Судоплатов против Канариса - Шарапов Эдуард - Страница 20

Оперативникам довольно быстро удалось завербовать Курта Киберта и его помощника, они были тут же подключены к радиоиграм с немецким командованием.

О третьем же радисте — абверовце, который не соглашался на вербовку, было сообщено, что он пострадал при приземлении и находится без сознания. Немцы ожидали условного сигнала со всех раций, и, если одна из них молчала, это означало провал.

Получив подтверждение о действительно существующей в лесах Белоруссии воинской части, немецкое командование стало готовиться к заброске людей и транспортировке грузов.

Как ранее сообщил немецкий радист Курт Киберт, 27 октября 1944 года на площадку аэродрома «части Шерхорна» приземлились еще два парашютиста — врач Ешке и унтер-офицер авиации Гарри Вильд. Они, как и предыдущие парашютисты, были «приняты» Шерхорном, которому передали письма от командующего группой армий «Центр» генерал-полковника Рейнхарда и от начальника «Абверкоманды-103» фон Барренфельда, известного под псевдонимом «Рудольф».

В письме Рейнхарда говорилось: «Сердечно благодарю Вас и Ваших офицеров и солдат за выражение мне лучших пожеланий. В свою очередь заверяю Вас, что все мои наилучшие пожелания всегда с Вами. Надеюсь, что в новом году Ваша настойчивость найдет свои награды в соединении с нами. Я с гордостью слежу за движением Вашей части и всегда буду делать все возможное для оказания помощи Вам. Пусть Вашим паролем будет: „Германия превыше всего“. Хайль Гитлер. Рейнхард».

Кроме того, Вильд и Ешке сообщили, что Геринг отдал распоряжение послать в соединение Шерхорна четыре транспортных самолета «Арадо» для доставки грузов и вывоза раненых.

Арестованный Вильд на допросах показал, что они должны были по рациям ранее присланных радистов-немцев сообщить условными фразами немецкому командованию о благополучном прибытии. Немецкое командование доверяло, но проверяло. Поскольку поведение и показания Вильда сомнений не вызывали, он был перевербован, и его условная фраза о благополучном прибытии ушла в эфир к немцам. Вильд также сообщил своему начальству, что Ешке разбился при приземлении. На самом деле у сотрудников госбезопасности СССР возникли неожиданные трудности при вербовке Ешке. Он оказался фанатичным последователем Гитлера. Он твердо верил в победу Германии, несмотря на тяжелейшее ее положение в конце 1944 года, и категорически не хотел идти ни на какое сотрудничество, считая Вильда и Шерхорна предателями нации. Перевербовать его было невозможно, так как он отвергал все предложения. Его арестовали и на ночь поместили в блиндаж, приставив к нему охрану.

Оставшись один, Ешке стал мерить шагами небольшой блиндаж, изредка присаживаясь на врытый в землю деревянный топчан.

Он все еще не мог прийти в себя от шока. Положение было ужасным. Вот уже скоро сутки, как он и Вильд в советском плену, и попали в него, как мыши в мышеловку. Никакой части Шерхорна не существует, русские просто устроили ловушку. Ешке понимал настойчивость русских. В Германии с нетерпением ждут зашифрованного сигнала. И Вильд наверняка уже передал свой сигнал, а также сообщил о трагической смерти Ешке. В его услугах уже нет нужды. Его вычеркнули из списка живых. Эта мысль гвоздем засела в сознании Ешке. В любом случае его должны расстрелять, не могут оставить в живых.

Ешке в очередной раз присел на нары в мучительном раздумье. И вдруг его рука, машинально опустившись к ножке топчана, почувствовала что-то деревянное рядом с ножкой. Нагнувшись, он увидел саперную лопатку, кем-то случайно забытую.

Ешке вскочил и заметался по блиндажу. Бежать! Как только часовой заснет, сделать подкоп и бежать к своим. Но, трезво оценив свой план, он понял, что бежать бесполезно. Один, без продовольствия и оружия, в чужом лесу, он не доберется до своих. Ну что же… Видно, богу угодно призвать его к себе и дать возможность достойно умереть. Он покажет этим русским, что такое настоящий офицер немецкой армии. Сжав в руке лопатку, Ешке подошел к двери…

Утро следующего дня было пасмурным. Возле блиндажа толпились бойцы. Срочно вызвали патрульный наряд. Дверь в землянку была открыта, на пороге лежал мертвый часовой. На его рассеченном виске запеклась кровь. Рядом лежала саперная лопатка. Труп Ешке находился чуть подальше от землянки. В руках Ешке сжимал автомат часового.

