Наперекор стихии - Хэвиланд Диана - Страница 76

— Я очень горжусь своим мужем, — сказала Селена.

— Не сомневаюсь в этом, — произнес Луи Наполеон с легкой усмешкой. Его взгляд блуждал по округлостям ее груди. — Говорят, что красота достается только храбрым. Ваш муж достойно вознагражден, мадам.

Поскольку завершилась последняя фигура кадрили, он отвел ее назад к Раулю, поклонился и устремил свой взгляд на эффектную блондинку в платье из кремового атласа.

Рауль обнял Селену. Иоганн Штраус, приехавший из Вены по приглашению императора, дал знак оркестру, и над залом понеслись звуки вальса «Над голубым Дунаем». Селена с мужем отдались круговерти вальса, забыв на время и императора, и его приглашение в Компьен.

— Селена! Вот так приятная неожиданность!

Был перерыв, и Рауль пошел за бокалом воды для жены, оставив ее в одном из альковов. Она обернулась и увидела Мириам Сквайер, сопровождаемую мужчиной средних лет, имевшим мужественную внешность.

— Селена, это Френк Лесли.

Селена слышала, что Мириам была на выставке в Париже и что ее появление породило слухи, поскольку она путешествовала с мистером Лесли и своим мужем, Эфраимом Сквайером. Она объяснила, что ее муж несколько утомлен общественной деятельностью в последние недели и предпочел остаться в гостинице. Не являлось секретом, что Мириам несколько лет была любовницей Френка Лесли и что именно он платил за ее роскошные наряды и изумительные бриллианты.

— Рада повидать тебя, Селена, — говорила Мириам. — И в таком чудесном месте. Когда император избрал тебя для открытия кадрили, вся женская часть общества завидовала тебе.

— Включая тебя, моя радость? — с улыбкой спросил Френк Лесли.

Не ответив, Мириам продолжала болтать с Селеной о ее замужестве с Раулем.

— Твой муж прекрасно танцует, — сказала она. — Ты счастливая, лапочка.

— Да, конечно, — автоматически сказала Селена. Но она припомнила свою последнюю встречу с Мириам Сквайер в Биаррице. Как в тот же вечер Брайн ворвался в ее виллу, обвинил в предательстве и сказал, что не желает больше видеть. Почему она не может выбросить его из головы? Почему ее думами владеет человек, неспособный любить?

Она заставила себя прислушаться к болтовне Мириам.

— … это ужасное нападение на царя, — говорила Мириам.

Лишь спустя мгновение Селена осознала, что царь, сегодняшний почетный гость, подвергся нападению на обратном пути с прогулки в Лонгшам и только быстрый отпор военного эскорта спас его от пули убийцы, польского ссыльного.

— Слышал, что царь собрался тут же вернуться в Россию, если бы не вмешательство Эжени, — сказал Френк Лесли.

— Боюсь, что император Максимилиан не будет столь удачлив, как царь, — сказала Мириам, покачав головой. — Без сомнений, он обречен.

— Теперь, когда Луи Наполеон отвел французские войска от Мехико, у Максимилиана не осталось шансов на спасение своей жизни, — согласился Френк Лесли.

Они говорили о несчастной жене Максимилиана, Шарлотте, которая приехала во Францию просить о поддержке режима своего мужа, но получила вежливый, но твердый отказ Луи Наполеона.

— Говорят, бедняжка совсем помешалась, — сказала Мириам. — Она думает, что ее хотят отравить. Какая трагедия!

— Ну что за грустные разговоры! — воскликнул Френк Лесли и обратился к Селене: — Думаю, больше работать вы не собираетесь, мадам. А жаль! Ваши статьи об Алжире получили хороший отклик.

Селена довольно рассмеялась.

— С тех пор как я вышла замуж, у меня так мало свободного времени — столько всяких дел.

Ну и каких же дел? — спросила она себя. Званые обеды, маскарады, посещение театра, поездки в Лоррейн к родителям Рауля. И бесконечные часы, проведенные в «Доме Ворта» в обсуждении складок юбки, формы декольте. Еще больше времени в модных лавках, ювелирных магазинах, салонах перчаточников. Прошедшие два года сразу показались ей пустыми и ненужными.

— Ты могла бы написать об алжирских впечатлениях… — начала Мириам.

