Повелители сумерек - Свонн С Эндрю - Страница 36

— А ты истратил не меньше штуки на замену волос. И рискуешь заново их лишиться, если будешь врать мне.

Сигер попытался мотнуть головой:

— Не буду.

Эви отпустила его шевелюру и, вытащив «Мишков», приставила дуло к виску «начальника».

— Кто поручил тебе приобретать эту недвижимость?

Сигер сглотнул комок, но промолчал. Эви приподняла дуло «Мишкова» и поводила им перед носом у Сигера.

— Я здесь с тобой не шутки шучу! — Она царапнула дулом щеку Сигера, и сразу же выступили капельки крови.

— Ну, хорошо…

— Вот и прекрасно. А теперь… — Эви провела дулом «Мишкова» вниз по щеке Сигера до подбородка и при помощи «пушки» развернула к себе его лицо. — Так кто же поручил тебе приобретать эту недвижимость?

Сигер снова сглотнул комок. Он весь взмок от пота. И теперь был еще более напуган, чем накануне, когда Эви угнала его аэрокар. Заикаясь, он выдавил из себя:

— Хитаки, Хиоко Хитаки.

— Какое милое японское имечко. Тоже работает на «Ниоги»?

Сигер медлил с ответом.

— Ну, это же совсем просто, только «да» или «нет».

— Ты собираешься отправить меня на тот свет?

— Что за глупый вопрос, когда тебе в лицо смотрит дуло «пушки». Ты уклоняешься от ответа.

Сигер энергично затряс головой:

— Да, да, черт возьми.

— Он также работает и на других людей, не так ли?

Сигер покорно кивнул.

— Японских националистов?

Сигер застыл, глядя себе под ноги. Эви ткнула пистолетом ему под подбородок, снова вскидывая ему голову.

— Да или нет?

— Если я тебе скажу…

Эви улыбнулась:

— Этого мне достаточно. Теперь мне понятно, кому я обязана появлением афганов, которые пытались ликвидировать меня. А теперь мы подходим к вопросу, который тянет на целый миллион долларов.

Эви наклонилась вплотную к лицу Сигера:

— Почему?

— Я занимаюсь только недвижимостью. И мне не говорят…

— Я повторяю вопрос. Почему? И если ты снова начнешь утверждать, что не знаешь, я пущу тебе пулю в лоб, а самого тебя сброшу в Ист-Ривер.

Сигер жадно глотнул воздух и весь затрясся. Эви услышала, как он буркнул себе под нос:

— Черт, но где же они?

— Какие еще «они»?

Сигер посмотрел ей в лицо. Было видно, что он на грани истерики.

— Никто…

Вот почему он тянул время. Эви попятилась от Сигера, не сводя с него дула «пушки».

— Где?

— О чем ты?

— Где радиопередатчик? Где он?

В лице Сигера не было ни кровинки:

— Меня заставили проглотить его.

Эви продолжала пятиться.

— Мне следует прямо сейчас разнести тебя к чертовой матери…

— Неужели ты думаешь, что я сделал это добровольно? Ты хоть представляешь себе, что это за твари? Со мной обращались как с последней скотиной…

— Но почему? — крикнула ему Эви.

Руки ее тряслись.

— Они хотят назад своих людей… — его прервал гул приближающегося аэрокара.

Сигер перевел взгляд на реку. Эви заметила обтекаемый черный силуэт «Крайслер Уайверна».

Сигер принялся размахивать свободной рукой и кричать:

— Сюда, сюда.

Эви тотчас поняла, что сейчас произойдет. Она нырнула за брошенный грузовик и крикнула:

— Сигер, ложись!

Нижний уровень моста Квинсборо прошила автоматная очередь. Высунув голову из-под грузовика, Эви увидела, как Сигер дернулся и, потеряв равновесие, повис на лесах, болтаясь на цепочке подбитого бархатом наручника.

Рядом с Эви просвистела пуля, разнеся в клочья шину соседнего грузовика.

Черт.

Эви забилась в тесное пространство между грузовиком и бетонной разделительной полосой и прижалась спиной к заднему колесу. Яснее ясного, она угодила прямо в капкан. Ей было слышно, как с другой стороны с грузовика над ней завис «Уайверн». Неужели водитель пытается прошмыгнуть в узкую щель пролома?

