Повелители сумерек - Свонн С Эндрю - Страница 38

Из трубы возле двери капало. Эхо этих капель настолько действовало Эви на нервы, что она даже предположила, что ее нарочно приковали здесь, чтобы подвергнуть изощренной пытке.

Зато она, по крайней мере, выяснила для себя кое-что важное, хотя и было мало приятного в том, что еще в пятьдесят третьем кто-то сочинил на нее некролог.

Было ясно как божий день, что Мозговой Центр, созданный на случай внутреннего кризиса, нарушив устав Агентства, действовал на свой страх и риск. Более того, Сукиота находилась в полном неведении относительно пришельцев. В Мозговом Центре существование пришельцев считалось общеизвестным фактом. Засекреченным, но общеизвестным. Создавалось впечатление, будто все то, что Эви раскопала в Кливленде, не пошло дальше Фрея, который отвечал за эту операцию.

Вместо того чтобы передать информацию о пришельцах выше, Фрей заткнул глотки всем, кто имел к ней непосредственное отношение, и сумел «отсифонить» фонды для собственной операции. Все шесть лет Эви работала на частную, тщательно закамуфлированную организацию.

И теперь эта организация желала видеть ее труп. Снайпера поставил Хофштадтер.

Фрей удивился, узнав о том, что творится. Он бежал, направляясь к ее дому. Он же спросил у нее, в каком состоянии духа пребывал Хофштадтер. А кроме того, Фрей упомянул, что тоже находится в отпуске. Последнее, что Фрей сказал ей, это то, что ему требуется ее помощь.

Фрей был создателем тайной организации, которая заправляла Мозговым Центром. Он именно тот, кто стоит за всем этим. Он единственный был способен законсервировать всю информацию о пришельцах; кроме того, почти все эти загадочные смерти произошли вскоре после ее миссии в Кливленде.

Да, пожалуй, именно Фрей стал создателем тайной организации, но затем, по всей видимости, утратил над ней контроль. Бразды правления оказались в руках у Хофштадтера. Что ж, это уже проясняло реакцию Фрея.

Эви вспомнила, как Фрей обмолвился: «Прайс был прав».

И если Хофштадтер, Дэвидсон и Габриэль были ее смертными врагами, то Фрей и Прайс, скорее всего, — союзниками. Фрей погиб, но вот Прайс наверняка еще где-то скрывается. Пусть он отключил свой коммуникатор, но может быть, просто заперся у себя в доме в районе Джексон Хайтс.

В Квинсе, подумала Эви.

Ведь Фрей намеревался отвезти ее в «надежный» дом в Квинсе.

И Эви беззвучно рассмеялась. Нет, Прайс действительно ее союзник, если он все еще там. Эви обвела взглядом место своего заточения. Как же, черт побери, связаться с Прайсом?

Ей придется отправиться к нему самой. Эви не питала доверия к Агентству, особенно после того, как узнала, что на протяжении шести лет была не кем иным, как предателем. Вряд ли в планы Сукиоты входило отпустить Эви, когда из нее уже будет нечего выжать. Кто знает, может ее уже приготовились списать в расход?

Эви взглянула на трубу, к которой была прикована. Если ей удастся освободиться от наручников, то тогда она наверняка сумеет выбраться отсюда. Ведь легавые проморгали нож у нее за голенищем.

«С ножом против „Узи“?»

«Заткнись, Абдель».

Один наручник был надет на ее правое запястье, но, слава богу, на здоровой руке. Другой — прикован к основанию торчавшей из стены трубы. Труба эта кончалась расширением, из которого торчал кусок еще одной широкой соединительной трубы, которая, в свою очередь, теоретически должна была вести к унитазу. Обе трубы, проржавев, намертво срослись друг с другом.

Если бы ей удалось вырвать соединительную трубу, она бы без труда освободилась от наручников. Вся беда в том, что ей надо будет потрудиться левой рукой.

Стиснув до боли зубы, Эви ухватилась левой рукой за трубу. Уже то, что ей пришлось согнуть для этого руку, заставило ее содрогнуться от нестерпимой боли.

— Да, это тебе не фунт изюма, — шепнула она себе под нос

Эви сделала глубокий вдох и изо всех сил вцепилась в конец соединительной трубы. Ощущение было такое, что вместо железяки она пыталась выкрутить из сустава собственное плечо. Эви не ослабляла усилий, стараясь не обращать внимания на хруст в плечевом суставе. Ржавая шероховатая труба больно врезалась в пальцы, и вскоре ее поверхность стала скользкой от крови.

