Спасенный любовью - Эшли Дженнифер - Страница 15

Она вынырнула из толпы уже неподалеку от Харта, и ей оставалось пройти еще чуть-чуть, когда она наконец-то нашла то, что искала. Собравшись с духом, Элинор подтолкнула под руку высокого господина с полным бокалом красного, как кровь, вина. Его пальцы тотчас разжались, и бокал, выскользнув из них, устремился к полу, а рубиновая жидкость, описав в воздухе дугу, выплеснулась прямо на атласное платье леди Мерчисон.

Леди Мерчисон пронзительно взвизгнула, а высокий джентльмен начал, заикаясь, извиняться. Приблизившись к даме, залитой вином, Элинор прижала к щекам ладони и воскликнула:

— О Боже! Бедняжка, как же вам не повезло!

Лицо леди Мерчисон приобрело зеленоватый оттенок, и она тихо застонала. Харт извлек из кармана носовой платок и, протянув ей, сказал:

— Пожалуйста, миледи…

— Нет-нет, ничего не трогайте, иначе останется пятно. Мы сейчас найдем свободную комнату, а потом пошлем за вашей горничной и содовой водой. — С этими словами Элинор взяла леди Мерчисон под руку и увела ее.

Высокий джентльмен, продолжая извиняться, то и дело повторял:

— О Господи, какой я неловкий…

Герцог же, проводив Элинор пристальным взглядом, в раздражении подумал: «Чтобы сделать мужчину неловким, требуется очень ловкая женщина».

Глава 6

— Постой, Эл! — остановил ее голос Харта, донесшийся с площадки этажом ниже.

С момента несчастья, произошедшего с леди Мерчисон, прошел час, и Элинор поднялась наверх, чтобы найти шаль для одной из дам, посетовавшей на холод.

А веселье в зале продолжалось, и звучали веселые звуки шотландского рила.

В скудном свете газовых ламп Харт казался огромной темной тенью на фоне еще более густой темноты. Он походил на горца, подстерегающего врага, чтобы нанести смертельный удар, — не хватало лишь меча. Элинор, видевшая портрет прапрадеда Харта Малькольма Маккензи с мечом в руке, решила, что Харт очень на него похож. Согласно легенде, Малькольм был безжалостным воином, которого никто не мог победить, и он был единственным из пяти братьев Маккензи, оставшимся в живых после Куллоденского сражения. Что ж, если старый Малькольм обладал хотя бы одной унцией решимости Харта, то он и впрямь был прекрасным воином.

Приклеив к лицу улыбку, Элинор спустилась к герцогу. Пряча руки под шалью, спросила:

— Что ты здесь делаешь? Бал ведь еще не закончился.

Она попыталась обойти Харта, но он преградил ей дорогу.

— Ты настоящая чертовка, Элинор Рамзи.

— Потому что ходила за шалью для замерзающей дамы? Я думала, что делаю доброе дело.

— Из-за тебя, Эл, мне пришлось просить Уилфреда выписать леди Мерчисон чек за испорченное платье.

Ясное дело, он не забыл инцидент в бальном зале.

— Как это предупредительно, — заметила Элинор. — От вина действительно остаются отвратительные пятна. Какой ужас! Платье было такое красивое…

Элинор снова попыталась прошмыгнуть мимо, но Харт ухватил ее за руку.

— Эл…

— Что?

Она не могла прочитать, что было в его глазах, но полагала, что он сейчас начнет отчитывать ее за то, что нарочно испортила наряд леди Мерчисон. После того как с помощью соды не удалось удалить пятно, дама признала свое поражение и уехала домой. Но Харт не стал говорить на эту тему. Коснувшись изумрудной серьги в ухе Элинор, он пробормотал:

— Они когда-то принадлежали моей матери.

Немного смутившись, Элинор ответила:

— Это Изабелла настояла. Я не хотела их надевать. Но ты же знаешь Изабеллу… Если уж она что-то вбила себе в голову, то ни за что не отступится. Я бы непременно спросила у тебя разрешения, но все произошло в последний момент, когда ты уже принимал гостей. Я могу их снять, если хочешь.

— Нет. — Харт провел пальцем по ее уху. — Изабелла была права. Они очень идут тебе.

— Но все равно это было довольно дерзко с ее стороны.

— Моя мать не стала бы возражать, чтобы ты их носила. — Его голос наполнился нежностью. — Думаю, ты бы ей понравилась.

