Забытая история любви - Кирсли Сюзанна - Страница 37

Кирсти спросила:

— Ты знала, что он тоже был полковником? Вернее, подполковником на службе у французского короля. Рори мне рассказал.

— Нет, я не знала этого. — Зато она знала его имя, потому что граф Эрролл называл его по имени: Джон. И она считала, что это имя ему шло. Простое и сильное имя: Джон Мори.

Она прибавила к нему «полковник» и произнесла то, что получилось, про себя. Кирсти же бросила на нее очередной подозрительный взгляд.

— Почему ты сказала, что не хочешь с ним поехать?

— Я не говорила, что не хочу. Я просто сказала ему, что сегодня утром занята другими делами и не смогу поехать с ним на прогулку.

Глаза Кирсти заблестели.

— Ну конечно. Наблюдать, как я собираю мяту, — это же очень важное дело.

— Меня еще рукоделие ждет.

— Господь свидетель, море остановится и реки потекут вспять, если ты отложишь это на час. — Она замолчала, ожидая следующей отговорки, и, когда таковой не последовало, произнесла строгим голосом: — А теперь говори, почему ты сказала ему, что не поедешь с ним. Правду.

София хотела было ответить, будто решила, что графиня не одобрит подобной прогулки, но это тоже не было оправданием, да и потом, вряд ли Кирсти в это поверит.

— Не знаю, — только и сказала она. — Иногда он меня пугает.

Это удивило Кирсти.

— Он был неучтив?

— Нет-нет. Со мной он всегда ведет себя как джентльмен.

— Почему же ты боишься его?

У Софии не было ответа на этот вопрос. Она не могла объяснить, что боится не самого мистера Мори как человека, а того воздействия, которое он на нее производит; что, когда он входит в комнату, все внутри у нее как будто оживает и ее начинает трясти, как в лихорадке. Она просто повторила:

— Не знаю.

— Нельзя победить свои страхи, если не знаешь, чего боишься, — ответила на это Кирсти. — Так моя мама всегда говорит. — Она нашла кустик мяты, сорвала несколько листочков и поднялась. — Когда мистер Мори пригласит тебя в следующий раз, — сказала она и улыбнулась еще шире, — подумай, не стоит ли согласиться.

Еще неделю назад София отправилась бы с ней на кухню, и они провели бы там часок в тепле за разговором со слугами, но теперь, с возвращением графа Эрролла, порядки в доме изменились. Хотя сам граф об этом ничего не говорил, было понятно, что, пока он живет в замке, все слуги должны ходить по струнке.

Поэтому, когда Кирсти ушла, София осталась во дворе и затем отправилась в сад. Там, по крайней мере, можно было погулять спокойно, наслаждаясь свежим воздухом. Вокруг, мелодично чирикая, суетливо порхали птички, строившие гнезда в скрытых тенью трещинах и разломах стены, а под ногами вдоль тропинки в раскачивающейся на ветру траве танцевали цветы. Запах прогретой солнцем земли и свежий аромат молодых растений наполнили Софию ощущением счастья, и она закрыла глаза, позволив памяти унести себя в детство, в зеленые весенние поля на берегах реки Ди…

На ее руке крепко сомкнулись пальцы.

Вздрогнув, она распахнула глаза и увидела прямо перед собой угловатое лицо садовника. Внезапно она почувствовала, как все ее тело непроизвольно сжалось от страха. Должно быть, каждое животное чувствует нечто подобное, когда видит хищника. Не желая показывать Билли Уику своего испуга, она попыталась придать себе спокойный вид, но он успел увидеть ее страх, и ему это явно доставило удовольствие.

— Осторожнее, — произнес он. Голос его не был грубым под стать лицу, а звучал мягко, но от этого Софии он показался еще противнее, как змеиное шипение. — Гуляя по моему саду, нужно держать оба глаза открытыми.

Ей удалось заставить свой голос не дрогнуть.

— Я запомню это, мистер Уик.

— Да, запомните. Не больно-то мне хочется видеть, чтоб такая красавица с собой что-нибудь учинила. — Его темные глаза ощупывали фигуру Софии, пока он держал ее за руку.

Она отстранилась, но он не отпустил ее, и София поняла, что если начнет вырываться, это лишь раззадорит его. Поэтому, стоя спокойно, произнесла:

— Отпустите меня.