Черт побери, так оно и есть. По изменившемуся гулу оборотов винта Эви распознала, что «Уайверн» приближается к мосту. Более того, она даже улавливала запах, исходивший от его индуктора. Аэрокар поднял в воздух тучу снежной пыли, обдавая Эви теплыми потоками.

Она сглотнула комок и проверила «Мишков». У нее было всего лишь шесть патронов и складной нож за голенищем ботинка. Вряд ли этого окажется достаточно. Эви не тешила себя напрасной надеждой.

Налет на ее дом стал для ФНО дорогостоящей ошибкой, которую террористы редко допускали вторично.

Эви явственно ощущала запах афганских наемников, их было не меньше троих.

У нее оставалось два выхода — или сидеть, или дать стрекача.

Если она побежит, ее тут же пристрелят. А это Эви вовсе не прельщало. До сих пор ей удавалось увертываться из-под пуль. Пусть ей и дальше в этом везет.

Может, сейчас настанет время исправить гипотезу, что они хотят взять ее живьем?

Кто-то направил на нижнюю часть моста Квинсборо луч прожектора. Негромкий гул, доносившийся из-за спины, перерос в грохот. Ночь прорезало завыванье сирен и треск вертолетных винтов.

Из громкоговорителя донесся чей-то властный голос:

— Отойди прочь от аэрокара.

За спиной Эви раздался звук автоматной очереди, звон разбитого где-то в отдалении стекла, и прожектор погас. Эви услышала, как взревел мотор «Уайверна».

Полицейские открыли огонь.

Эви сжалась в комок. Мимо нее летали бетонные осколки. Пули рикошетом отскакивали от грузовика, принося с собой запах раскаленного металла. Еще две шины разлетелись в клочья.

Раздался резкий хлопок, и в нос Эви ударил запах расплавленной керамики — значит, пуля попала в работающий индуктор. Должно быть, попали в «Уайверн». Она услышала, как заглохли винты; автоматная очередь стихла, а затем раздался всплеск.

На нижний уровень упал луч еще одного прожектора. Эви услышала, как с обеих сторон к ней приближаются машины. В пятне света замелькали красно-синие автомобили. Ее окончательно загнали в тупик, оставался только один выход — броситься с края моста и нырнуть в Ист-Ривер. И если «Уайверн» поймал ее в ловушку, то легавые взяли в кольцо.

Прошло не более десяти минут с того момента, как Эви столкнула в воду «Мирадор». Она явно недооценила расторопность нью-йоркской полиции.

Эви положила «Мишков» рядом с собой, и когда из-за грузовика, целясь в нее из пистолета, вынырнул один из легавых, Эви широко развела руки:

— Сдаюсь.

Полицейские вытащили ее на открытую площадку. Со всех сторон Эви окружали фигуры в черно-белой форме. Ну и прорва, где только все они разместились. Подобно тем полицейским, что проводили оцепление театра на Таймс-Сквер, эти ребята словно выросли из-под земли. Создавалось впечатление, будто у них в резерве находился целый дивизион, готовый…

К чему?

Полицейский заставил ее нагнуться над капотом новенького, с иголочки, «Шевроле Кальдера». Коп произвел наружный обыск и опустошил ее карманы. Трое других полицейских стояли с автоматами на изготовку. Легавый вытащил у Эви бумажник, конфисковал рюкзак и запасные магазины к «Мишкову».

Черт возьми, ну и классная тачка у этих легавых, к тому же еще и пара вертолетов. Одна из машин обшаривала лучом прожектора поверхность Ист-Ривер, а другой завис над мостом, освещая площадку. Сами полицейские тоже были вооружены до зубов.

А кроме того, почти все они были белыми. К тому моменту как легавый сорвал с нее очки и начал подталкивать к закрытому фургону, Эви поняла, что в группе, состоявшей из тридцати офицеров полиции, черных было лишь двое, и никаких латиносов или азиатов.

Эви бесцеремонно приковали наручниками к перекладине внутри машины. Именно тогда ей стало ясно, что в действительности это не что иное, как хорошо закамуфлированная операция Агентства.

После того как машина остановилась, они продержали ее в душном фургоне еще два часа. Внутри было темно, и Эви оставалось одно — сидеть на месте и пытаться, по возможности, не обращать внимания на боль в плече.

«Ну почему я еще жива, Абдель?»

«По-видимому, — раздался ответ, — в какой-то момент мы сделали неверные выводы. Агентству нужно нечто большее, нежели твой труп».