Командовать парадом буду я! - Барщевский Михаил Юрьевич - Страница 114

Она покупала за 60 рублей пояски из дырявых металлических кругляков, некое подобие цыганского украшения, плоскогубцами раздраконивала их на отдельные «монетки» и делала из них изящные пряжки к пояскам для кукол. По цене 20 рублей за штуку. А в пояске-то их было два десятка! Таким образом 60 рублей легко превращались в 400. Ну а если заказчица просила об эксклюзиве, Маша легко соглашалась данной модели больше никому не предлагать. Правда, тут же объявляла наценку на авторское изделие в размере 50%.

В общей сложности за 4 месяца Машка заработала 1300 рублей. И это при зарплате школьного учителя 150 рэ в месяц!

Лена была в ужасе! Вадим хохотал, хлопая себя по коленям, что случалось крайне редко и свидетельствовало о том, что он действительно веселится от души. В этот момент он окончательно убедился в правильности своей затеи с адвокатским кооперативом.

Марлен передумал. А может, Мария Ивановна присоветовала. По слухам, авторитарный Марлен подчинялся жене во всех семейных вопросах безоговорочно. Вадиму он объявил, что работать будет не дочь, а племянник. Мария же должна получить половину долей в филиале кооператива. Первое требование Марлена Вадим признал резонным – родители не хотели рисковать дочерью, – кто знает, как дело пойдет, а племянник – другой оборот. А вот второе условие мэтра Вадима не устраивало. Он хотел сохранить за собой контроль в будущем предприятии. Но прямо возражать не стал. Решил схитрить.

Вечером встретился с Аксельбантом и ввел его в курс дела. Строитель обрадовался, что идея поддержана столь авторитетным юристом, членом Президиума Московской городской коллегии адвокатов. (Аксельбант, как еще раньше приметил Вадим, при слове «президиум», причем в любом контексте, наполнялся неким душевным трепетом.) То, что племянник Марлена будет трудиться под его крышей, тоже грело душу. Однако сомнения Вадима по поводу целесообразности закрепления за семьей даже столь влиятельного человека половины долей филиала его, Аксельбанта, детища показались строителю более чем обоснованными. Так можно и бизнес потерять!

Аксельбант заявил: «Тебя я знаю, шефа твоего нет. Поэтому больше 25% я его жене не дам!» Вадим только этого и ждал. Изображая, как мог, разочарование и печаль, он передал эти слова Марлену. Тот пожелал встретиться со строителем. Вадим не возражал, понимая, что стоит Аксельбанту увидеть Марлена, производившего впечатление очень делового человека, ни о каких 50% и речи не пойдет. Никогда! Пугливый и упрямый провинциальный еврей-строитель ни за что не допустит второго медведя в свою берлогу. А то, что он всерьез не воспринимал самого Вадима, – только к лучшему. «Не тот хитрый, кого хитрым считают», – в очередной раз вспомнил полюбившийся афоризм Владимира Бакова Осипов.

Так оно и вышло. После встречи Аксельбанта и Марлена вопрос решился окончательно. Членами кооператива с правом принимать решения исключительно в отношении деятельности филиала стали Михаил Леонидович, Илона, Наталия Васильевна и жена Марлена Мария Ивановна. Состав оправдывался еще и тем, что все четверо были пенсионерами, а Илона и Мария, помимо прочего, числились инвалидами 3-й группы. Так что кооператив получал помимо двухлетних налоговых каникул еще и перспективу 50-процентного уменьшения налога на прибыль через два года, поскольку наполовину состоял из инвалидов. Ни Марлен, ни Аксельбант с такими финансовыми аргументами спорить не могли.

Непосредственно к работе Вадим привлек, помимо Саши, племянника Марлена, еще несколько коллег. Во-первых, сына кагэбэшного генерала. Так, на всякий случай. К тому же парень был вовсе не дурак.

Кроме того, Лену Суворову, прекрасного цивилиста, с которой Вадим уже давно вел некоторые дела на пару. Она была и грамотной, и остроумной, и Ленка к ней совсем не ревновала, – страшна была ее тезка, как смертный грех.

