Космические волки: Омнибус - Кинг Уильям - Страница 344

Будто издалека до него донесся ответ Торина.

— Твои щенки нуждались в уроке хороших манер, Сигурд, — холодно заметил старший Волчий Клинок.

В голосе, который ответил ему, прозвучали железные командирские нотки:

— Я думаю, что это вы трое совсем забылись. Отпусти этого воина, Волчий Клинок, или испытаешь всю силу моего гнева!

Рагнар повернулся, волоча за собой задыхающегося вожака стаи. Красивый Космический Волк, немногим старше Рагнара, с квадратным подбородком и острым взглядом суровых серых глаз на бледном лице, стоял в противоположном конце помещения. Это был красивый молодой человек. Его белокурые волосы были убраны в толстую косу, которая, изгибаясь на плечах поверх тяжелой мантии из волчьей шкуры, свисала вдоль нагрудника. Его лицо с коротко остриженной бородкой не портили шрамы, и на древних доспехах не было ни единого признака недавних сражений. Массивный крест из адамантия, инкрустированного золотом, украшенный оскалившейся волчьей мордой, висел на тяжелой цепи на шее Волчьего Жреца. В его кулаке угрожающе потрескивал крозиус арканум, священный символ военного жречества.

Яростный взгляд Волчьего Жреца поразил Рагнара, почти сразу погасив его гнев. Жрецы ордена не входили в состав великих рот и, в сущности, олицетворяли собой историю и традиции ордена. Они требовали уважения и почтительного отношения в силу самого своего положения. Даже Великий Волк обходился с ними с величайшим почтением. Этому Космических Волков обучали с первых дней их пребывания в Клыке. Рагнар без колебаний отпустил вожака стаи, но гораздо труднее выбросить из головы оскорбление, которое нанесли ему и его братьям. Оставив хватающего ртом воздух командира Кровавых Когтей, Рагнар направился к молодому жрецу.

— Вини в этом Когтя! — прорычал Космический Волк. — Он счел возможным бросить вызов тем, кто лучше его.

— Лучше?! — рявкнул Волчий Жрец. При всей своей молодости он имел царственный вид и манеры человека, рожденного повелевать. — Здесь нет никого лучше Харальда, кроме меня. Этот зал — для воинов, а не для изгнанников, как ты.

Кулаки Рагнара сжались. Хаэгр угрожающе свистнул, и даже Торин застыл на месте от этого выпада. Молодой Волк сделал все, что мог, чтобы не ударить надменного жреца.

— Служить Волчьим Клинком — это честь, как должно быть известно любому, сведущему в истории ордена, — ответил молодой Космический Волк, тщательно подбирая слова, — и в залах Клыка к нам относились именно так.

Волчий Жрец оставался непреклонен.

— Я говорю не о Волчьих Клинках, — холодно произнес он. — Я говорю о тех троих, кого вижу здесь перед собой, это изгнанники и отверженные, все как один. — Сигурд сделал шаг к Рагнару. — Я знаю о твоих преступлениях. Я знаю, как ты утратил Копье Русса, то самое оружие, которым был сражен твой прежний лорд! — Взгляд его серых глаз пронзил молодого Космического Волка. — Ты отрицаешь это?

Рагнар задрожал от неимоверного усилия, которое понадобилось, чтобы обуздать ярость. Он и представить себе не мог, что произойдет, если он поддастся сейчас своему гневу, и ему не хотелось обагрить руки кровью жреца.

— Ты знаешь, что я не могу, — ответил он.

— Это так, — констатировал Сигурд с мрачной усмешкой. — Тебе здесь не место. Ни одному из вас. Если будете есть, забирайте пищу в свои каюты, пока мы не достигнем Чариса. Вы не настоящие воины, — заявил Волчий Жрец. — А теперь прочь с глаз моих.

На мгновение в зале воцарилась тишина. Сигурд непреклонно смотрел на Волчьих Клинков, безжалостный и неукротимый в своем гневе. В конце концов сдался Торин.

— Пойдем, братья, — холодно сказал он. — Сигурд прав. Здесь не место таким, как мы.

