Рыцарь - Певель Пьер - Страница 78

— Эскадра готова, матушка.

— Хорошо…

— Ты будешь…

— …командовать ею.

— Я исполню ваш приказ, матушка. Но…

— Что? — спросила одна из семи безостановочно движущихся голов, которые тем не менее не отводили взглядов от Лаэдраса.

Тот помялся, а затем спросил:

— Целая эскадра, матушка? Чтобы сопровождать дипломатическую миссию?

Глаза Черного дракона сверкнули; помолчав, все головы произнесли в унисон:

— До той секунды, пока не прозвучал первый пушечный залп, всякая война называется дипломатией.

ГЛАВА 2

Пустив лошадь галопом, Лорн устремился к лесу. За ним спешили еще двое всадников. У каждого была превосходная лошадь — нервная, породистая, сильная. Они скакали во весь опор.

Лорн прижался к лошадиной шее и помчался по узкой тропе. Ветки хлестали его слева и справа, по щекам и по волосам. Он рискнул оглянуться и увидел, что один из всадников догоняет его.

Он улыбнулся, довольный и уверенный в себе.

Пока он не свернул с этой тропы, никто не сможет обогнать его.

— Ты плутуешь! — крикнул ему Алан.

Лорн расхохотался.

— Да неужели? И кто заставил тебя последовать за мной в рощу?

Принц нахмурился, но утешил себя мыслью, что и Эленцио столь же бездумно поехал по этой тропинке. Как всегда, поняв, что не он один угодил в очередную простейшую ловушку, принц немного успокоился.

Лорн увидел, что тропинка перед ними раздваивается.

Он повернул направо, в то время как Алан тотчас же взял влево.

— Плохой выбор! — воскликнул Лорн.

— Еще посмотрим!

Энцио продолжил преследовать Лорна. И, поскольку он сосредоточился на скачке, вместо того чтобы задорно перекрикиваться с друзьями, стремительно сокращал отставание. Лорн понял это слишком поздно, чересчур увлекшись слежкой за Аланом, чей силуэт мелькал среди крон и ветвей.

Лорн и Алан вместе выскочили из рощи, Энцио очень быстро последовал за ними.

— Энцио плутует! — проорал Лорн. — Он слишком серьезен!

— Как всегда! — радостно отозвался Алан.

Их сармский друг лишь улыбнулся и пришпорил лошадь.

Теперь трое всадников мчались к холму, на вершине которого стояло дерево. Лорн и Алан шли почти ноздря в ноздрю, но Энцио не терял бдительности, а у его лошади еще оставался запас сил. Он догнал друзей, проскользнул между ними и оказался на голову впереди. Лорн и Алан напрасно пришпоривали лошадей. Еще секунду назад Энцио был на голову впереди, теперь уже на корпус… Так постепенно он обогнал друзей.

Он ловко перебрался через яму и помчался вверх по склону.

Лорн и Алан остановили своих лошадей.

— И как только это ему удалось? — спросил принц.

Запыхавшись, он с восхищением смотрел, как Энцио удаляется, а из-под копыт его лошади вылетают клубы пыли.

— Понятия не имею, — признался Лорн. — Конечно, со стороны может показаться, что Энцио ездит лучше нас…

Они направили лошадей шагом в обход ямы.

— Вот еще, — фыркнул Алан. — Я считаю, ему досталась лучшая лошадь, вот и все.

— И лучшее седло.

— И лучшие поводья…

Принц улыбнулся.

— Нет, ты посмотри на этого остолопа, который никак не поймет, что состязание окончено.

В самом деле, Эленцио продолжал галопом приближаться к дереву на вершине холма.

— Вот увидишь, — улыбнулся Лорн, — сейчас этот наглец еще будет похваляться, что выиграл.

— Выиграл у самого себя? Да уж, есть чем гордиться!

— Он будет утверждать, что мы тоже участвовали…

— Нахал! Но я вот что думаю: если у него лучшая лошадь, возможно, он сделал лучший выбор, чем мы.

