Цвет сверхдержавы - красный. Трилогия (СИ) - Симонов Сергей - Страница 425

   – С ума сойти... Тебя как звать, милая?

   – Ира.

   – Это кто же, Ирочка, вам подсказал?

   – Никто, мы сами... Надо же было с чего-то начать. А Конституция в библиотеке была.

   Хрущёв посмотрел на торжествующего Иванова.

   – Потрясающе... Игорь Петрович... Такого не ожидал. Вы говорили про самоуправление коммуны, но чтобы Конституция, Советы... Ребята, а аналог Коммунистической Партии у вас есть?

   – Так пионерская организация же! И комсомол! – хором закричали несколько ребятишек.

   – Они у нас вместо партии, – пояснил Николай. – В пионеры у нас не всех подряд принимают, только самых активистов, и чтобы учились хорошо.

   – То есть, вы все решения по своей внутренней жизни принимаете через Советы депутатов трудящихся?

   – Ну да! Только у нас Советы депутатов учащихся. Депутаты же знают, что нам нужно, они же здесь с нами живут. Мы им депутатские наказы пишем, как настоящим депутатам.

   – Не все решения, только по текущим вопросам, – важно заметил Николай. – А если вопрос касается всех, то устраиваем общее обсуждение, и голосуют все.

   – То есть, референдум?

   – Э-э... ну... вроде того... – паренёк замялся, возможно, слово оказалось незнакомым. – Мы чаще говорим «общее обсуждение»

   – Здорово! Это же прямая демократия в действии, – одобрил Хрущёв. – А голосования как проводите? Это же надо бюллетени готовить. Или вы всё открытым голосованием решаете?

   – Текущие вопросы – открытым голосованием. – ответила Ира. – А если вопрос важный, пишем вопрос и варианты на доске, раздаем пустые листки, каждый сам пишет себе бюллетень, отмечает вариант, и сдаёт депутату класса. Это же почти как обычное тестирование, только бланк пишем сами.

   – Вот так. Всё гениальное просто, – Никита Сергеевич был впечатлён. – Ты, наверное, сама – депутат?

   – Да.

   – А с какого возраста у вас депутатом стать можно?

   – С семи лет. У младших школьников – Младший Совет, у нас – Старший. Решения принимает Старший Совет, но мнение Младшего учитывается. Совсем маленьких тоже приучаем решать проблемы вместе. Для них у нас наша собственная система образования – мы им помогаем уроки делать, заодно и сами повторяем пройденное. Мы вообще всё стараемся делать коллективно.

   – Молодцы! Я только не пойму, когда вы при этом успеваете основную учебную программу осваивать? – спросил Хрущёв.

   – А это много времени не занимает. Обсуждать можно и на переменах, голосовать – на классном часе или пока домашние задания делаем, – подсказал Николай.

   – Конституцию и законы мы летом писали, – добавила Ира.

   – Законы? У вас и законы есть?

   – Как положено в нормальном государстве, – солидно ответил Николай. – Есть правила поведения, их дополнили, теперь они стали законами.

   – И нарушители есть? Что с ними делаете?

   – Куда ж без них? Бывают. Судим коллективом, если серьёзное что, и наказываем по закону. Вот, осенью играли в футбол, стекло разбили. Так тех, кто разбил, обязали новое стекло вставить. Стекло завхоз дал, а вставляли те самые, футболисты.

   – М-да... Серьёзный подход. А депутаты у вас меняются?

   – Будут меняться, – кивнула Ира. – Депутатский срок ввели один год, и больше двух сроков нельзя. Просто ещё времени мало прошло.

   Шум вокруг усилился. Оглянувшись, Хрущёв заметил, что детей в спортзале заметно прибавилось. Часть вновь прибывших была не в пионерской форме, а в обычной школьной. Некоторые из них проталкивались поближе к гостям, явно хотели посмотреть вблизи на руководителей государства.

   – Это откуда столько народу?

   – У второй смены занятия кончились, – ответил Николай. – И они ещё наших друзей с собой привели, не каждый же день к нам Первый секретарь ЦК приезжает.

   – Каких друзей?

   – Так из школы! Мы же все в обычную школу ходим. Учимся вместе с детьми из обычных семей. И дружим с ними.