Три Волка молча вышли из зала, с трудом сдерживая обуревающее их бешенство. В дверях Рагнар, повернувшись, метнул сверкающий вызовом взгляд на краснолицего Харальда и его собратьев. Во встречном взгляде вожака стаи он прочел гнев и неуверенность. Молодой Космический Волк, оскалив зубы, издал рык. «Попробуй-ка еще разок — и так просто не отделаешься», — сказал его взгляд Кровавым Когтям. Закрыв двери зала, он отправился бродить в одиночку по лабиринту переходов военного корабля.

Рагнару снились волки, которые ходили подобно людям.

В густом горячем воздухе отдаются эхом рычание животных и звуки битвы. Повсюду вокруг Рагнар вдыхает запах пролитой крови и зловоние смерти; тела покрывают землю вокруг. Он видит мужчин и женщин в одеждах, залитых кровью, их тела растерзаны клыками и когтями, на безжизненных лицах застыл ужас.

На волках — доспехи, похожие на его собственные, но вместо лиц у них морды свирепых зверей. Они бьются повсюду вокруг него, хватая и разрывая призрачные фигуры, которые извиваются и набрасываются на волков, как змеи. Кажется, что вместо одного разорванного волками существа тут же появляются два других. По ушам Рагнара бьет вой ярости и отчаяния.

Он стоит в большом зале, похожем на разрушенный храм. В дальнем конце зала видна фигура в доспехах, с лицом, скрытым под рогатым шлемом. В бронированном кулаке зажато длинное копье, но Рагнар уже и так понял, кто это.

— Мэдокс! — ревет он, бросаясь на своего злейшего врага.

Его вены пылают от ярости. В горле рождается дикое рычание, он рубит своим завывающим клинком направо и налево. Древний клинок сделал смертельную просеку в гуще призрачных существ, но Мэдокс даже не шелохнулся, чтобы оказать сопротивление, тогда как Рагнар все ближе с каждым шагом. Космический Волк ощущает, как его руки и ноги наливаются силой, как жажда крови ускоряет и ускоряет его движения, размывая его очертания, превращая в стремительно несущееся пятно.

Его зовут какие-то голоса, выкрикивая предупреждения, которых он не понимает. Все это не имеет никакого значения: копье уже почти в пределах досягаемости. Вопль триумфа вот-вот вырвется из его рта, он тянется к священному оружию, но тут ноги будто подгибаются под ним. Рагнар падает на камни, его мышцы извиваются под кожей, словно змеи. Леденящий клинок выпадает из рук — его пальцы вытягиваются и искривляются, превращаясь в когти. Единственное, что не меняется, — это его гнев, который полыхает ярко, как луна в полнолуние.

Рагнар, корчась, падает на живот. Откинув назад голову, он в бешенстве воет, ощущая, как кости лица расширяются сантиметр за сантиметром, превращая его в грубую зубастую морду. Рыча и хлеща по воздуху когтистыми лапами, он бросается на бок и бешено щелкает челюстями, глядя на безмолвную недосягаемую фигуру чернокнижника.

В это время его взгляд падает на хрупкую фигуру в метре от него справа. Она лежит на камнях, ее белое, как гипс, лицо заляпано кровью. Когда она начинает говорить, из жутких ран от укусов в ее горле хлещет кровь.

— У всех нас внутри поджидает зверь, — говорит ему Габриэлла, и он видит, как ее взгляд становится безжизненным.

Он проснулся в темноте с испуганным криком, молотя во все стороны кулаками. Одна рука со звоном отскочила от толстой металлической трубы, и его отшвырнуло назад так, что он здорово приложился головой к тяжелой паровой арматуре. Рагнар осел, недоуменно пялясь в черноту. У него нет ни малейшего представления ни о том, где он, ни о том, как он туда попал.

«Уснул, — подумал он, отчаянно пытаясь осмыслить свое положение, — должно быть, я уснул». В считаные мгновения его острое зрение привыкло к сумраку, и через пару секунд он осознал, что находится в каком-то узком туннеле, глубоко в недрах старого линейного крейсера.

Все еще моргая, Рагнар потер рукой лицо и попытался вспомнить, сколько же он бродил по кораблю. Много-много часов — это наверняка. Ярость, которую он ощущал после встречи с Сигурдом, никак не проходила, как он ни старался ее обуздать. Он шел и шел по бесконечным переходам, принося самые ужасные клятвы, какие только мог придумать, отомстить Харальду и этому выскочке-жрецу.

Последним, что он ясно помнил, было решение направиться в ту часть корабля, где разместились Кровавые Когти, и дождаться возвращения Харальда.