Год нашей войны - Свэйнстон Стеф - Страница 80

– Почему я раньше ее не видел?

– Янт, я… Хорошо. Она нечасто сюда приходит – только когда погода в горах совсем ужасна. Все остальное время она на Чире или Гридериче.

– Правда? И что же она там делает?

Тонкий лед терпения Ласканна треснул, и он сказал мне, что, возможно, мне стоит спросить у нее самой.

– Она – одинокий волк, это все, что я знаю, – с горькой усмешкой добавил он.

Ласканн видел, как я хотел ее. Похоть просто разбирала меня. Я подумал о том, что такого шанса мне не представлялось с тех самых пор, как меня отвергла Деллин. И вот он – новый шанс. Последний. Я должен был овладеть ею.

– Она выше ростом, чем Деллин, – промурлыкал я, размышляя вслух.

Бармен уловил мою ремарку.

– Угу, – хмыкнул он. – Я знаю, что тогда случилось.

– Смертные не могут этого помнить.

– Янт, о твоем полном провале с Широй Деллин здесь ходят легенды.

То было сто лет назад. А это – здесь и сейчас.

– Каких мужчин она предпочитает? – спросил я, указав пальцем на Женю.

Горечь в голосе Ласканна превратилась в жалость к самому себе.

– Не знаю, – признался он. – Она не позволит мне и близко к ней подойти.

Весь следующий день и всю ночь я был занят только тем, что, практически выпрыгивая из штанов, пытался привлечь ее внимание. Однако все мои усилия оказались тщетны – Женя не замечала меня. Я не мог понять, почему ее мир был настолько чужд даже мне. Но мотивов для подобного поведения насчитывалось всего лишь три: упрямство, наличие кавалера либо просто тупость. Но я не мог ничего с собой поделать – она была настолько же красива, насколько недосягаема, правда, кроме того, еще и алкоголичка.

Когда в наркотическом тумане я по ошибке назвал ее Деллин, она просто улыбнулась, обнажив белые как снег зубы. Я купил ей виски, и она выпила его (как только я принес) и даже не поблагодарила меня. Все мои ухаживания оставляли ее совершенно равнодушной, и это заставляло меня еще сильнее желать ее. Она отказывалась танцевать. Карты? Она не умела играть. Истории о других землях? Ее они совсем не интересовали. Не хотела бы она, чтобы я проводил ее до дома? Ответом на такое предложение был взрыв холодного смеха, который рассыпался маленькими льдинками у моих ног.

Лицо риданнки было по-мужски грубовато, но все компенсировали высокие точеные скулы и изящный подбородок. Изо дня в день Женя красовалась в одном и том же одеянии – тонкий жилет и короткая юбчонка. Она была слишком длинноногой, худой и мускулистой и ничем не напоминала пышнотелую Деллин, однако это не мешало мне направить на нее свой гнев, не притупившийся с годами.

Когда все спали, я не мог уснуть – я думал о Жене. Эти мысли сжигали меня, и я пытался подавить их инъекциями сколопендиума. Но желание бурлило во мне, подобно талой воде. Острейшее желание. Я должен был овладеть ею. При авианском дворе мне помог бы грамм кантарида, но в заснеженных горах достать его было невозможно.

Я хотел Женю. Какова была бы погоня за ней! Я поймал бы ее. И потом завалил бы в снег.

Или трахнул бы ее в теплой, мягкой кровати, пока окно заметает снегом. Я хотел, чтобы она скакала на мне, хотел видеть, как мышцы этих длинных ног напрягаются и снова разглаживаются под кожей. У меня снова встал. Я был настолько возбужден, что мне казалось, будто сердце колотится у меня прямо в паху. И все из-за Жени. И за это она должна была ответить. Лежа на соломенном тюфяке, я одной рукой мял свои яйца, а другой – тер твердый пенис. Член у меня не очень толстый, зато довольно длинный, с гладкой головкой. Эти накрашенные ногти принад-лежат ей. Рука, сжимающая мой пенис, тоже принадлежит ей, и она двигает ею. Вверх-вниз. Ее тело растянулось подо мной. Маленькие груди побелели от холода. Кошачьи глаза сияют удовольствием. Когда я кончу, я сделаю это ей в рот. Я вздохнул. Это просто похоть, Шира. Это всегда было не столько «люби их и оставляй», сколько «трахай и сваливай».

В последнюю ночь я был уже на пределе. На следующий день меня ожидали в Замке, и я готовился к длинному, тяжелому полету. Я слишком серьезно подсел на наркотики, у меня кончились деньги, и с Женей Дарой ничего не получалось.

