Соколы Троцкого - Бармин Александр Григорьевич - Страница 104

В течение трех лет «попутчики» и «реалисты-умиротворители» Сталина почти не давали пробиться слову правды о сталинском режиме. Под предлогом сохранения единства союзников они отвергали любые, даже самые робкие попытки сознательных сторонников демократии поставить перед Сталиным вопрос об освобождении из концлагерей миллионов русских людей, готовых включиться в борьбу с Гитлером.

Справедливости ради надо отметить, что ни защитники «единства», ни советская пресса не считали необходимым со своей стороны воздерживаться от нападок на другие союзные страны, Великобританию, Польшу, Бельгию, Грецию в их час опасности.

Тем не менее Россия действительно была в смертельной опасности, и в течение трех лет я воздерживался от каких-либо выступлений против сталинского тоталитаризма, откладывал публикацию этой книги. Все эти годы я хранил молчание, если не считать отмеченного выше выступления в поддержку ленд-лиза, а также одной-двух статей с анализом военного положения в разгар наступления Гитлера на Москву и Ленинград в 1941 году, в которых я предсказывал, что он не сможет взять эти города и он сам это уже понимает. Но сегодня, когда опасность для сталинской империи миновала и он заливает кровью таких наших союзников, как Польша, когда события в Греции и политика, проводимая коммунистами в других странах, бросают вызов демократии, долг каждого честного человека, знающего правду, говорить о ней.

Я знаю сталинский режим в России, я прожил там свою жизнь, и я знаю, что это тирания в самой неприкрытой и разрушительной форме. Президент Рузвельт был абсолютно прав, когда он 11 февраля 1940 года заявил: «Советский Союз, как хорошо знает каждый, кто имеет смелость смотреть в лицо фактам, является самой абсолютной диктатурой в мире». Как эксперимент с целью поиска новых форм организации жизни общества она потерпела полный крах. Те, кто в своем энтузиазме по поводу мощного союзника в борьбе с Гитлером закрывает на это глаза, оказывают плохую услугу всему цивилизованному миру, и особенно русскому народу.

Мы должны больше верить в демократию. Сейчас демократические страны доказывают всем, кто не ослеплен тоталитарным «светом с Востока», что они тоже могут добиваться военных побед, причем более эффективно, с меньшими людскими потерями.

Победа России достигнута не благодаря гению диктатора или преимуществу тоталитарного режима, в чем стараются убедить Америку «пропагандисты-попутчики». Здесь сыграли решающую роль огромные пространства России, снег, грязь, помощь по ленд-лизу и, самое главное, ожесточенное сопротивление русского народа.

Русские люди героически сражались за свободу и демократию, которых они лишены. Все они, кто еще обладал политическим сознанием и смелостью думать, воевали с надеждой, что после они будут жить в условиях демократии. Но что теперь обещают им наши дипломаты и журналисты, которые, возвращаясь из России, прославляют не народ, а сталинский режим? Увековечение рабства и распространение тоталитаризма под флагом победы демократии!

«Вы так хорошо сражались за свободу, – говорят им поклонники режима Сталина, – потому что вы порабощены. За это мы освятим ваше рабство, и теперь оно будет называться демократией». Вот суть позиции тех, кто приписывает победу русского народа тоталитарному режиму Сталина. Они ставят под угрозу демократию в ESS и наносят русскому народу удар в спину.

У Соединенных Штатов и Советского Союза нет конфликта интересов. Обе великие страны испытывают друг к другу симпатии, и их отношения должны быть мирными и дружественными. Главное препятствие на пути к этому – каменная стена тоталитарной тирании, которая окружает и душит Россию. Видный американский обозреватель Уолтер Липпман в своей книге «Военные цели США» писал:

К этому я хочу только добавить, что, если русские начнут жить у себя дома по этим принципам, дружба наших двух народов будет нерушимой. С учетом этого каждый честный и думающий американец должен отвергнуть оскорбительное утверждение, что русским нравится их рабское состояние. Он должен понимать, что у них те же чаяния и надежды, такое же право, как у американцев и других людей во всем на жизнь, основанную на «свободе и справедливости для всех».

ПРИЛОЖЕНИЕ

ВЫДЕРЖКИ ИЗ РЕЦЕНЗИЙ НА КНИГУ А. БАРМИНА

3 марта 1939 года

…Книга А. Бармина не поддается пересказу в газетной статье. В этой повести о личной судьбе, написанной с природным литературным даром, это личное столь переплетено с общим, а личное и частное дает так много для познания исторических особ и событий, что всякое разделение нарушает цельность, живость и подлинный смысл картины. Тому, кто ищет новых и полных свидетельств о русской революции, нужно прочесть ее целиком.

С этой оговоркой можно извлечь из книги огромное количество эпизодов, живых портретов, метких наблюдений. Автор связан служебной тайной и умалчивает обо всем, что, с его точки зрения, может повредить интересам страны. От политических высказываний он воздерживается, так как признается откровенно, что не успел их продумать; он не оправился вполне от душевного потрясения, вызванного крахом 20-летней горячей веры.

Перед взором читателя проходят живые образы Чичерина, Юренева, Тухачевского, Кагановича, Шумяцкого, Розенгольца, Дм. Шмидта, Довгалевского, Карахана, видных партработников и государственных сановников, красных генералов и героев Гражданской войны, с которыми Бармину приходилось встречаться или сотрудничать…

Май 1939 года

Книга А. Бармина не просто воспоминания, а – исповедь.

…С несомненным литературным даром автор рассказывает о своей жизни «среднего русского человека», надеясь, что «его опыт и воспоминания помогут понять, что произошло, что мы все делали, зачем и почему». Мы не ошибемся, если скажем, что за двадцать лет не было еще столь яркого внутреннего свидетельства о русской революции, столь важного человеческого документа.

Книга Бармина не содержит ни сенсационных разоблачений, ни гражданских обличений. Читается она, однако, с неослабным, захватывающим интересом. Будто живые встают тени загубленных Сталиным душ: Тухачевского, Розенгольца, Федько, Дыбенко, Чичерина, Юренева, Алксниса, Дм. Шмидта, Шумяцкого, Фейсулы, Ходжаева, Стецкого, Гая, Зотова, Матусенко, Карахана и сотен других. С ними Бармин встречался и работал на разных этапах своей карьеры.

22 июня 1945 года

…Как известно, наиболее серьезными критиками коммунизма являются те, кто исповедовал эти идеи, и г-н Бармин не является исключением. Теперь он убежден, что социалистический эксперимент потерпел полное фиаско.