Год нашей войны - Свэйнстон Стеф - Страница 43

Грудастая девица, сидевшая слева от Авер-Фальконе, глотнула розового коктейля из своего высокого стакана и проговорила:

– Нам пора. Убейте его, да и дело с концом.

– Тихо, Лэйс, тихо! Ты что же, не чуешь запаха денег?

Я заявил, что работаю только на себя и только в одиночестве. Это было ошибкой. Авер-Фальконе встал и махнул Вэнсу. Тот вместе со своими ребятами рванул вперед и принялся профессионально выколачивать из меня заблуждение. Удар в живот – и я согнулся пополам. Затем по затылку, в челюсть и под колено. Одному из них мне удалось врезать по скуле, он в ответ пнул меня ногой по яйцам. Я упал на опилки, скорчившись от боли. Перед глазами колыхалась черная пелена. Я сплюнул желчь – Господи, не дай мне проблеваться на глазах у этих парней. Нижняя половина тела горела адским огнем.

В поле зрения появилась пара белых босоножек на высоком каблуке.

– Ну что же ты, мой бесхарактерный злодей! Какой стыд.

– Помочись на него, – предложил Вэнс.

– Как будто недостаточно просто лишить его последнего шанса.

Авер-Фальконе посадил меня так, чтобы я мог видеть стол, и резко сдернул длинную скатерть. На пол слетели бутылки и лампы, а я оторопело уставился на клетку, стоявшую под ним. В ней сидела девочка, которая тут же отпрянула от решетки. Она была страшно грязной и оборванной, а в глазах плескался нечеловеческий ужас.

– Итак, ударим по рукам, – объявил Авер-Фальконе. – Янт Шира, прошу, присоединяйся к нам. Колесо – это самая крутая банда Восточного берега Хасилита. Мы предлагаем тебе защиту от Петергласса в обмен на три четверти твоего дохода.

Все еще страдая от приступов тошноты, я пожал плечами и потряс головой. Обычно мне не требовалось убежище. Обычно я мог удрать от кареты, запряженной четверкой лошадей.

– Если ты откажешься, я отпущу Серии на свободу. Она принадлежит к Лучникам Петергласса и передаст ему наше сообщение, получив которое он сразу же нанесет мне визит. Здесь, в этом зале, произойдет обмен – я вручу ему тебя, а он мне стопку купюр. И я не думаю, что ты долго протянешь у него в гостях.

Светловолосая девушка, сидевшая в клетке, жадно впитывала каждое слово. Она понимала, что сейчас преимущество было не на моей стороне, и смотрела на меня с таким же любопытством, как и я на нее.

Огненная буря, бушевавшая внутри меня, начала понемногу затихать. Я был уже избит, вернее, снова избит. Я не мог драться с этими парнями. Люди говорили, что дети трущоб совершенно неуправляемы, и их слова оказались правдой.

– Ладно… – прохрипел я. – Я знаю яды и противоядия от них. Этот наркотик – лишь одно из зелий, которые я умею готовить. Если вы будете держать Петергласса подальше от меня, то я смогу приносить Колесу двести фунтов в неделю.

– А кто удержит Фелиситию подальше от тебя? – прошептал Вэнс.

Фелисития? Это был Фелисития Авер-Фальконе? Я с трудом поднялся на ноги, и странный мальчик подал мне руку. Его ногти были накрашены лаком цвета морской волны и украшены стразами. На меня снизошло озарение, и я поцеловал тонкие пальцы Фелиситии. На обратной стороне его запястья красовались дорожки уколов, покрасневшие и распухшие. Я сразу же понял, в чем дело, – у него имелись свои причины вербовать меня.

Веер раскрылся, подобно хвосту павлина, и скрыл внезапно вспыхнувший румянец на щеках главаря Колеса.

– Если бы я знал, кто ты, то сразу поклялся бы в верности, – проговорил я.

Передо мной сидел младший сын губернатора, который, сбежав из дома, стал проклятием семьи, но все равно носил родовое имя. Я знал, как важно сделать вид, будто меня впечатлил его титул.

Никто из присутствующих в баре не осмеливался дышать, и тут Фелисития наконец улыбнулся.

– Больше не упоминай об этом.

– Ты закончил? – От грубого окрика Лэйс зашевелились перья на веере. – Мы закончили с этим козлиной?

– Да. О да. Хм.

– У нас билеты в «Кддшеон» на Февверсов. Прямо сейчас. Пошли. – Окружавшие их юнцы быстро поставили свои стаканы, подхватили куртки и направились к выходу. Снаружи донесся грохот велосипедных колес.

