Цвет сверхдержавы - красный. Трилогия (СИ) - Симонов Сергей - Страница 368

   Ближе к окончанию церемонии в небе появились дирижабли. Их было много. Они медленно кружили над Москвой вокруг стадиона, разбрасывая в воздухе тысячи разноцветных воздушных шариков. Когда красочный парад и концерт закончились, на поле стадиона выехал грузовик с передвижной причальной вышкой. Первым к ней пришвартовался 70-тонный гигант класса «Менделеев». К нему была подвешена вместительная пассажирская гондола.

   Дирижабли забрали большую часть делегатов, в первую очередь – из Африки, Южной Америки, США, стран Карибского бассейна, и прочих капиталистических стран. В Москве остались, главным образом, делегаты из некоторых соцстран, Китая, Индии, Индонезии. Остальных повезли в двухнедельный тур по южным республикам СССР, в основном – по Средней Азии, выбрав для каждого воздушного корабля индивидуальный маршрут.

   Отрепетированные делегатами фестиваля концерты состоялись не в Москве, а Ташкенте, Ашхабаде, хлопководческих колхозах Узбекистана и Туркмении, в Киргизии и в Казахстане. Дирижабли нигде не задерживались надолго – посадка, час или два на очередной концерт – и дальше, в следующий колхоз. Местная самодеятельность также готовилась к их прибытию – гостей встречали организованно, в национальных костюмах, устраивали совместные концерты, где, к примеру, ямайский джаз перемежался киргизскими народными песнями и танцами.

   Делегаты, особенно из США и Европы, были одновременно в шоке и в восторге. А что? Их покатали на дирижабле, показали множество экзотических мест... А то, что двухнедельный марафон по раскалённой солнцем Средней Азии вымотал всех до крайности, и на какое-либо неформальное общение никаких сил уже не осталось – так в путешествии ещё и не то бывает.

   Церемонию закрытия фестиваля разнесли по нескольким городам, устроив телемарафон, чтобы не собирать всех делегатов обратно в Москву. Европейцев провожали в Бресте, африканцев и арабов – в Кишинёве, американцев, впрочем, привезли в Москву и отправили оттуда самолётом, причём закрытие фестиваля в Москве проводили прямо в аэропорту.

   Фестиваль вышел ярким и запоминающимся, при этом «детей фестиваля» практически не было.

   31 июля 1957 года во всех центральных газетах, заняв полный разворот первых страниц, было опубликовано постановление ЦК КПСС и Совета Министров СССР «О развитии жилищного строительства». Оно предписывало построить в 1956–1960 годах 215 миллионов квадратных метров общей площади жилья. Большинство населения на тот момент ещё жило в комнатах, в коммуналках. Жилой площадью по закону считались только сами комнаты. Кухня, ванная комната, туалет, коридор в жилую площадь не засчитывались, делились на всех обитателей и именовались по официальным документам «местами общего пользования». Обязанности по их обслуживанию также распределялись на всех жильцов.

   С началом строительства серийных панельных домов основой жилого фонда становились односемейные квартиры, а значит, и вся площадь, общая и жилая, становились единой, хотя по документам площади продолжали учитывать раздельно. Но в малогабаритных новых квартирах собственно жилая площадь занимала значительно больший процент от общей площади. В течение 6-й пятилетки 1956–1960 годов, новое отдельное жильё получили около тридцати миллионов человек, почти 15 процентов населения страны.

   Заядлый охотник, Никита Сергеевич любил и ценил хорошие охотничьи ружья, а также различное снаряжение. Обычными партнёрами Хрущёва на охоте были Первый секретарь ЦК КП Украины Алексей Илларионович Кириченко, а также маршалы Василий Иванович Чуйков и Андрей Антонович Гречко.

   Обычно после охоты – удачной или неудачной – друзья-охотники любили похвастаться ружьями, а то и обменяться ими. У каждого была целая коллекция: тут были отечественные «тулки-ижевки», и заграничные-трофейные, разукрашенные насечкой немецкие «Зауэры», бельгийские «Маузеры», английские «Голанд-Голанд». Иногда попадались почти недостижимые, даже для именитых, ружья британской фирмы James Purday and Sons.

