Космические волки: Омнибус - Кинг Уильям - Страница 340

Однако прошел день, он начал готовить к походу свою боевую экипировку, и его снова стали одолевать мрачные мысли. Известие о поражении Берека от руки Мэдокса оказалось страшным ударом, и общая ситуация, как ее обрисовал Старый Волк, казалась мрачной. Восстановление миров, уже погубленных Хаосом, займет столетия, если вообще окажется возможным. Он уже слышал о мирах, стертых до основания вирусными бомбами и циклонными торпедами, после того как их признали зараженными слишком сильно, чтобы можно было вернуть их на истинный путь. Снова и снова Рагнар мысленно возвращался к тому мигу в храме на Гарме, когда он держал Копье Русса в руке. «Я метнул его, — думал он, — и все, что произошло после этого, случилось из-за меня».

Он не мог не вспоминать о том, что Старый Волк сказал в зале советов: «Мэдокс и его одноглазый хозяин, должно быть, планировали это десятилетиями». Так ли это? А если так, то кто же тогда он? Всего лишь пешка, которую тянули и толкали по огромной доске, видимой лишь чернокнижнику Хаоса? От этой мысли его грызла тоска. Одно дело — бороться изо всех сил и потерпеть неудачу, — по крайней мере, это доблестное поражение, с чистой душой и честью, но плясать под дудку злых сил — этой мысли ему не вынести.

Итак, он забрался на высочайший склон Фенриса, преодоление которого было далеко за пределами возможностей смертных, чтобы уставиться в небеса в ожидании… чего-то — быть может, соприкосновения со святостью, такого, как он ощутил в священной обители на Гарме. Он помнил умиротворение, испытанное тогда, ощущение своей правоты, которое отогнало боль, и усталость, и сомнения.

Однако не в этот раз. Паря между небом и землей, между пламенем и льдом, Рагнар Черная Грива остался наедине лишь с тишиной и сомнениями.

Лед слегка хрустнул, когда Космический Волк медленно наклонил голову. Его дыхание больше не оставляло призрачной дымки в разреженном воздухе, оно замедлилось и охладилось почти до уровня гибернации. Он слышал, как вяло течет кровь по его венам и медленно, поочередно бьются его сердца.

Прошло несколько долгих мгновений, прежде чем гул голосов отразился в его оцепенелом мозгу. Голоса приближались, доносясь из толстого облачного покрова в нескольких десятках метров ниже. Первым появился Хаэгр, который выплыл из жемчужного тумана, словно серобокий кит. Его глаза-бусинки сразу углядели Рагнара.

— Ха! — воскликнул он своим гулким голосом, странно искаженным на этой высоте. — Я же сказал тебе, что мы найдем его здесь! Три бочонка эля «Железная голова», вот что ты мне должен, Торин Неверующий!

Огромный Космический Волк, выпятив, как всегда, грудь бочкой, решительно направился по оледенелому склону к Рагнару, тяжелые доспехи Хаэгра придавали его грузной поступи дополнительные вес и мощь. Лед сверкал на плечах его плаща из медвежьей шкуры, искрился в обвисших моржовых усищах, а щеки пунцово пылали. Несмотря на проделанное восхождение, гигант все еще нес в правой руке огромный рог для эля. Позади него шел Торин, без шлема, но в полярном капюшоне, отчасти защищавшем его худощавое лицо от холода. Он ступал куда легче, но и на него суровые условия наложили заметный отпечаток.

— Два бочонка эля, а не три, — возразил старший Волчий Клинок, — но ты, по крайней мере, честно их выиграл на сей раз. Как ты догадался искать здесь?

— У могучего Хаэгра мускулисты не только руки, — заявил исполин, постукивая одетым в броню указательным пальцем по своему черепу. — Ты видел его взгляд, когда он выходил из оружейной комнаты сегодня днем? А когда он в таком мрачном настроении, просто вообрази самое худшее, самое негостеприимное место, куда Волк может забраться по своей воле, там ты его и найдешь. — Дородный Космический Волк взобрался на уступ к Рагнару и вперил в него суровый взгляд. — Судя по его виду, проторчал тут всю ночь. Его кожа чернее, чем сердце инквизитора.

Торин проскользнул за Хаэгром и опустился на колени рядом с юношей. Старший воин глядел на него так пристально, что на мгновение Рагнар подумал: а не кажется ли Торину, что он уже умер? Сделав глубокий вдох, он заговорил, при этом слова перемежались скрежещущим кашлем.

— Нужно было время, чтобы подумать, — прохрипел молодой Волчий Клинок, попытавшись сопроводить свои слова уверенным взглядом, но замерзшие глаза отказались ему повиноваться.

