Рыцарь - Певель Пьер - Страница 51

— Добрый вечер.

Это произошло накануне отъезда.

Близилась ночь, и Лорн стоял возле широкого окна, наслаждаясь вечерней прохладой. Сквозь темные очки он смотрел на солнце, которое тонуло в огромной бреши между двумя отдаленными горными вершинами.

Лорн повернулся к даме, которая приблизилась к нему.

Он уже видел ее, но не знал, кто она такая. Он заметил ее во время ужина: она сидела справа от Теожена и весьма вольно разговаривала с ним. Она прибыла в замок днем. Высокая, тонкая и красивая необычайно выразительной красотой. Поскольку все были с ней крайне учтивы, Лорн сделал вывод, что она принадлежит к аргорийской знати. В то же время он не помнил, чтобы видел ее при дворе Верховного королевства и других стран.

Улыбающаяся незнакомка была одета в то же бело-серое платье, в котором она пришла на ужин, — простое, но удивительно элегантное, подчеркивающее достоинства ее фигуры. На руках она держала Иссариса, почесывая ему затылок, и кот мурлыкал от удовольствия.

— Это ведь ваш кот?

Лорн посмотрел на нее.

Все так же улыбаясь, она протянула ему Иссариса. Он принял кота на руки, и тот вскочил ему на плечо.

— Как его зовут? — спросила женщина.

— Иссарис.

— Красивое имя. «Душа» на скандском языке. Ваша мать была из скандов, не правда ли? И настоящая королева-воительница.

Лорн не ответил.

Помолчав, он спросил:

— Кто вы?

— Дама Мерилл. Рада знакомству.

Лорн поднял бровь.

Женщина протянула ему тонкую руку и, когда он увидел ее запястье, его подозрения подтвердились. Символические мотивы татуировки, раскрашенной в красный, желтый и синий цвета, устремлялись к тыльной стороне ладони и исчезали под рукавом. Лорн знал, что они продолжались вверх до плеча.

Дама Мерилл была Лилией.

— Лорн Аскариан.

— Я уже много слышала о вас, рыцарь.

Она кивнула на меченую руку Лорна. Но что привлекло ее внимание — перстень или каменная печать? Вероятно, и то и другое.

Лорн отвернулся к окну, посадил Иссариса на подоконник и уставился на огни закатного неба, пронзенного черными силуэтами гребней. Дама Мерилл встала рядом с ним, и они долго молчали. Лорн отметил про себя, что присутствие Лилии не было ему неприятно. Впрочем, это почти не удивляло: Лилии умели нравиться, как убийцы умели убивать.

— Постарайтесь не слишком обижаться на них.

Лорн нахмурил брови:

— Простите, о чем это вы?

— Я видела, как жители замка относятся к вам. И я знаю, что вы сделали. Не обижайтесь на них слишком уж сильно. Простите им их неблагодарность.

— Мне все равно.

— Так ли это?

— Я сделал это не для того, чтобы кому-то нравиться.

— Тогда зачем вы это сделали?

Лорн поразмыслил.

— Нужно было, чтобы кто-то это сделал, — сказал он. — Кроме того, я был не один.

— Это не умаляет ваших заслуг.

— Подумайте лучше о заслугах тех, кто погиб. — И внезапно спросил: — Что вам от меня нужно?

Изначально Лилии были орденом избранных куртизанок, но с течением времени их задачи менялись. Красивые, умные и образованные, они много путешествовали и имели доступ ко всем альковам. По этой причине их использовали как вестниц, шпионок, посредниц или представительниц. Немногословные и влиятельные, они служили богатым хозяевам и знали о тайнах сильных мира сего. Впрочем, о своих интересах они тоже никогда не забывали.

Безмятежная улыбка не исчезла с лица дамы Мерилл.

— Я всего лишь хотела выразить вам свое почтение, рыцарь. Граф Теожен высоко отзывается о вас. И потом, не каждый день встречаешь Первого рыцаря.

— И к тому же бывшего узника Далрота, не правда ли?

Лилия не дрогнула.

