Наперекор стихии - Хэвиланд Диана - Страница 40

В любое другое время Селена оскорбилась бы его непристойному замечанию. Но сейчас она знала, что не имеет права этого делать. Девушки, посещавшие дома подобного типа, должно быть, привыкли и не к таким остротам.

Хотя дамы были прекрасны: великолепно одеты, носили дорогие украшения, их манеры оставляли желать лучшего. Такие дамы никогда бы не были приняты в Поинзиане. Да и на вечер у Родманов их вряд ли бы пригласили.

После восторженных восклицаний в адрес стола, украшенного гирляндой тепличных цветов и заставленного изумляющими фантазию подносами деликатесов, дамы начали тесниться вперед, путаясь в необъятных кринолинах. Джентльмены торопились помочь спутницам отыскать во множестве блюд желаемое яство — черепашье мясо, куропатку, тушеную утку, устрицы, салаты, мороженое. Стоило кому-то из гостей разбить хрустальный фужер с шампанским, лакей немедленно приносил новый.

Селена с восхищением уставилась на великолепное сооружение греческого храма, разместившееся в центре огромного торта с голубыми сахарными волнами вокруг. Один из лакеев нажал на кнопку, и из волн поднялась морская раковина, раскачивающая восковые фигуры Венеры и Марса, заключенных в объятиях, не оставляющих места воображению. У Селены перехватило дыхание. Рауль рассмеялся наивному удивлению спутницы.

— Вульгарно, но забавно, — сказал он мягко. — Впрочем, как наша очаровательная хозяйка.

На других гостей зрелище тоже произвело впечатление, но они не потрудились понизить голос, как это сделал Рауль. Молодая девушка с бледно-золотыми кудряшками визжала от смеха.

— Я слышала, что Венеру делали с самой Жизель. Она позировала для статуэтки… Немного широковата в бедрах, не правда ли?

Спутник блондинки, бородатый джентльмен, подхватил:

— У нас еще будет возможность сравнить с оригиналом.

На дальнем конце стола Брайн сказал что-то Иветте, та ответила мягким смехом. В их отношениях чувствовалась какая-то взаимная интимность, и Селена болезненно ревновала.

— Какое из этих блюд возбуждает твой аппетит? Немного фазана? Или куропатки?

— Я не голодна, — отказалась девушка. — Здесь жарко, и запах этих цветов действует на меня удушающе.

— Может быть, поищем места в другой комнате?

— Да, пожалуй…

Немногим позже Селена уже сидела в маленькой, уютной комнатке, выходящей окнами в сад. Рауль открыл окно, и она с благодарностью вдохнула свежий, влажный, немного прохладный вечерний воздух. Спутник поставил тарелки и фужеры на небольшой столик, отделанный мрамором, и опустился рядом с девушкой на кушетку, обитую бархатом.

— Я повторяю сказанное раньше: пока ты не определишься со своим будущим, ты должна оставаться в моих апартаментах, Селена.

— Я не могу… Это невозможно без Брайна.

— Я видел, как ты смотрела на него и девушку, которая сидела рядом. Был ли это только гнев?

Селена горько разрыдалась.

— Моя дорогая Селена, неужели ты влюбилась в моего друга?

— Я люблю его. Ты, наверное, не знаешь, что мы… я его любовница…

— Да, я в курсе.

— Тогда ты должен знать, что я люблю его.

— Дорогая моя, твоя невинность забавна. Скажи, все девушки с твоих островов столь наивны?

— Я не понимаю…

— Ты, конечно, не думаешь, что Жизель Сервени безумно влюблена в герцога. — Допив шампанское, Рауль поставил фужер на столик. — Или что Нора Перл отдает свое сердце каждому, кто платит за ее услуги? Впрочем, если у нее вообще есть сердце, в чем я сомневаюсь. Знаешь, что она сказала, когда один из любовников застрелился в ее доме? — Селена отрицательно покачала головой. — Бестолковая свинья испортила мой чудесный ковер.

Селена вздрогнула. Рауль внимательно посмотрел в глаза девушки.

— Прости… Я не должен был говорить это… ты не такая.

— Это не твоя вина. Мне просто не стоило приходить сюда…

— Я думаю, ты самая замечательная девушка, которую я когда-либо встречал. Завидую Маккорду. У него всегда был талант влюблять в себя женщин. Жаль, что он не может отплатить им тем же…

— Может… Ты не знаешь его…

— Дорогая моя. Я знаю Брайна Маккорда со времени его приезда во Францию в пятнадцатилетнем возрасте.