Старший Волк бросил через плечо взгляд на необъятное море облаков, простиравшееся под ними.

— Если бы ты прождал тут еще несколько часов, то увидел бы, как взлетает наш «Громовой ястреб», и принялся бы думать о том, как добраться пешком до Чариса, — сказал он. — Габриэлла завтракает и хочет оказаться на борту «Кулака Русса» еще до рассвета. Мы пытались тебя вызвать, но ты выключил свою вокс-бусину, либо она напрочь замерзла; сейчас и не знаю, что из этого верно.

Рагнар с усилием закрыл глаза и на мгновение сосредоточился на дыхании. Его пульс стал ускоряться, постепенно увеличивая температуру тела. Из глаз побежали струйки воды, подобно потокам слез, и тут же замерзли на щеках. Сжав в руках эфес меча, молодой Космический Волк услышал, как на его пальцах захрустел лед. Вновь открыв глаза, он увидел, что кожа на его руках стала иссиня-черной. Долго же придется теперь соскабливать омертвевшие клетки кожи. Стиснув зубы, Рагнар поднялся на ноги. Все суставы пронзила жуткая боль, но он подавил ее усилием воли.

— Я бы спустился к рассвету, — проворчал он, стряхивая с плеч ледяные сосульки.

— Возможно, в следующий раз нелишним будет оставить записку, — заметил Торин.

На сей раз Рагнару удалось упрямо сверкнуть взглядом.

— Если бы я это сделал, вы бы сразу же за мной примчались. Я же сказал, что хотел побыть один.

— Ну что за глупость ты сморозил! — рявкнул Хаэгр. — Волк — ничто без своей стаи, Рагнар. Даже тебе это должно быть понятно. — Он взмахнул рогом перед молодым Космическим Волком. — Да, ты же пропустил пир подлинного героя в зале вчера вечером! Медовухи там было столько, что можно было пустить по ней в плавание длинный корабль, и стол просто стонал под тяжестью той еды, что на него выставили!

— Которую Хаэгр пытался съесть всю сам, — сухо добавил Торин.

Огромный Космический Волк напыжился.

— Не обвиняй меня в том, что у тебя трусливое сердце, — ответил он, выкатив глаза от праведного негодования. — Ты мог бы взять свою долю в любой момент.

— Если не учитывать того, что мне нравится, когда все мои пальцы на месте, — раздраженно заметил Торин. — Я прежде слыхал о том, что входят в раж в бою, но чтобы в такой раж — на пиру? Тебя в младенчестве козел не кусал, а, Хаэгр? Ты пытался есть столешницу в перерывах между блюдами.

— Не глупи! — отрезал гигант. — Мне просто нужна была щепка, чтобы извлечь кусок оленины, застрявший между зубами.

— Это не оленина была, а Рольфи, один из новых Кровавых Когтей, — возразил старший Волчий Клинок. Он бросил взгляд на Рагнара. — Некоторое время эти юнцы просто сидели и глазели на все, что исчезало в глотке Хаэгра, но в конце концов Рольфи решил, что с него хватит. Он потянулся к куску оленины, и этот здоровенный дурень попытался откусить от него. Началась изрядная потасовка. Когти в конце концов свалили Хаэгра, как стая волков, загнавшая медведя.

— А ты сидел рядом и ничегошеньки не сделал! — прорычал Хаэгр, преисполненный негодования.

— Это не так. Я увидел выпавшую мне удачу и чудно поужинал среди обломков, — спокойно возразил Торин и снова взглянул на молодого Волка. — Ты нашел то, за чем сюда пришел? — спросил он.

Подняв блестящий леденящий клинок к звездному небу, Рагнар тщательно осмотрел оружие в тусклом свете.

— Нет, — признался он и вложил клинок в ножны. — Возможно, ответ находится где-то в другом месте.

— Ты имеешь в виду, на Чарисе? — спросил Торин.

— Может быть, — мрачно подтвердил юноша.

Хаэгр раздраженно покачал головой, окидывая взглядом лежащее перед ними безбрежное море облаков.

— Ты, Рагнар, хороший парень, но чертовски много думаешь, — заметил он. — Однако ты умеешь выбирать отличные места для размышлений. — Огромный воин широко раскинул руки и вздохнул. — Клянусь Руссом, такое чувство, будто мы только что прибыли сюда, а уже снова уезжаем, — сказал он с легкой тоской в голосе и тут же рассмеялся. — Видишь, ты и меня на это дело подсадил. Буду теперь годами хандрить, когда мы наконец вернемся на Терру.