   Хрущёв с удовольствием участвовал в этих «ритуальных демонстрациях» ружей, а также и в обменах, но ему больше нравилось наблюдать,за поведением и эмоциями друзей-охотников.

   Чуйков меняться не любил, свои ружья молча отодвигал в сторону. Гречко наоборот, тут же устраивал шумный базар, с наслаждением торговался, нахваливал свои ружья, демонстративно ругал чужие, балагурил. Кириченко на шутки маршала над собой внимания не обращал – для него главным было выменять себе ружьё получше. Хрущёв подыгрывал Гречко, развлекался от души, иногда уличая маршала в мелком жульничестве.

   Серов, хорошо зная об охотничьей страсти Никиты Сергеевича, в 1957 году привёз ему редкостную американскую новинку – необычный прицел с большим полупрозрачным зеркалом – коллиматорный. (http://www.forgottenweapons.com/accessories/nydar-reflex-sight/)

   Хрущёв очень заинтересовался. Сам прочитать английскую надпись на коробке он не смог, попросил жену.

   – Nydar shotgun sight model 47, – прочла Нина Петровна. – Прицел какой-то. Тут я тебе не помощница, сам разбирайся, охотник.

   Американский прицел Nydar – первый из появившихся коллиматорных прицелов для спортивного и охотничьего оружия – для подсветки прицельной марки использовал не лампочку, а систему линз и зеркал, фокусирующую дневной или солнечный свет. Он появился в 1945 году.

   Никита Сергеевич после некоторой возни установил прицел на ружьё, они с Серовым вышли во двор дачи, на солнце. Вскинув несколько раз ружьё, он опробовал хитрую заморскую новинку.

   – Хороша штука, спасибо, Иван Александрович, – поблагодарил Хрущёв. – Вот, поедем на охоту на уток – опробую обязательно. А у нас такие прицелы не делают?

   – Насколько знаю – нет, – ответил Серов. – А жаль, вещь полезная, и в армии мог бы пригодиться.

   Опробовать прицел Хрущёву удалось в августе, на Украине, где у него было любимое место для утиной охоты, близ маленького районного городка Яготин – прекрасное, заросшее камышом озеро, на берегу которого стоял небольшой щитовой домик.

   Роскоши не было: удобства «на два очка» во дворе, освещение – керосиновое, электричество провели только в 1957 году, отдельная спальня – 5-6 квадратов была только у самого Хрущёва, остальные гости спали по двое-трое в одной комнате. Постоянного штата егерей и прислуги не было – охотников возили на лодках с шестом жители окрестных сёл, ради подработки. Охотники за эти услуги расплачивались из собственного кармана, за этим Никита Сергеевич следил строго. (Вот такая была «царская охота». Роскошные охотхозяйства, «охотничьи домики» с участками по несколько гектаров появились позднее, при «дорогом Леониде Ильиче»)

   На самом озере неугомонный Хрущёв заставил местное начальство организовать утиную ферму, где выращивали к столу киевлян уток по новейшей тогда западногерманской технологии, несмотря на то, что охоте утиная ферма мешала.

   – Охота – баловство, – сказал Никита Сергеевич, – а ферма – дело важное.

   Но ещё до охоты, 7 августа 1957 года Хрущёв взял с собой диковинный прицел в ГДР, куда ездил с визитом. Немецкие товарищи заокеанскую новинку тоже оценили, тут же предложили наладить совместное производство коллиматорных прицелов – как для спортсменов и охотников, так и для нужд армии.

   Хрущёв немедленно согласился, подключил к делу ЛИТМО и ГОИ, несколько заводов. Уже в 1958 году в армию начали поступать новые коллиматорные прицелы совместной советско-немецкой разработки.

   Для собственно коллиматорных прицелов – оружейных, чуть позже начали выпускать оптические насадки – магнифиеры, позволявшие увеличивать изображение цели. Такой прицел приобретал достоинства оптического, сохраняя при этом широкое поле обзора и удобство коллиматорного.

   Не похвастаться таким подарком Никита Сергеевич не мог – показал диковинный прицел во время одной из частых встреч академику Келдышу. Мстислав Всеволодович заинтересовался, попросил прицел на несколько дней, показал его специалистам по телевизионной технике, в том числе – Павлу Васильевичу Шмакову.