Следующий, Игорь Стольник, молодой адвокат их консультации, с самого начала кооперации переключился на эту сферу деятельности и уже имел неплохую клиентскую базу, в основном среди кооператоров-торговцев. Вадим этот сегмент рынка пока не освоил.

Пятым сотрудником стал Михаил Леонидович. Его тридцатилетний юрисконсультский опыт не использовать было бы просто глупо.

Именно Осипову-старшему, дабы всегда иметь возможность лавирования, отдали на откуп обслуживание самого Аксельбанта. И по возрасту они ближе, и выслушивать длиннющие монологи зануды-провинциала у отца было больше свободного времени, чем у Осипова-младшего.

С мечтой о том, чтобы больше времени проводить в кругу любимой семьи, Вадиму пришлось расстаться.

Аксельбант со всем своим персоналом, – бухгалтерией, инженерами, проектировщиком, всего около полутора десятков человек, занимал подвал в старом доме на Петровке. Первый этаж принадлежал Опорному пункту охраны правопорядка, и потому местоположение конторы было крайне удобным. Хотя бы с точки зрения безопасности.

Вадиму выделили отдельную комнату. Благородный Аксельбант переклеил обои, покрасил два окошка, находившиеся ниже дворового асфальта. Свет проникал с улицы через приоконные углубления, намертво закрытые металлическими решетками.

Все остальные хлопоты по обустройству легли на Вадима. Прежде всего, надо было купить мебель. Раздобыть компьютеры. Осипов с ними дела еще не имел, но знал, что в Москве они появились. Приходилось «соответствовать». Вопросы престижа, Вадим это помнил еще по своим первым часам «Ориент», в адвокатском бизнесе играли роль совсем не второстепенную.

Дальше. Нужно иметь собственную секретаршу на телефоне. Это, как выяснилось, оказалось самой большой проблемой. Секретаршу найти было невозможно! Без московской прописки не возьмешь – участковый сидит буквально прямо над головой, а грамотные москвички «наниматься к частникам», да еще на такую постыдную работу, не хотели. Переманили маму Лены Суворовой, которая так и так работала секретаршей, но, правда, в юридической консультации.

Лена застеснялась будущего маминого статуса, поэтому должность ей придумали – директор по персоналу. Придумал Вадим. Аксельбант не противился, но вот его начальник отдела кадров встала на дыбы. Как это так: она – начальник отдела, а та секретарша – директор?! Успокоили, прибавив ей за счет филиала 20 рублей к зарплате.

Два месяца Вадим носился по Москве, как угорелый, напрягал бывших и нынешних клиентов, решая бытовые вопросы своего детища. Лена несколько раз заводила разговор о том, что надо со всем этим завязывать, но Вадим только отшучивался: «Беру пример с дочери!» – и несся дальше.

Профессиональную работу пришлось задвинуть в самый дальний угол. Естественно, доходы пошли вниз. А вот расходы, по крайней мере большую их часть, пришлось взять на себя. Конечно, с коллегами была договоренность, что все траты идут в зачет и будут компенсированы из первых доходов кооператива.

Свет в конце туннеля забрезжил через два месяца. Коллеги-адвокаты стали с удовольствием принимать своих клиентов в новом помещении. Мама Лены Суворовой довольно быстро для ее возраста освоила компьютер и с удовольствием печатала на нем документы для своего «выводка», как она ласково окрестила партнеров дочери. Однако возникла проблема с бумагой. Если для консультации она закупалась централизованно через Президиум, а по домам втихую разворовывалась адвокатами, то здесь воровать было неоткуда, а фонды, разумеется, на кооперативы не выделялись. Для Госплана кооперативная экономика не существовала. Пришлось решать и этот вопрос.

Вадиму постоянно вспоминалась фраза «Солидная фирма возьмет в аренду дырокол». Да, нелегко было Остапу Ибрагимовичу заниматься строительством «Рогов и копыт».

Вадим за гроши взял на обслуживание ведомственную типографию Минпищепрома, но договорился о фактическом бартере. Вместо денег типография рассчитывалась писчей бумагой. Зачет шел по госценам, и, соответственно, грошовый гонорар Вадима фактически превращался в весьма доходный – бумагой стали даже немного приторговывать, продавая Аксельбанту.