Наперекор стихии - Хэвиланд Диана - Страница 63

— Когда мы вернемся в Париж, закатим вечеринку… мы все пойдем туда…

Селена понимала, что Феликс изо всех сил старается принять вид неунывающего, крепкого духом человека, тогда как под этой маской скрывалось мрачное и далеко не столь оптимистическое настроение. Если его представление предназначалось для нее, Селена не замедлила присоединиться.

— И что мы там закажем? — тут же спросила она.

— Мы, разумеется, начнем с консоме с яичными желтками и самую малость сорнеля. А потом мы…

Звуки тяжелых сапог послышались за стенкой. На пороге показался Жиро с фонариком в руке. Он глядел с таким дьявольским выражением, что кровь похолодела в ее жилах. Переводя этот нечеловеческий взгляд с одного мужчины на другого, он остановился на Юлисе.

— Ты! Вставай. Идешь со мной.

Парень поднялся, но, казалось, забыл, как ходят. Жиро схватил его.

— Не заставляй нас ждать. — Его глаза пробежали по молодому телу. — Мои друзья-тауреги оценят тебя, такого розовокожего… как девушка.

Только что проглоченная пища торкнулась наружу, и Селена ужаснулась, что ее вот-вот стошнит. Юлиса увели. Глаза паренька поблекли от страха, он двигался как сомнамбула.

За стеной послышались звуки драки, потом невыносимый крик боли. Дверь с шумом захлопнулась. В молчании, не глядя на Селену и друг на друга, мужчины доели ужин и, когда стражник забрал посуду, Рошфор сказал:

— Крейг, мы ляжем в этом углу камеры, а вы с Селеной — в дальнем. По ночам здесь чертовски холодно. Возьми мой мундир, Селена, — предложил он вежливым тоном.

— Я не могу спать… И не могу понять, как вы… — Селена находилась на грани истерики. — Юлис там, с этими… этими животными. Вас разве не заботит, что с ним случится? — Увидев лицо лейтенанта, она осеклась и лишь прошептала: — Извините меня.

Обняв невесту, Крейг отошел с ней к дальней стене камеры. Они легли рядом, он заботливо накрыл ее мундиром, крепко обнимая. На другой стороне безмолвно распластались на полу остальные пленники, пытаясь уснуть.

— Если лейтенант расскажет генералу Фурье о том, о чем тот хочет знать… — начала Селена приглушенным шепотом.

— И позволит сотням солдат попасть, как мы, в ловушку?

— Но Юлис…

— Не надо, Селена… — Крейг гладил девушку по волосам. — Не думай о нем. Постарайся вообще не думать об окружающем. Думай о будущем. Мы выберемся отсюда и отправимся в Париж, к маленькому Кейту. А потом в Нью-Йорк.

— Расскажи мне о Нью-Йорке.

— Тебе понравится этот город. У нас будет дом: небольшой, но уютный. Может быть, около Граммерси-парка. Ты сможешь водить туда Кейта. А по выходным мы будем гулять втроем. И я буду гордиться моей очаровательной женой и нашим сыном…

Он говорил убедительно и мягко. Постепенно Селену оставило мучительное напряжение. Ее глаза закрылись, и она уснула в объятиях Крейга.

Когда дверь камеры с бряцаньем распахнулась и лучи фонарей пронзили тьму, Селена задохнулась от крика. Тщетно Крейг пытался заслонить от нее изуродованное тело Юлиса: девушка все равно увидела глубокие порезы на его груди и спине, темные, ужасные синяки на лице.

— Я ничего не сказал им, лейтенант… — успел простонать молодой человек, прежде чем упал без сознания.

— Сегодня вечером он больше нам не нужен, — с ненавистью сказал Жиро и, к ужасу Селены, направился в сопровождении двух охранников через камеру. — Встать! — приказал он Крейгу. — Ты следующий.

Селена попыталась прижаться к Крейгу, но стражник отшвырнул ее в сторону.

— Скажи им, Крейг! Ради Бога, скажи все, что они хотят знать! — молила она.

— Твоя женщина дает тебе дельный совет, — глаза Жиро сверкали в свете фонарей. — Мои друзья знают много способов заставить человека заговорить. Половины ты не можешь даже вообразить.

— Крейг, не оставляй меня. Скажи им сейчас!

— Я не могу, Селена… — Кровь отхлынула от его лица, обнажая болезненную серость. Несмотря на ледяной холод в камере, он покрылся потом.