— Я видела ее однажды, — заметила Элинор. — Мне было тогда всего восемь лет, и это произошло вскоре после кончины моей матери. Мы с ней даже подружились, и она сказала, что хотела бы иметь такую дочь.

Элинор и сейчас помнила сладкий запах духов герцогини и ее порывистые объятия. Мать Харта Элспет была красивой женщиной, но с грустными глазами…

Харт немного напоминал ее, хотя Йен и Мак были больше на нее похожи. Харт с Камом унаследовали внешность отца, крупного и сурового мужчины. Старый герцог не любил Элинор, но ее это не трогало.

Тут вдруг Харт взял ее за руку и поднес к губам. И в тот же миг руку словно жаром опалило — даже сквозь ткань перчатки она это почувствовала.

Элинор тихонько вздохнула; сердце же ее гулко колотилось. А Харт, закрыв глаза, снова поцеловал ее руку.

Сегодня днем Харт заключил ее в объятия и впился в ее губы поцелуем с ненасытной жадностью. А сейчас он был воплощением нежности. Осторожно коснувшись ее губы, укушенной днем, он прошептал:

— Я сделал тебе больно?

Элинор покачала головой:

— Нет-нет, ничего страшного.

— Никогда не позволяй мне причинять тебе боль, Эл. А если я сделаю что-то, что тебе не понравится, то просто скажи: «Прекрати, Харт». И я остановлюсь, обещаю.

Густо покраснев, она ответила:

— Ты никогда не делал ничего такого, что мне бы не нравилось.

Харт дотронулся до ее верхней губы.

— Я порочный человек, и ты это знаешь, Эл. Ты знаешь все мои секреты.

— Нет, не совсем. Но я знаю, что ты… что ты любишь игру. Любишь, например, фотографии. И мне очень любопытно узнать, что это за игра.

Едва заметно нахмурившись, Харт пробурчал:

— Мне не до игр. Во всяком случае — с тобой. То, что мне хочется с тобой… — Его глаза сверкнули. — Я хочу того, чего не должен хотеть.

Он провел ладонью по ее щеке, и Элинор вдруг почувствовала, что рука его дрожит. Было очевидно, что Харт сдерживал себя изо всех сил, останавливал себя. И еще она заметила, что глаза его потемнели…

Тут он склонился к ней еще ниже, и Элинор уловила запах выпитого им виски и отвратительный запах духов леди Мерчисон.

В следующее мгновение Харт прикоснулся губами к ее губам.

И у Элинор защемило в груди. Она стояла в неподвижности, удивляясь той боли, что испытывала. Потом вдруг потянулась к нему, и губы их тотчас же слились в поцелуе. Но Харт все еще сдерживал себя, и его поцелуй был осторожным и нежным — так он целовал ее когда-то…

И тут ей вдруг почудилось, что они с Хартом вернулись в то время. И они прекрасно подходили друг другу.

Ее все сильнее влекло к нему, и она вдруг вспомнила его слова о том, что он сразу остановится, если сказать «прекрати, Харт». Неужели он говорил это всерьез? Но даже если и так, она не собиралась просить его остановиться.

Шаль выскользнула из руки Элинор и растеклась лужицей у их ног. А Харт все крепче прижимал ее к себе, и даже сквозь многочисленные слои ткани Элинор ощущала силу его желания. Ей вдруг вспомнилась фотография, где он смеялся в одном килте на бедрах, а затем — фото с улыбкой, но уже без килта. И был на этих снимках такой красивый, что ей снова захотелось, чтобы его тело принадлежало ей, только ей одной.

Элинор точно знала, почему леди Мерчисон прижала ладонь к ягодицам Харта. И, не удержавшись, она сделала сейчас то же самое.

Герцог тотчас же поднял голову, заглянул ей в глаза, и теперь на его губах заиграла порочная улыбка молодого Харта Маккензи.

— Чертовка, — произнес он,

— Ты все еще очень привлекателен, Харт.

— А в тебе все так же пылает огонь. — Харт провел кончиком пальца по ее ресницам. — Я вижу его.

— Но в Абердине довольно холодно.

— И ты приехала в Лондон, чтобы согреться? Ах ты, испорченная девчонка!

Элинор, не в силах противиться соблазну, снова прижала ладонь к его ягодицам.

— А ты как считаешь, зачем я приехала в Лондон?

В глазах Харта промелькнула неуверенность, и он нахмурил брови. А Элинор вспомнила, какой головокружительной властью обладала, когда начинала его поддразнивать. Он к этому не привык — всегда стремился быть хозяином положения и всегда злился, когда не знал, о чем она думала.