— Вы как будто некрепко на ногах стоите, — сказал он и осклабился. — Не хочу я, чтоб вы упали. Это я так скажу ее светлости, ежели вы на меня ей жаловаться захотите. Я здесь, в Слэйнсе, куда дольше вас живу, красавица моя. Ее светлость доверяет моему слову. — Когда он это говорил, вторая его рука потянулась к ее талии, и София вдруг сообразила, что они стоят на месте, которое не видно из дома. Ее охватила паника, и отвращение комком желчи подкатило к горлу. Задыхаясь, она повторила:

— Отпустите меня.

— Уж теперь-то это вряд ли. — Его рука опустилась на ее талию и начала подъем наверх. — Проверю-ка я, не поранились ли вы.

К счастью, на дорожке раздались шаги, и в тот же миг Билли Уик отпустил ее и отступил в сторону, так что появившемуся мистеру Мори предстала совершенно безобидная картина. Однако он замедлил шаг, а увидев лицо Софии, вовсе остановился и устремил на садовника холодный проницательный взгляд.

— Доброе утро, мистер Уик, — произнес он, но, не дав ему времени ответить, добавил: — Я уверен, леди не хотела отрывать вас от работы.

Садовник сердито насупил брови, но почтительно коснулся шапочки и, собрав инструменты, которые положил у дороги, удалился бесшумно, как змея в траве.

София облегченно расслабила плечи. Почувствовав на себе взгляд Мори, она приготовилась отвечать на вопросы, но они не последовали. Он только сказал:

— Все хорошо?

Она могла рассказать ему, что случилось, но не осмелилась, ибо чувствовала, что за его внешним спокойствием скрывается огонь, который может толкнуть его на насилие, и не хотела давать ему повода защищать ее честь, тем более что этим он привлек бы к себе внимание, чего она не собиралась допускать.

Потому она ответила:

— Да, — и пригладила платье руками, которые слегка дрожали. — Спасибо, все хорошо.

Он кивнул.

— В таком случае не стану отнимать у вас время, поскольку вы этим утром, как видно, чрезвычайно заняты.

Когда к ней вернулось присутствие духа, он уже отошел на несколько шагов.

— Мистер Мори!

Он снова остановился и повернулся.

— Да?

— У меня изменились обстоятельства, — сказала она, думая о том, как бы не выдать охватившее ее волнение. — Если вы все еще собираетесь на прогулку, я могу поехать с вами. Если хотите, — закончила она, чувствуя на себе его прямой взгляд.

Он какой-то миг думал, потом сказал:

— Да, госпожа Патерсон. Я этого очень хочу.

Она не стала переодеваться из повседневного платья в платье для верховой езды, которое ей дала графиня. Пыль и лошадиная шерсть не испортят ткань больше, чем это сделало время. Это было не самое старое ее платье, но она носила его уже несколько сезонов и бережно штопала в прохудившихся местах, потому что его цвет, некогда темно-лиловый, а теперь скорее бледно-лавандовый, выгодно подчеркивал ее яркие волосы.

Рори вывел из конюшни кобылу и провел рукой по подпруге, проверяя, надежно ли она закреплена. Но сесть в седло Софии помог Мори.

И снова она ощутила непонятный огонь, пробежавший по ее руке, такой же, как в тот раз, когда они впервые прикоснулись друг к другу. Когда она отняла руку, он заметил:

— Вам нужно надеть перчатки.

— Ничего. У меня не такие нежные руки.

— Мне так не показалось, — сказал он, достал из-за пояса перчатки с крагами и протянул ей, после чего запрыгнул на своего мерина. В седле мистер Мори сидел настолько уверенно, что казался частью животного. Он повернулся к Рори. — Если ее светлость будет спрашивать, мы не поедем далеко и будем держаться поближе к берегу. Леди со мной в безопасности.

— Да, полковник Мори. — Конюх отошел на несколько шагов и стал смотреть, как они уезжают. Хотя он не произнес ни слова, по написанному на его лице любопытству София поняла, что Кирсти очень скоро узнает о ее приключении.

Кирсти будет за нее только рада, но что об этой затее скажет графиня или ее сын, София не могла предугадать. Да, графиня была в комнате, когда Мори первый раз предложил ей покататься верхом после завтрака, но София тогда отвергла его предложение с такой поспешностью, что у графини не осталось ни времени, ни необходимости высказывать свое мнение. Впрочем, рассудила София, она вряд ли стала бы возражать. Мистер Мори был благородным человеком из хорошей семьи — женщине под его опекой действительно нечего опасаться.