На какой-то миг девушка забыла все свои несчастья.

— Рауль, пожалуйста, расскажи, какой он был!

— Сердитый и злой на весь белый свет. Гордый, ранимый, заносчивый. Если что, сразу драться. — Рауль усмехнулся. — Через несколько дней после его прибытия в школу мы устроили грандиозную потасовку.

— Вы?! Из-за чего?

— Я намекнул твоему возлюбленному, что он — незаконный сын Майкла Дюрана. Он разбил о мой череп бутылку, а я поставил ему синяки под оба глаза.

— Но Брайн говорил мне… — Селена была сбита с толку, — что ты — его лучший друг.

— Разумеется… Нас отвели к директору. Брайн мог уйти безнаказанно, если бы сказал, как я его оскорбил, или подтвердил, что я подстрекал к ссоре. Но он не стал этого делать.

— А потом?

Рауль опять усмехнулся.

— Нас наказали с одинаковой строгостью, после чего мы стали неразлучны. Я быстро проматывал свое содержание, и Брайн изо всех сил способствовал этому: приносил в нашу комнату вино, покровительствовал дочке хозяина гостиницы… Извини, думаю, слушать о подобных дерзостях у тебя нет желания…

Неожиданно в комнату вошла еще одна пара. Селена узнала девушку с бледно-золотистыми локонами; распущенные волосы спадали на ее полуобнаженные плечи. Девушка споткнулась, и спутник помог ей войти в альков и сесть на софу.

Газовый свет горел слабо, но не настолько, чтобы не видеть, что происходит.

— Чертовы кринолины… — бормотал мужчина. — Как я мог…

— Справимся, сладенький, — успокоила девушка.

Селена похолодела, но не могла отвести глаз. Девушка опустилась на ковер перед мужчиной, пышная юбка распустилась вокруг, подобно лепесткам огромного цветка. Мужчина возился с брюками. Через несколько секунд девушка пододвинулась к нему ближе, нагнулась, и ее длинная, изящная шея ритмично задвигалась… Руки партнера накрыли светлую головку, и в полумраке разнесся мужской стон удовольствия.

Шокированная, Селена поднялась и, не дожидаясь Рауля, опрометью выбежала прочь.

Она не останется здесь ни минуты! Немедленно найдет Брайна, и он увезет ее домой. Пробегая одну комнату за другой, она тщетно пыталась найти танцевальную залу. Наконец послышалась музыка. Танцевальная зала должна быть где-то здесь, направо. Так и есть — музыка возрастает, но какая-то странная мелодия: ни вальс, ни полька, ни шотландка. До девушки доносились звуки барабанов и плачущей флейты.

В танцевальной зале произошли изменения. Играла лишь небольшая группа музыкантов, отделившихся от оркестра. Никто не танцевал; гости сгрудились возле стен, освободив пол. Селена остановилась в углу, не теряя надежды найти Брайна. Несколько лакеев внесли огромные корзины с перламутровыми и розовыми орхидеями и ковром разбросали их по полу.

Взгляды присутствующих устремились на арку в дальней стене залы. Забыв на время о Брайне, Селена тоже посмотрела туда.

Удары барабанов ускорились до дроби, и, откинув в сторону занавес, под сводом арки в бледно-зеленой тунике, облегающей стройную фигуру, появилась Жизель. Ее распущенные темные волосы свободно струились по спине. Одним невыносимо длинным, затяжным, несравненно изящным прыжком лани она выпрыгнула вперед и начала танцевать.

Танец напоминал плотский языческий ритуал. Разрез туники распахнулся, и все увидели длинные, стройные ножки. Двигаясь голыми ступнями среди орхидей, танцовщица вдавливала цветы в блестящий паркет, словно попирала обычаи парижской цивилизации.

Мужчины воодушевленно выкрикивали всевозможные одобрения. Ускоряя движения, Жизель слилась с музыкой. Селена видела, как стоявшая рядом девушка подалась вперед, приоткрыв рот.

Жизель двигалась от одного мужчины к другому, извиваясь, выгибаясь так, что грудь выпячивалась под шелковой туникой, а бедра то и дело соблазняюще оголялись. Раскрасневшийся, блестящий от пота офицер привлек к себе сладострастную танцовщицу, но она проворно вывернулась из его объятий, подарив воздыхателю цветок и ослепительную улыбку.