Эви услышала, как что-то треснуло, и отдернула от трубы руку. Затем упала на пол, и в течение нескольких секунд ей казалось, что это хрустнула кость в плече. Но как только боль стихла, а дыхание восстановилось, Эви поняла, что это треснуло где-то в трубе.

Соединительная труба продолжала прочно сидеть на своем месте, но зато тонкая труба свободно вращалась. Эви потянула ее за конец и выдернула из стены. Второй конец был отполирован до блеска, и наручник без труда соскользнул с нее.

Что ж, с одним делом покончено. Эви вытерла левую руку о брюки своего делового костюма, оставив на нем темное пятно. Затем вытащила из-за голенища нож.

Если бы Сукиота безоговорочно соблюдала все предписания, она наверняка выставила у дверей «камеры» охранников, а сама входила бы в камеру безоружной. В этом есть свой смысл, если вы не желаете, чтобы заключенный завладел вашим оружием. Однако в этом случае пленник оказывался в выигрышном положении, если он уже был вооружен. Эви засунула на место кусок трубы и, пригнувшись, села — если кто-то войдет в камеру, он не сможет заметить, что ее правая рука свободна. И застыла в ожидании.

Было полшестого утра, когда дверь в камеру открылась и внутрь вошла Сукиота. Двое псевдополицейских застыли снаружи с автоматами «Узи» наизготовку. Полицейские — простые смертные, их реакция будет не столь быстрой. По крайней мере, Эви на это надеялась.

Сукиота дошла до середины камеры:

— А теперь мы с тобой немножко побеседуем.

— Как же, держи карман шире, — ответила Эви с вызовом, насколько ей это удалось.

— Ты… — Сукиота шагнула к Эви и замахнулась.

В тот же миг Эви стремительно бросилась на нее. Загнав Сукиоту в угол, с силой двинула ей под подбородок здоровым плечом. Сукиота стукнулась затылком о кафель. Эви старалась держаться как можно ближе к ней, в надежде, что охранники не отважатся открыть огонь, чтобы ненароком не задеть свою командиршу.

Так оно и вышло, и к тому времени как Сукиота пришла в себя от удара, Эви уже приставила ей к шее нож.

На секунду все оцепенели. Один из полицейских, один из немногих черномазых, сделал шаг в камеру. Он застыл, нацелив автомат на Эви и Сукиоту. По ту сторону двери, на платформе, псевдополицейские, из тех, что обслуживали оборудование в импровизированном командном пункте, бросили свои дела и обернулись, чтобы взглянуть, что это за возня поднялась у них за спиной. Даже пыль от недавно прошедшего поезда, казалось, застыла, неподвижно повиснув в воздухе.

— Бросить оружие! — крикнула Эви охранникам, не сводя взгляда с Сукиоты.

У той на шее вздулась жила. Еще чуть-чуть поднажать или же сделать легкий надрез слева или справа, и тогда даже искусственный метаболизм не спасет Сукиоту от смертельной потери крови.

— Живо!

Оба автомата, клацнув, упали на пол. Эви передвинулась направо от Сукиоты, чтобы одновременно держать в поле зрения как свою пленницу, так и охранников.

— Зря ты это, Ишем.

— Не вздумай делать других движений. У меня реакция не хуже твоей, и к тому же я моложе.

— Радуйся. Тебе не придется состариться.

Двое охранников, белый и черный, таращились на Эви, не смея поднять с пола автоматы.

— Выметайтесь отсюда. Оружие отбросьте ногой.

Тот, что стоял снаружи, выполнил ее распоряжение.

— А ты, — приказала Эви охраннику в камере, — пододвинь ногой автомат ближе ко мне.

«Узи» пролетел по плиткам пола и остановился у ног Сукиоты. Та на мгновение перевела взгляд на пол, и Эви еще сильнее прижала нож к ее шее.

— Ты бы еще не успела нагнуться, как я перерезала бы тебе глотку.

Эви поставила ногу на приклад.

— Не стоит утруждать себя.

Затем она обратилась к черному полицейскому:

— Убирайся отсюда.

Тот попятился вон из камеры, оставив Эви и Сукиоту наедине, лицом к лицу. Сукиота улыбнулась.