– Ты облажался, Комета, – радостно сказал Ласканн.

– Еще нет, тупица. Еще нет, будь ты проклят.

– Ха! Попробуй еще раз – лет через сто! И все же – зачем тебе нужна эта угрюмая сучка?

Затем, что она – частичка гор, которая станет воспоминанием. Затем, что она – риданнка, быстрая и дикая. А еще она похожа на меня, Ласканн, мы с ней одной породы.

Я – дитя изнасилования, как и Ласканн Шира. Я очень жалел его мать, ибо мог представить, что она чувствовала, когда на нее набросился Лабра. Люди гор считают незаконнорожденность проклятием, передающимся по наследству.

Я протирал барную стойку локтями, чувствуя странную слабость. Мои движения были заторможенными, я даже забыл о Жене, но она сама напомнила о себе, когда начала проталкиваться мимо меня. Обычно она избегала контактов, но сейчас хотела знать, почему кончилась выпивка. Она пришла снаружи, куда посетители выходили, чтобы справить малую нужду у задней стены бара. Ее кожа была холодной, хотя лицо порозовело, а сама она казалась взволнованной. Я видел, как она провела рукой по подолу своей юбки.

– Что мне сделать для вас? – спросил я. Тишина. – Милая леди, – продолжил я, – возможно, мы никогда больше не увидимся.

Дара подошла ко мне настолько близко, что я смог обнять ее за талию. Она была очень стройной, и я легко обвил ее одной рукой.

– Я хочу тебя, – честно признался я.

– Тогда догони меня! – бросила она и помчалась прочь.

Она легко перепрыгнула через скамью, перемахнула через груду лыж и была уже за дверью, а я даже не успел закончить вдох. Позади меня заскулил Ласканн. Казалось, он готов бросить бар и кинуться за ней. Я снял перевязь с мечом и бросил ему.

– Оставайся здесь, – приказал я. И унесся прочь. Я побежал.

Ледяной ночной воздух обжигал легкие. В глотке быстро пересохло. Дорога была завалена снегом. Женины следы вели наверх. У меня тоже длинные ноги, к тому же я Вестник. Я мчался по ее, ел еду с огромной скоростью. Однако ее нигде не было. Она просто исчезла. Боже, как же она быстра! У нее не было крыльев, но в остальном она была почти равна мне. Я надеялся только на то, что она быстро устанет.

Я взбежал на возвышенность и оказался на узком плато над Скри. Женя держалась ближе к краю. Я прогнал сомнения и сосредоточился на беге. Быстрее. Одна нога перед другой, и так несколько часов. Мое сердце колотилось от наркотика и виски. Женя мелькала передо мной, подобно черному призраку. Смотрю на свои собственные тонкие ноги. Страсть – лишь осколок льда в моем сознании. Тени прыгали по снегу и обледеневшим деревьям. Мы начали петлять между ними, и я подумал, что там она остановится. Но Женя не намерена была сдаваться. Она искала место получше. Я хотел укусить ее, быстро и больно.

Мы забрались на очередной уступ, зажатый между двумя заостренными гигантскими столбами. Кварц – это каменный снег, гранитная пена. Она была впереди и думала о беге, а я – о сексе. Мы неслись вверх, направляясь к заснеженной вершине Кланнича, к которой вели отвесные белые стены. Послышался треск, когда она промчалась по тонкому льду едва замерзшей горной речушки.

Из-за переполнявшего меня желания бежать было крайне тяжело. Я видел, как впереди, на некотором расстоянии от меня, она начала взбираться на высокий уступ. Пока я приближался, она уже вовсю карабкалась вверх. Оказавшись у подножия, я взглянул на нее – Женя была уже довольно высоко. Я положил руку на заледеневший камень. Холодный. Серый. Видишь, это не сон. Я трахну эту сучку, подумал я. Я попытался отдышаться и согнулся, кашляя и отплевываясь.

Женя совершила ошибку. Мы оставили позади последнюю лощину и оказались в самом сердце гор. Она обогнала меня, но завела нас в тупик, оканчивающийся высоким и острым, как лезвие ножа, почти неприступным пиком. Она двигалась вверх быстро и уверенно, ее ловкие пальцы легко находили малейшие расщелины. Но у нее не было крыльев, и ей приходилось быть осторожной. Для меня же падения не существует, и я устремился за ней. Каменные выступы услужливо оказывались именно в тех местах, где они были и нужны. Я переносил свой вес снизу вверх и поднимался все выше. Очень быстро. Еще на середине скальной стены я обогнал ее, первым забрался на вершину и подал ей руку.