Жиро пожал плечами.

— Сожалею, мадам, — обратился он к Селене, обнажая зубы в волчьей ухмылке. — Вам не удастся провести ночь в объятиях любимого. Но, может быть, один из этих храбрых вояк ублажит вас…

Крейг ударил Жиро, и мгновенно охранники заломили ему руки. Саданув в ответ кулаком по лицу журналиста, Жиро отошел и что есть мочи пнул его в пах. Крейг скорчился. Застывшая, пораженная Селена с ужасом наблюдала, как его выволакивают из камеры.

Тяжелая дверь захлопнулась. Из коридора послышались крики боли. Девушка подбежала к лейтенанту.

— Вы же не рассчитываете, что Крейг ничего не расскажет?

— Вы недооцениваете месье Лейтимера. Он не выдал бы сведений, даже если бы я приказал ему это сделать.

Утро давно наступило, уже и день начинал сиротливо тянуться, а Селена, свернувшись калачиком, все еще лежала в углу камеры, изнывая от мучений. Юлис бредил, изредка приходил в сознание и вновь погружался в беспамятство. Каждый раз, когда дверь в камеру пыток открывалась, до несчастной девушки доносились невыносимые вопли Крейга, угрозы и ругань Жиро и его солдат.

Рошфор пытался заставить девушку подкрепиться, но она даже не хотела смотреть на еду. Уже к вечеру, когда принесли ужин, дверь вновь отворилась. «Умоляю, пусть это будет Крейг», — молилась она в молчании, но на пороге появился Жиро.

— Твой возлюбленный все еще в нашей камере и останется там, пока не скажет то, что мы хотим знать. У него не так уж и много времени: генерал Фурье не очень терпеливый человек.

Слабая надежда шевельнулась в сердце Селены.

— Отведите меня, пожалуйста, к генералу… капитан Жиро. Позвольте поговорить с ним.

— Селена, не надо! — запротестовал Рошфор. — Ты не понимаешь, что делаешь!

— Заткни свою пасть, — прикрикнул Жиро на лейтенанта и, обратившись к Селене, вновь взял вежливый тон. — Я передам вашу просьбу генералу.

Менее чем через час он вновь появился и кивнул Селене:

— Пойдемте, мадам. — Рошфор попытался вмешаться, но Жиро прикрикнул на него. — Девочка пойдет со мной. Если в конце концов у нее хватило ума предпочесть эту вонючую камеру квартире генерала — это ее дело.

Он повел Селену по длинному коридору. Мятежники глазели на нее, раздевая вожделенными взглядами, при этом грязно посмеиваясь. Но девушка едва замечала их ухмылки: из-за двери послышался рев затравленного зверя. Это был голос Крейга. Голос, обжигающий сердце, сознание. На мгновение наступила пауза, и новый, еще более жуткий крик наполнил все вокруг, сменяясь болезненным стоном. Ноги девушки ослабли, и Жиро поддерживал ее, пока они, поднявшись по лестнице, сквозь бесчисленные коридоры не добрались до кабинета генерала. Перед его дверью Жиро остановился, постучал. После чего открыл ее и буквально втащил Селену в комнату.

Вскочив, Фурье сузил свои желтые глазки.

— Что ты с ней сделал? — заорал он.

— Ничего, мой генерал. Просто она услышала внизу вопли своего американца.

— Он сказал вам что-нибудь?

— Нет. Но обязательно скажет.

— Уж последи за этим, и постарайтесь побыстрее. Пока их основной отряд не прихлопнул нас. Поскольку ты оказался настолько глуп, что позволил ему избавиться от своих бумаг, то лично отвечаешь за прочистку его памяти. А теперь убирайся!

Дверь за Жиро закрылась, а генерал Фурье взял девушку за руку и провел к широкому дивану.

В комнате громоздились трофеи бесчисленных грабежей: на диване валялись шелковые подушки, перед ним стоял резной стол. У дальней стены висели слегка раздвинутые шелковые занавески, демонстрируя альков с широкой кроватью.

Наполнив из стоящего на столе графина два стакана вином, хозяин протянул один из них своей пленнице.

— Мой предшественник держал превосходный винный погреб. Выпейте. Чуть позже мы пообедаем. Я распорядился запечь ягненка… — Он самодовольно улыбнулся. — Удивляюсь, как долго вы не принимали моего приглашения.

— Я пришла сюда просить вас… Умолять… отпустить Крейга. Во имя человечности…