дверь не заперта, ее прошиб холодный пот.

Но тут она заметила, что комната была асимметричной.

Правая сторона железной двери смыкалась с правой стеной комнаты, ставшей местом заточения Эйнджел. Эта стена не походила на другие три. В отличие от остальных, кирпичных с подтеками воды, она была шлакоблочной и совсем сухой. Судя по качеству поверхности, воздвигнута она была совсем недавно. Копоть и грязь, как на других стенах, также отсутствовали. Змеящиеся под потолком трубы выходили наружу в ее верхней части.