Год нашей войны - Свэйнстон Стеф - Страница 78

– Корабль Волнореза сбился с курса – всего и делов. На этом берегу терпит крушение много судов. Островитяне всегда собирали здесь обломки древесины и всевозможные ценности.

– О да. Однако Туман построил маяк, и я не сомневаюсь, что он спас множество жизней. Но вчера огонь не зажигали, и ты – единственная, кто несет за это ответственность. Я знаю это, ибо облетел вокруг маяка и он был холодным.

– Настали морозные дни, – покачала она головой.

– Зимой огонь горит значительно дольше, а летом просто теплее. Ата, маяк полностью не остывает никогда.

– Как интересно, – безразлично произнесла она.

В свете лампы плавные изгибы ее тела, облаченного в прозрачное платье, казались еще более соблазнительными. Я с трудом оторвал взгляд от ее груди. До чего же все в нашем мире перемешано! Ну разве могут быть у убийц такие шикарные груди?

– Итак, Туман погиб по твоей вине. Ты погасила маяк, и его корабль налетел на риф. Кроме того, мне глубоко омерзительно то, как ты обошлась с Сиан. Ты произвела девочку на свет с единственной целью – заставить Молнию пойти против Тумана. Я полагаю, что ты позволила Молнии наблюдать, как она растет, чтобы подпитывать его любовь к ней. Но свое предназначение она уже выполнила и больше тебе не нужна. Что же ты будешь с ней делать? – Я взглянул Ате прямо в глаза. – Неужели у каждого твоего ребенка есть определенное, одной тебе ведомое предназначение?

– Янт…

– Больше не пытайся втянуть меня в свои интриги! Единственное, чего я хочу, – летать по поручениям и сражаться с Насекомыми!

– Твое сегодняшнее поведение несколько отличается от твоей обычной равнодушной отчужденности. – Ата улыбнулась. – Но если ты повторишь свое выступление в Замке, то твое слово будет против моего, – и как ты думаешь, поверит ли Сан наркоману?

Я отвел глаза.

– Ты выбрала неудачный термин. А что касается Сана, то он верит моим донесениям вот уже два столетия.

– Когда ты излагаешь факты. А те россказни, которые я только что услышала, недоказуемы. Весь Круг знает, что Янт – наркоман. Подумай, как это будет выглядеть на первой полосе «Роут Стандард». Да тебе каждый день начнут бросать десятки вызовов! Я удивляюсь тому, что ты до сих пор умудряешься сохранять свой порок в тайне от смертных. Кроме Кармины – теперь она все знает.

Я взглянул на эту ведьму, которая стояла, прислонившись к окну, с ехидной улыбкой на лице. Будучи командиром эскадры, она должна была знать об обширном рынке наркотиков в доках Морена, и хотя я больше не занимаюсь подобными делами, но вдруг ощутил чувство вины. Я попытался переубедить себя, но Ата знала, что ударила по больному. Впрочем, сейчас больным было все мое тело.

– Тебе хочется твоего наркотика, так ведь? – с деланной наивностью спросила она.

– Нет. Я в порядке.

Дешевые попытки меня достать ни к чему не приведут, Ата. Я постучал ногой по полу в тщетной попытке сбросить нарастающее напряжение. Мне казалось, что все мои мышцы начинают сжиматься, словно пружины.

– Иди, всади в себя иглу. Я уверена, что ты этого хочешь. На что это похоже?

Это – ответ на все вопросы, Ата. Перевоплощение. Оттуда приходят Насекомые. Но вслух я, естественно, ничего не сказал.

– Зачем ты так поступаешь со мной? – печально спросил я.

Ата многозначительно взглянула на Кармину и перешла на авианский:

– Затем, чтобы ты не захотел вдруг поделиться с кем-нибудь своей странной идеей, будто это я виновна в смерти Тумана. Но помимо того, что ты наркоман, у меня есть еще один сильный аргумент.

– Да?

– Я имею в виду Женю.

– Что ты знаешь о ней?

– Мне известно, что ты с ней сделал. Ты ее изнасиловал.

Я сложил руки и крылья и, вновь усевшись на стул, попытался прижать свои трясущиеся ступни к полу. Черт, черт, черт. Как я глуп! Как я мог быть настолько одержим? Я не понимал, почему девчонка с гор должна была всплыть именно сейчас. Ведь она никак со всем этим не связана. Чувствуя себя совершенно опустошенным, я сказал:

– Я не как мой отец. Нет. Я люблю ее.