Следует отметить, что часовой был единственной жертвой с советской, стороны за всю операцию «Березино».

21 декабря для усиления «части Шерхорна» сбросили еще двух радистов-немцев и четырех разведчиков-белорусов, окончивших разведывательную школу в г. Инстенбурге (Восточная Пруссия).

Задержанные парашютисты дали о себе следующие показания:

— Войска Рудольф, 1920 года рождения, немец, уроженец г. Эссен, радиомеханик, прибыл к Шерхорну в качестве радиста.

— Саутер Вилли, 1924 года рождения, немец, уроженец г. Штутгарт, радист.

Парашютисты, закончившие немецкую разведшколу:

1. Шмаков, он же Соловьев Никита Григорьевич, 1907 года рождения, уроженец Калининской области. До войны работал бригадиром участка на железной дороге.

2. Филипович, он же Иванов Авенир Константинович, 1926 года рождения, уроженец Вилейской области, учащийся.

3. Галенчик, он же Орлов Николай Иванович, 1924 года рождения, уроженец Минской области, в период оккупации Белоруссии служил полицейским.

4. Сальников, он же Жуков Макар Иванович, 1925 года рождения. При немцах служил полицейским.

Радисты-немцы Войска и Саутер после приземления были, как обычно, доставлены к Шерхорну, а затем перевербованы и стали использоваться в радиоигре с немцами. А парашютистов (белорусов) арестовали, допросили и отправили для суда в Москву.

В это же время с пяти больших транспортных самолетов «Арадо» был выброшен в расположение «части» груз, причем самолеты вылетали по нескольку раз, как только устанавливалась летная погода.

В Москву, в Кремль, Сталину, Молотову и Берии была направлена докладная записка, в которой говорилось:

«В дополнение к № 4813/м от 4 декабря 1944 года НКГБ СССР докладывает, что игра с немцами по легендированию якобы скрывающейся в лесах Белоруссии немецкой воинской части под командованием подполковника германской армии Шерхорна продолжается».

Глава шестая

НОВАЯ ЛЕГЕНДА О «ЧАСТИ ШЕРХОРНА»

В Белоруссии уже стояла весна. Земля покрылась первой зеленью. В лесах набухли почки вербы и ольхи. Вечерами по траве стелился густой туман, оседая в воронках и окопах. Туман словно зализывал раны, полученные заповедной землей во время войны.

Эйтингон, Маклярский, Фишер, Мордвинов собрались, чтобы обсудить план дальнейших действий. Еще в конце октября 1944 года немецкое командование все настойчивее стало требовать от Шерхорна подготовки условий для посадки самолетов. В Германии считали, что раненые, находящиеся в части Шерхорна, сковывают движение сил к фронту и снижают боеспособность. Поэтому германское командование приняло решение о срочной эвакуации раненых.

Перевербованный оперативной группой унтер-офицер авиации Гарри Вильд вскоре по указанию Эйтингона доложил в «Абвергруппу», что требуются дополнительные ресурсы для подготовки площадки, на которую смогли бы приземлиться тяжелые транспортные самолеты «Арадо-332». Следовало оттянуть время и принять решение.

— Наша операция рассчитана на перспективу. Конечно, мы и сейчас можем принять эти самолеты. Два транспортных самолета «Арадо» — это восемьдесят летчиков люфтваффе и груз, — Эйтингон нахмурил брови. — Хорошо, но не густо. После их приземления на операции «Березино» можно поставить крест.

— Можем пострадать не только мы, — вступил в разговор Маклярский, — подозрения могут дойти даже до Москвы, а там — «Гейне» и столь необходимая радия. Легендированная им организация «Престол» также потеряет доверие у немцев, и передаваемая дезинформация уже не достигнет желаемого эффекта. А это — сотни спасенных жизней…

— Но решительный отказ тоже может подорвать доверие абвера и армейского командования к части Шерхорна. — Мордвинов зашагал из угла в угол. — Все-таки думаю, нужно действовать по уже сложившейся схеме — под разными предлогами оттягивать приземление самолетов.