Лэйс потянула Фелиситию за руку, но он вывернулся и снова обратился ко мне:

– Хочешь пойти с нами?

Я поперхнулся слюной. Мне еще никогда не приходилось бывать в местах, подобных «Кампеону». Я всегда опасался яркого света и больших скоплений взбудораженных людей. Если собрать воедино все звуки, которые раздаются в Дарклинге, то они все равно не смогут сравниться по громкости даже с одним ночным представлением в Хасилите. Похоже, это будет моим первым вступительным испытанием.

– Да… О да. Я бы с радостью.

– Умеешь ездить на велосипеде?

– Я встречусь с вами там.

Сзади платье Лэйс украшали перья, по последней моде изображавшие крылья авианской аристократии. Однако ее фальшивые перышки не могли тягаться с моими настоящими. Фелисития подошел поближе, за ним, переливаясь, потянулся полутораметровый шифоновый шлейф изумрудного цвета, усеянный сверкающими глазками Насекомых. Я даже не знал, стоит мне начать беспокоиться или нет. Чего он хочет? Я привык к смирению и поэтому сделал вид, что не замечаю его руку на своей заднице.

Все эти жалостливые воспоминания вызвали у меня острое чувство голода, и оно на корню пресекло желание предаваться мыслям о прошлом. Я принялся за работу над корреспонденцией Замка и трудился, пока напольные часы не пробили полночь. К тому времени я был уже настолько голоден, что не мог ни на чем сосредоточиться, и в конце концов отправился в Большой зал, где эсзаям, гостям и даже слугам круглосуточно подавали еду.

В Замке было так тихо, что казалось, будто в нем никого нет. Я чувствовал себя великолепно. Я счастлив наедине с собой, пока не услышу, как люди наслаждаются друг другом, и тогда я начинаю сравнивать себя с ними. Странно, но если бы вокруг не было других людей, я бы никогда не ощущал себя одиноким.

ГЛАВА 12

Большой зал был выложен темно-красной, цвета засохшей крови, плиткой. Несколько рядов колонн, располагавшихся в центре, поддерживали сводчатый потолок. Ночью Большой зал казался еще просторнее, поскольку основную часть столов убирали. Когда я попадал в поток лунного света, лившегося сквозь очередное высокое арочное окно, в морозном воздухе начинали серебриться облачка пара, которые я выдыхал. Внезапно раздался шум, и я остановился. Мое сердце бешено заколотилось.

Я стоял в тени красной колонны и пытался разобрать неясные голоса. Двое мужчин на другом конце зала яростно орали друг на друга. Я подобрался ближе. Вдруг что-то грохнуло, раздался треск и звон упавшей на пол металлической тарелки. Я осторожно подкрался еще ближе и уже мог разобрать слова.

– Я так и думал, что найду тебя здесь, ублюдок.

Голос резкий и глубокий, с округлыми и мягкими, как перезрелый фрукт, авианскими гласными. Молния. Другой голос, более тихий что-то глумливо ответил.

– Тронь Ату еще раз, и ты – труп, – рявкнул Молния.

– Я должен был догадаться, что она побежит к тебе. Порт. Шторм. Вот поймаю ее, тогда…

– Сначала тебе придется разбираться со мной, – заявил Лучник. – Любой знает, что она лучше тебя.

До меня донеслись звуки драки, затем что-то рухнуло. И наступила тишина.

Я не мог решить, что лучше – стоять и слушать либо же обнаружить свое присутствие. Когда нужно что-то сделать не раздумывая, мое сознание, как правило, заполняет пустота. Например, при встрече со стаями Насекомых или в процессе приготовления дури. Так, ладно, ухожу. Но вдруг контроль надо мной взяла в свои руки та часть меня, которая заставляет бросаться в атаку на Насекомых или вкалывать слишком большую дозу наркоты. Я глубоко вздохнул и, ступив в круг света от масляной лампы, сощурился, словно разбуженный днем филин.

– Ребята, – воззвал я, – давайте не будем драться.

Туман Волнорез сидел, откинувшись назад, на краю стола, упираясь ладонями в груду перевернутых тарелок. Из небольшого пореза на ноге на пол капала кровь. Над Туманом нависал Молния с только что отобранной у своего противника шпагой. На спине у Стрелка висел колчан со стрелами, однако стягивавший его тисненый шнурок, должно быть, развязался, и из-за этого тень моего друга, колеблющаяся на темно-красной стене, очертаниями напоминала дикобраза. Я отвлекся от мыслей о жареном поросенке и сосредоточился на морщинистом лице Тумана.