— Я понимаю, что ты хочешь сказать. В общем, договоримся, что мы отдали ему лучшую лошадь. Из милосердия.

— И лучшее седло.

— И лучшие поводья…

Очень довольные собой, они догнали Энцио, который спешился возле дерева и делал вид, что рассержен.

— Ну вы и слабаки, — сказал он, глядя вдаль.

Из них троих именно Энцио чаще всего становился жертвой розыгрышей и насмешек. Он охотно брал на себя эту роль и нередко переигрывал, изображая оскорбленное достоинство. Еще в подростковом возрасте он уже был голосом разума в их компании.

Лорн и Алан спрыгнули с лошадей и, встав по бокам Энцио, посмотрели в том же направлении, что и он. Какое-то время они молча стояли, восхищаясь неповторимым зрелищем и бескрайним солнечным небом.

Целый город из парусины и дерева, украшенный разноцветными знаменами, спускался по течению Эрдре. Он состоял из десятков судов, сцепленных по четыре-пять штук вместе, в результате чего флотилия принимала вид города, поделенного на кварталы. Суда — их еще называли нефами — были разного размера. Одни несли по воде роскошные строения, насчитывавшие три и больше этажей, с балконами, галереями и террасами под огромными балдахинами. Другие, более скромные, плыли группками в стороне от основных судов.

Этот город, который, казалось, поднимался из медленных вод реки, являлся королевской резиденцией, равно как и Цитадель или бывший дворец лангрийских королей в Ориале. Он вез двор Верховного королевства, который следовал за королевой Селиан и ее министром Эстеверисом в Ангборн. Королевские суда были самыми длинными и высокими, неф Верховного короля — который кое-кто больше не стеснялся называть нефом королевы — превосходил все прочие. Он шел в окружении кораблей других стран Имелора: Альгуэры, Вестфальда, Лорианда, Сарма, Иредии, Вальмира и прочих, и только отсутствие среди них Иргаэрда бросалось в глаза. Даже у Церкви Дракона-короля был свой корабль, напоминавший плавучий собор.

Неф Верховного короля, украшенный флагами и знаменами, располагался в центре этой движущейся мозаики, планировка которой изменялась по мере необходимости, а также в зависимости от интриг, успехов дипломатии и капризов властительницы столь же надменной, сколь и вспыльчивой. Плыть вблизи нефа королевы было честью, в которой могли отказать в любую секунду, вот почему по положению кораблей той или иной делегации легко было понять, насколько в данный момент благоволит к ней королева. Помимо этого при расстановке кораблей учитывался целый ряд традиций, принципов старшинства, союзов и соперничества: нефы соседствовали по политическому или религиозному признаку и перемещались сообразно тому, как развивались отношения между разными странами. План Плавучего дворца безостановочно менялся, поводом могло быть что угодно — от нарушения этикета во время официальной церемонии до начала торговых переговоров или даже объявления войны. Сближение двух нефов, удаление третьего или прибытие четвертого никогда не совершалось без причины. Каждое завязанное или развязанное крепление, каждые опущенные или поднятые сходни символизировали приветствие, сигнал, предупреждение, адресованное как союзникам, так и противникам. Таким образом, планировка и почти ежедневная перепланировка Плавучего дворца являла собой точную иллюстрацию дипломатических отношений между королевствами Имелора.

Лорн перевел взгляд на неф Вальмира.

Этот корабль из светлого дерева, с драпировками серого и золотого цветов, шел впереди нефа Верховного короля и никогда не покидал своего места. Небольшой по площади, но вытянутый вверх, он, несомненно, играл главную роль во всей флотилии. Тем, что нефы могли перестраиваться в бесконечные комбинации, идти без парусов и весел, словно движимые одним лишь течением реки, они были обязаны магии, а также гению того, кто придумал все это. Прочные связи между Вальмиром и Верховным королевством были скреплены давними договорами, по одному из которых вальмирцы и создали Плавучий дворец. Именно благодаря искусству магов вальмирского нефа, прямого, как маяк, флотилия благополучно следовала по выбранному маршруту, сохраняя свою сплоченность, равновесие и гармонию.