   В этот момент Никита Сергеевич понял, что произошедшие изменения гораздо глубже, чем кажутся на первый взгляд. Он знал, что детдомовские дети редко вступают в нормальное общение с детьми из обычных семей. Сам факт проживания в детском доме накладывает свой отпечаток, чаще – негативный. А тут всё было иначе. Дети после школы спешили не домой, к родителям, а к друзьям в детский дом. Так не бывает. Что-то здесь было неправильно, точнее – не как всегда.

   – То есть, вы дружите с ними, и они к вам в гости ходят?

   – Не только в гости, вообще каждый день приходят, – ответил Николай.

   – Тут у них интереснее, чем на улице! – добавил вихрастый парнишка, года на два помладше, судя по обычной школьной форме – не из детдома. – У них тут свои кружки по интересам, и праздники, и вообще весело.

   – Как вы добились, что к вам в гости дети из семей ходят? – спросил Хрущёв.

   – Мы подумали, что если про нашу коммуну никто не узнает, то и толку от неё не будет, – ответила Ира. – Поэтому устроили праздник, пригласили наших одноклассников. Сначала пришли не все, только несколько человек. Но им понравилось. Потом мы решили отметить день рождения нашей учительницы, тоже устроили праздник. В этот раз пришло уже больше. Потом стали организовывать кружки. Сначала авиамодельный, потом радио, потом судомодельный, для девочек – кружок вышивания, потом ещё переплётное дело, чтобы учебники ремонтировать, и фантастику из «Комсомольской правды» подшивать.

   – Ир, девочки не только вышивать ходят, я в радиокружок хожу, – встряла в разговор ещё одна девочка. – И не я одна!

   – Да, в радиокружке и девочки занимаются, вот, Оксана сама радиоприёмник сделала, – подтвердила Ира. – В эти кружки к нам одноклассники и ходят. Особенно те, кто близко живёт. До Дома пионеров от нас далеко.

   – Вот это да! А кто эти кружки ведёт?

   – Радиокружок ведёт дядя Миша... Михаил Петрович, то есть... Воспитатель наш. Он в армии радистом был.

   Хрущёв и Афанасенко многозначительно переглянулись.

   – А остальные мы сами ведём, кто постарше – учит младших, – добавил Николай. – Там несложно. Чего сложного – книги переплетать? Я сам научился, и малышню научил.

   – Нет, вы только посмотрите... Невероятно, – удивился Никита Сергеевич. – Кстати, а вы знаете вот этого дяденьку? – он указал на Аджубея. – Он, между прочим, главный редактор «Комсомольской правды»...

   – Сдал... – притворно сокрушённо произнёс в наступившей секундной тишине Аджубей, и широко улыбнулся.

   В следующий момент его захлестнула орущая, прыгающая толпа детей. По долетающим обрывкам фраз Хрущёв понял, что печатаемую в «Комсомолке» литературную страничку фантастики здесь любят и ценят. (АИ)

   Пользуясь тем, что внимание детей на некоторое время переключилось на зятя, Никита Сергеевич повернулся к Иванову:

   – Ну, Игорь Петрович, нет слов! Молодец!

   – Да что я, это всё сами дети. Вы посмотрите, это же бурлящий океан энергии. Если её грамотно направить, кое-в чём подсказать, она горы сметёт, – усмехнулся Иванов.

   Через пару минут Хрущёв понял, что Аджубея надо спасать, иначе дочь рискует остаться без мужа, а он сам – без зятя. Он попросил Николая:

   – А можете нам всё здесь показать?

   – Конечно! А что именно?

   – Всё. Вообще всё. Мне всё у вас интересно.

   Его тут же взяли за обе руки и повели на экскурсию по детдому. Следом вели Афанасенко, Аджубея, Иванова и Спиридонова. Всех словно подхватила бело-синяя пионерская волна, украшенная, будто сполохами огня, алыми галстуками. Охрана следовала за ними, не вмешиваясь, но и не отставая ни на шаг.

   Среди прочего, воспитанники детдома, или теперь уже правильнее сказать – коммуны, показали Хрущёву свою теплицу, зная, какое внимание уделяет Первый секретарь ЦК сельскому хозяйству и снабжению населения.

   Теплица Никите Сергеевичу понравилась. Настолько понравилась, что он, похвалив детей за основательность подхода к решению вопросов, дал зарок самому себе: не дать ленинградской инициативе погибнуть под железной пятой партноменклатуры.