— Сомневаюсь, что дамы, читающие «Газетт», хотели бы узнать что-то новое в дополнение к тому, что я уже сообщила им. — Тон Селены был более жестким, чем ей хотелось, потому что ею овладели болезненные, чудовищные воспоминания о том периоде ее жизни. Эти страшные события делали нереальным большой зал с танцующими парами, музыкой и газовыми светильниками. Ей пришлось на мгновение прикрыть глаза. А когда она их открыла, Рауль уже подходил. Опять она почувствовала себя в безопасности. Ну и что с того, что ее карьера закончилась? Она была мадам Рауль де Бурже и обладала этим сильным, надежным и любящим человеком, который встанет на пути всего, что может испугать ее.

Возвращаясь домой из Тюильри по улице Риволи, Селена была тихой и погруженной в себя, но Рауль будто не замечал этого, вдохновленный ее триумфом на балу.

— Ты не только открыла кадриль с императором, — сказал он, — ты танцевала вальс с принцем Уэльса и с Бисмарком.

— Принц прекрасно танцует, — сказала Селена, — и он очарователен, а что касается Бисмарка…

— Он крупный политик, — сказал Рауль. — Ему не нужно знать тонкости вальса.

Рауль удовлетворенно улыбался.

— И мы приглашены в Компьен. Только подумай, Селена! Мне было непросто продвинуться в армии. Слишком известны политические взгляды моего отца.

— Ты отличился в бою, — начала было Селена.

— Чтобы добраться до вершины, этого маловато, — сказал Рауль. — Ну, ничего. Мы на верном пути.

Уже вечером, в спальне, когда Селена сидела, расчесывая волосы перед туалетным столиком, утопая в кружевах, фиолетовом атласе и серебряном шитье, Рауль наконец заметил ее состояние.

— Ты так мало говоришь с тех пор, как мы уехали из дворца, — сказал он. — Может быть, ты еще не способна спуститься на землю после своего триумфа?

— Триумфа?.. Да, видимо, так.

— Видимо? Да сам император отличил тебя.

— Может быть, я, как и твой отец, не слишком восхищена честью, оказанной мне Луи Наполеоном.

— А почему это? — Лицо Рауля покрылось тенью беспокойства.

— Да по многим причинам. Может быть, из-за разговора с Мириам Сквайер и Френком Лесли. Наш император предал Максимилиана. Максимилиан может погибнуть еще до штурма. А ведь именно Луи Наполеон послал Максимилиана в Мексику и обещал ему полную поддержку.

Рауль сделал нетерпеливый жест.

— Нет смысла держать в Мексике так много французских войск, а кроме того, слишком велико давление со стороны правительства Соединенных Штатов. Луи Наполеону нет надобности рисковать вступлением в войну с Соединенными Штатами.

Селена положила золоченую расческу на туалетный столик.

— Смысла! Надобности! — Ее голос был наполнен горечью. — А как же честь? Луи Наполеон был связан клятвой с Максимилианом.

— Придержи-ка язык! — сказал Рауль. — Мой Бог! У слуг есть уши, ты же знаешь.

— Извини, — сказала она. — Совсем забыла, что мы живем в условиях диктатуры и тирании.

— Успокойся! Ты взбудоражена, как никогда. Он посмотрел на нее, но она без трепета встретила его гневный взор. Рауль начал первый, и, к ее удивлению, в его тоне сквозило нечто менторское, если не сказать, наставляющее: — Женщины не понимают в политике, — сказал он. — Да им и не нужно понимать, особенно таким прекрасным, как ты.

Селена встала перед ним.

— Я работала журналистом, — напомнила она.

— Да, работала. А теперь ты моя жена. Самая очаровательная и восхитительная жена, которую может представить мужчина.

Он притянул ее к себе и, стягивая тонкую шелковую накидку с плеча, прижался губами к ее нежной коже.

— А теперь все женщины в Компьене будут тебе завидовать! Надо подобрать тебе подходящую одежду, трать, сколько пожелаешь…

— А нам нужно ехать в Компьен?

— Разумеется. От приглашений императора не отказываются.

В недели, последовавшие за балом, Селена обнаружила, что ее положение в парижском обществе совершенно переменилось. И она никогда не ощущала этой перемены так сильно, как во время приглашения самой Полиной Меттерних. Жена австрийского посла была умна, имела влияние при дворе и очень красива. Она как-то раз назвала себя «довольно милой обезьянкой», и это сходство было очень заметно для Селены. Тем не менее княжна, очевидно, считала близкие связи полезными и готовила Селену к посещению Компьена.