В глазах Аты мелькнуло любопытство.

– Это не изнасилование, а обычный риданнскяй секс, хоть он, не спорю, может привести жителя равнин в замешательство и негодование. Начинается все с недолгой погони. И тогда виноваты были мы оба. Уклад жизни и этические нормы наших двух культур очень отличаются, – добавил я.

– В Авии это не имеет значения. Насколько я знаю, в горах вы, странные риданнцы, можете гоняться за девушками, подобно оленям, целыми днями. Но здесь никто не захочет вникать в эти тонкости. Я просто расскажу все Молнии – ты знаешь, на какой пьедестал он возносит женщин. Кроме того, я шепну об этом на ушко твоей ревнивой жене. Представь себе ее реакцию. Если ворота Микуотера и Роута закроются для тебя – хотя бы на сотню-другую лет, – то ты в полной мере насладишься нищетой и собственным ничтожеством. Янт, если ты очернишь мое имя и попытаешься помешать мне вступить в Круг, я сумею достойно тебе ответить. В этой ситуации император сделает живые примеры из нас обоих.

– Как ты узнала о Жене?

– Просто спросила ее. Мужчины так слепы. Если нам удастся выжить, то найди ее и обращайся с ней так, как она того заслуживает, и посмотрим еще, не выследит ли она тебя, как хорошо обученный ястреб.

– Да, Ата.

– Разве не странно, что риданнцы скоро останутся единственным выжившим народом, и это при том, что они никогда не поднимали оружия против Насекомых? Но твои сородичи обнаружат этих поганых тварей у себя в Дарклинге, только когда исчезнет последний авианец и последний житель Хасилита будет разорван на части.

– Да, Ата, – вновь сказал я, ибо знал, что никакая сила не заставит риданнцев присоединиться к войне, которую вели люди с равнин.

Ата, видимо исчерпав запас угроз, начала говорить абсолютно банальные вещи, и я, чтобы побыстрее завершить бессмысленный разговор, принял единственно правильное решение – стал во всем с ней соглашаться.

Она протянула свою мозолистую руку, и мы пообещали друг другу хранить молчание. Мне, вполне вероятно, придется вечно существовать рядом с этой женщиной, и я с тревогой подумал о том, как долго мы сможем хранить озвученные сегодня секреты.

– Я буду Туманом Атой Дей. Снова бессмертной.

Она легко поднялась. Я трижды подряд чихнул. Мои руки горели, будто в огне.

– Давай завершим нашу беседу, – предложила она, снова переходя на моренцианское наречие. – Уже поздно, и, мне кажется, тебе нехорошо.

– Нет, все в порядке.

– Янт, ты врешь легче, чем говоришь правду! У меня восемьдесят кораблей и одиннадцать тысяч человек. Ты был на палубе «Медового канюка», когда Волнорез вырвался из моей засады, а значит, ты видел то же, что и я. Он умудрился сделать из своего корабля крепость, забаррикадировав борта и защитив таким образом матросов от моих стрел. Позор, но я кое-чему научилась – как каравеллу, перевозящую солдат, превратить в плавучий замок. Эй, посмотри на себя! О чем сейчас можно с тобой разговаривать?

Я вытер слезившиеся глаза рукавом. Мне едва удавалось сконцентрироваться. «Нужно уколоться» – вот единственная мысль, которая вертелась у меня в мозгу. Я скрючился и помассировал щиколотки, чтобы немного облегчить боль, но мышцы от напряжения были словно каменные.

– Что насчет Свэллоу?

У губернатора Ондин имелось десять хорошо экипированных каравелл, которые могли взять на борт весь ее фюрд. К тому же она отвечала теперь за Сиан. Я надеялся с помощью этого вопроса узнать, что намеревается предпринять Ата.

– Ее музыка великолепна. Ты доволен?

По ее недовольному тону я понял, что если у нее и были какие-либо планы, затрагивающие Свэллоу, то мне она рассказывать о них не собиралась.

– Она проявила себя в битве… И я думаю… она не оставит попыток занять место в Круге и в конце концов своего добьется.

– Янт, ты неопытен. Я буду свободна от заская по имени Свэллоу менее чем через шестьдесят лет. Она гений только в музыке…

– Для того чтобы стать членом Круга, это единственное необходимое условие! Кто я, во имя Бога, если не настоящий мастер?