На первый взгляд могло показаться, что ей лет тридцать — тридцать пять, но Лорн полагал, что на самом деле ей было лет на десять больше. Итак, лет сорок, пусть она и выглядит моложе. Возраст угадывался по уверенности и глубине ее взгляда. По морщинкам в складках век. И по спокойствию, которое не свойственно молодости. Это чувствовалось и в том уважении, с которым к ней обращались: уважении, указывавшем на ее высокий ранг в ордене. Большинство Лилий покидали орден, как только их красота блекла. Оставались только те, кто желал — и мог — возвыситься в иерархии.

Оставались только лучшие.

— Насколько мне известно, вас оправдали, рыцарь.

Лорн пожал плечами:

— Обвинение такого рода — как шрам на лице. Не важно, заслужил ты удар или нет. Не важно, сожалеет тот, кто его нанес, о своем поступке или нет.

— Тем не менее король вручил вам перстень Первого рыцаря королевства. Это говорит о высочайшем доверии, которое он вам оказывает.

Лорн опустил взгляд на кольцо из оникса и серебра на своей правой руке. Он знал о некоторых причинах, которые побудили Верховного короля сделать его Первым рыцарем. Не все они были ему по душе; к тому же он понимал, что существуют и другие мотивы, пока ему неведомые. В одном он не сомневался: этот перстень будет всегда разжигать любопытство, беспокойство и зависть.

— Что вам от меня нужно? — повторил он.

Он был настороже, убежденный, что Лилия скрывает свои истинные намерения.

— Я только хотела выразить вам свою симпатию, рыцарь. Она вам до такой степени неприятна?

Лорн почувствовал, как Иссарис положил бархатную лапу на его меченую руку. Он сделал вдох и успокоился.

— Отчего же, — произнес он.

Обаяние этой женщины таило в себе магию, колдовство.

— Я также желала бы уверить вас, что мы преследуем одну и ту же цель, — сказала Лилия мягким голосом. — Вы и я. Точнее, вы и мы. — Она снова улыбнулась.

— И какова же эта цель, мадам?

— Благо Верховного королевства, разумеется.

Лорн долго рассматривал ее, но она, казалось, ничего не имела против. Затем со странной улыбкой он подхватил Иссариса на руки и отошел от дамы Мерилл.

— Спокойной ночи, мадам.

— Спокойной ночи, рыцарь. До новых встреч.

Ранним утром следующего дня Лорн оседлал свою лошадь. С Иссарисом на плече он выводил лошадь из конюшни, в то время как замок просыпался с первыми проблесками рассвета. Лорн пересек двор и увидел Теожена возле подъемной решетки внутренней стены.

Лорн удивился, так как он простился с графом накануне, по окончании встречи с глазу на глаз, в течение которой он объяснил ему подробности задания Верховного короля. Тем не менее Теожен ожидал его, облаченный в длинный жилет из стеганой кожи, подпоясанный широким поясом.

— Доброе утро, рыцарь.

— Доброе утро, граф.

— Я хотел пожелать вам счастливого пути. И еще раз поблагодарить вас.

— Не стоит благодарности.

Утренний свет был слабым и приятным для глаз, и Лорн пока не надел ни очков, ни капюшона. Теожен смог заглянуть в его разноцветные глаза.

Но ничего не прочел в них.

— Пойдемте, — сказал он, помолчав.

Он махнул рукой, приглашая Лорна следовать за ним.

Лорн посадил Иссариса на седло своей лошади и отошел вместе с графом на несколько шагов. Глаза сидящего кота следили за ними.

— У плана короля мало шансов на успех, — заговорил граф. — Что касается этой идеи о восстановлении Ониксовой гвардии… — Он с сомнением покачал головой. — Но мне кажется, на этот риск стоит пойти. Вы можете рассчитывать на мою помощь.

— Вскоре король непременно обратится к вам. И к вашим виверньерам.

— Я был и остаюсь на службе Верховного короля.

Лорн кивнул.

— Но вы, рыцарь, вы будете очень одиноким, — добавил Теожен. — Вам будет очень сложно найти других союзников помимо меня. И тем более таких легких на подъем, ведь виверны есть только у меня. Этот перстень возвышает и защищает вас, но в то же время выставляет напоказ и делает уязвимым. Относитесь с недоверием ко всем вокруг и не ложитесь спать без кинжала под подушкой. И обязательно побывайте у Сибеллюса. Я уже говорил вам о нем вчера: он окажет вам помощь. Это мой старинный друг. Я ручаюсь за него.