Судоплатов против Канариса - Шарапов Эдуард - Страница 44

«Опыт»

Операция проводилась в мае—июне 1943 года на Центральном фронте и длилась 20 дней. Цель радиоигры — дезинформировать немецко-фашистское командование относительно мероприятий, проводившихся советскими войсками. Для этого в разведывательный орган (Борисовскую разведшколу) противника через два-три дня по указанию Генерального штаба Красной Армии передавались радиограммы, содержащие дезинформацию. В них, например, указывалось, что в сторону фронта идут эшелоны со строительными материалами, бронеколпаками, колючей проволокой и другими грузами, необходимыми для обороны, что местные жители и саперы роют окопы и противотанковые рвы, строят блиндажи и доты. В этих сообщениях почти не упоминалось о транспортировке боевой техники[55].

Радиоигра велась от имени трех агентов германской разведки, заброшенных в расположение штабов и оборонительных сооружений в тылах фронта, а также в расположение частей Советской Армии с заданием выяснить в районах Щагры, Касторное, Курск, Львов и прилегающих к ним пунктах места сосредоточения советских войск и техники, фамилии командиров, состояние транспортных путей и мостов[56].

Карелия

В радиоиграх использовались агенты не только германской, но и финской разведки. В качестве примера — операция, проведенная карельскими чекистами в январе—феврале 1943 года. Все началось 9 февраля, когда были задержаны два агента.

На первом допросе они рассказали начальнику отдела контрразведки А. Кузнецову и начальнику радиоцентра А. Анисимову, что, согласно директиве начальника Петрозаводской разведшколы, они должны были: «Разведать движение на дороге Вытегра — Пудож — Повенец, притащить хорошего пленного. Сведения добывать от встречных, которых затем ликвидировать. Возвращаться спустя неделю через Бесов Нос».

Выяснив задачи группы, район ее действия, расписание работы рации, время передачи и содержание первой радиограммы, контрразведчики немедленно проинформировали 2-е Управление НКВД СССР, которое приняло решение начать радиоигру с финнами.

16 января передана первая радиограмма: «Приземлились благополучно. 7-го утром наткнулись на двух охотников, все схоронили и удрали на север глубоко в лес. 15-го разыскали рацию. Скажите, что делать».

Передача прошла хорошо, финны прием подтвердили и 17 января передали: «Если вас преследуют, возвращайтесь обратно. Если нет, начинайте выполнять задание».

Москва не торопилась с высылкой материалов по радиоигре. Вот и приходилось местным чекистам самим придумывать дезинформацию. Передавались радиограммы о передвижении корреспондентов на юг к Пудожу, о разведке в деревне Сарозеро, состоянии дороги на Повенец, просьба прислать продукты, которые финский самолет сбросил 23 января 1943 года.

По легенде разведчики переместили шалаш в окрестности д. Давыдова Гора южнее Пудожа и приняли решение: радиограммы ежедневно не передавать, «экономить» питание рации.

27 января Москва наконец-то предложила передать финнам радиограмму следующего содержания: «Находимся в 30 км от Пудожа. На Повенец прошло до 2 рот красноармейцев в зимней форме. Идут по 4—6 автомашин с грузом?.

Очередная телеграмма содержала «нейтральный» текст: «Условия наблюдения трудные. В Пудож не идем, в его районе патрули. В городе сильный гарнизон, какие войска — выясняем».

30 января финнам переданы две очередные радиограммы о дислокации в деревне Авдеево штаба воинской части, о наличии в Пудоже стрелкового полка, о движении на Повенец большого числа автомашин с красноармейцами, лыжников и легковушек.

На все переданные радиограммы было получено подтверждение о приеме, в ответной радиограмме подбадривали, ждали возвращения.

2 февраля финны передали: «Уточните: какие войска и сколько их в Пудоже. После этого возвращайтесь, как было указано». Ответа они так и не получили. Москва уже приняла решение о прекращении игры в связи с завершением дезинформационных мероприятий. По определенным причинам от перевербовки разведчиков и их обратной заброски отказались[57].

«Пешеходы»

В начале мая 1943 года во время перехода линии фронта на участке обороны 8-й Гвардейской дивизии в засаду «Смерша» попала группа из трех немецких агентов. Они должны были пробраться в город Тороповец и собрать там сведения о военном гарнизоне и его вооружении; установить характер грузов, прибывающих на местную железнодорожную станцию; выяснить, производится ли переброска воинских частей по дорогам, ведущим к городам Холм и Великие Луки. Через две недели агенты должны были вернуться обратно.

Изъятую радиостанцию включили в радиоигру, которая продолжалась с 9 по 20 мая. За это время было передано шесть радиограмм, содержащих дезинформационные сообщения о продвижении через станцию Тороповец частей Советской Армии и воинских грузов. Игру закончили из-за «возвращения» агентов обратно[58].

«Загадка»

Операция началась 20 июня 1943 года, когда в Егорьевское РО НКВД Московской области явился зафронтовой разведчик особого отдела Северо-Западного фронта «Северов», внедрившийся в германскую разведку, и заявил, что вместе с напарником «Волковым» они ночью были сброшены немцами на парашютах для выполнения спецзадания в тылу Красной Армии. Их немедленно доставили в Москву. Офицерам «Смерша» агенты рассказали, что их главная задача — вербовка высокопоставленного работника НКПС «Леонова» (дальнего родственника «Северова»).

С самого начала войны противник проявлял большой интерес к Московскому железнодорожному узлу, поэтому подполковник В.Я. Барышников 23 июля рапортом доложил B.C. Абакумову: «В связи с тем, что группа имеет очень интересное задание, по которому можно осуществить серьезные контрразведывательные мероприятия, как вызов, например, квалифицированных вербовщиков, данную группу целесообразно включить в радиоигру».

Санкция была получена, и после проверки прибывших из-за линии фронта началась игра с разведорганом 6-го Управления РСХА «Цеппелин» «Россия — Центр». В качестве радиста в игре использовался «Волков», что выглядело логичным исходя из полученного им задания.

«Северов» инсценировал вербовку родственника, выступая в качестве представителя американской разведки. Для оплаты услуг «ценного» агента требовалась валюта. Поэтому в ночь с 29 на 30 марта 1944 года в районе Егорьевска был сброшен с самолета сотрудник СД Алоиз Гальфе, берлинский специалист по подготовке агентов-радистов. Вызов на нашу территорию офицера немецкой разведки был несомненной удачей. Кроме того, заброска Гальфе являлась показателем огромного доверия к своим агентам со стороны разведоргана противника. Помимо шпионского снаряжения для вербовки родственника «Северова» он привез 5 тысяч долларов и 500 тысяч рублей. На вокзале в Егорьевске немца арестовали, а по рации в разведцентр сообщили о его благополучном прибытии, получении посылки и состоявшейся вербовке «Леонова».

Следующего немецкого агента заманили наличием «тщательно отработанных» планов воинских перевозок на летне-осенний период 1944 года, который позволял выявить замыслы командования Красной Армии и заранее узнать о готовящихся наступлениях. Ведь Москва являлась важнейшим транспортным узлом.

Спустя несколько дней после сеанса связи очередной агент-парашютист был захвачен на месте приземления в том же Егорьевском районе. 21 июля 1944 года в разведцентр противника было сообщено, что все необходимые средства получены, документы сфотографированы, и оговаривались условия их передачи.