Цвет сверхдержавы - красный. Трилогия (СИ) - Симонов Сергей - Страница 482

   – Реактор ИГР – экспериментальный, графитово-водяной, предназначен исключительно для отработки конструкции единичных тепловыделяющих сборок, – пояснил Лейпунский. (В реальной истории реактор ИГР был спроектирован и построен в 1958-61 гг, конструкцию реактора см. Демянко «Ядерные ракетные двигатели» с. 202 рис. 4.2)

   – Мы же решили графитовых реакторов больше не строить, – напомнил Хрущёв. – Во избежание пожара в случае аварии.

   – Промышленных графитовых реакторов мы строить и не планируем, – ответил Курчатов. – Но для опытных и экспериментальных целей небольшие графитовые реакторы позволяют существенно ускорить работу.

   – Хорошо, Игорь Васильич, доверяю вашему опыту, – согласился Никита Сергеевич. – Продолжайте, Александр Ильич, простите, что перебил.

   – На реакторе ИГР будет устанавливаться только одна тепловыделяющая сборка, – продолжил Лейпунский. – Программа испытаний предусматривает кратковременный вывод реактора в критическое состояние, на время около 30 секунд или немного больше, после чего реакция прекращается, реактор остывает в течение 20-50 часов, ТВС из него изымается, выдерживается в течение недели в специальном хранилище для снижения радиоактивности, и передаётся для дальнейшего исследования в «горячую» лабораторию

   – Целью исследования является проверка и отработка конструкции тепловыделяющих сборок. Вообще-то полученные нами через Игоря Васильевича сведения дали нам достаточно необходимой информации по оптимальной конструкции ТВС, но это всего лишь теория, которую необходимо тщательно проверить.

   – Параллельно Институтом Атомной энергии Игоря Васильевича проектируется реактор ИВГ, содержащий уже около 30 ТВС одновременно. Игорь Василич, вам слово. (Реактор ИВГ создавался Курчатовским институтом с 1965 по 1972 г, энергетический пуск состоялся в 1975 г. Конструкцию реактора см. Демянко «Ядерные ракетные двигатели» с. 226 рис. 4.13)

   – Реактор ИВГ, по сути, уже является стендовым прототипом ядерного ракетного двигателя с тягой 200-400 кН, – сказал Курчатов. – На нём можно будет испытывать в условиях стенда взаимодействие тепловыделяющих сборок, отработанных на реакторе ИГР, с реальным потоком рабочего тела, в нашем случае – водорода.

   – Ускорить отработку, как я понимаю, не получится? – спросил Хрущёв.

   – Опасно, Никита Сергеич, – пояснил Курчатов. – Мы и так уже пошли по пути распараллеливания исследовательских работ, вместо последовательного развития. Это, всё же, не простая ракета. Не хотелось бы, чтобы, как на испытаниях реактора для самолёта, радиоактивные обломки ТВЭЛов летели на улицу.

   – Понимаю, и доверяю вашему опыту, – ответил Никита Сергеевич. – Безопасность в атомной технике превыше всего, прошу всех об этом помнить. Продолжайте, товарищи.

   – Под руководством товарища Косберга был спроектирован и изготовлен макетный образец двигателя, пока ещё – рассчитанный на уменьшенную тягу, – продолжил Иевлев. – В ближайшее время на стенде НИИ Химмаш начнутся его газодинамические испытания. В ходе этапа автономных испытаний водород будет подогреваться до рабочей температуры не реактором, а специально сконструированной кислород-водородной горелкой. Это ещё далеко не лётный образец, а всего лишь наземный демонстратор, для проверки стойкости конструкционных материалов и изучения газодинамики двигателя. Всё-таки с водородом, да ещё при таких температурах, у нас в стране никто из двигателистов ещё не работал.

   – Что-то я не вполне понимаю, как вы свою разработку испытывать собираетесь. По частям, что ли? – уточнил Хрущёв.

   – Именно по частям, Никита Сергеич, – подтвердил Иевлев. – Скажем, газодинамику двигательной части можно отладить без реактора – вот и отладим. На момент готовности реактора двигатель уже будет отработан. Вопросы прочности и газодинамики отдельной тепловыделяющей сборки незачем отрабатывать на реакторе с тремя десятками сборок – сэкономим и время, и ядерное топливо. Реактор поначалу можно испытывать без двигательной части. А когда все части по отдельности будут отработаны – соберём всё вместе и проведём серию контрольных испытаний. Заодно при такой схеме уменьшается количество радиационных выбросов в атмосферу.

   – Ясно, – кивнул Хрущёв. – А нельзя ли эти выбросы исключить вообще? Можно ли сделать, чтобы выброс от реактора шёл не в атмосферу, а в какой-нибудь резервуар, чтобы потом всю гадость откачать и дезактивировать? Это и с точки зрения радиационной безопасности лучше, и для супостата лишняя морока – сложнее узнать, на каком этапе работ мы находимся.

   – Сделать это можно, но дорого, – ответил Курчатов. – Проект стенда для закрытой схемы испытаний у нас сделан. Но стоимость стендов при этом почти удваивается.

   – М-да... – Никита Сергеевич в задумчивости потёр подбородок. – Ничего не поделаешь... Составьте подробную смету, совместно со строителями. Может, удастся на чём-то сэкономить. И представьте на рассмотрение Президиума. Я поддержу, Президиум мы с вами вместе убедить сумеем, Косыгина я уговорю заранее, а при поддержке Президиума и Косыгина Совет министров сильно артачиться не будет.

   – Минфин рогом упрётся, Никита Сергеич...

   – А вот я Зверевскую госдачу прикажу вам передать, а ему велю выделить участок под дачное строительство возле Семипалатинского полигона, – недобро усмехнулся Первый секретарь ЦК. – Спорим, деньги на закрытый стендовый комплекс у Минфина сразу найдутся?

   (Зверев Арсений Григорьевич – в описываемый период – министр финансов СССР)

   Академики дружно заулыбались. Первый секретарь периодически прибегал к весьма нестандартным решениям. Прошлогодняя история с заменой казённой мебели у министров на собранную в конце месяца ещё долго аукалась некоторым директорам предприятий. (АИ, см. гл. 02-36)

   – А если ещё розу преобладающих ветров в районе полигона к плану участка приложить, так Зверев ещё и из своей министерской зарплаты денег строителям добавит, чтобы получше всё загерметизировали, – усмехнулся Александров.

   -Ну что ж, товарищи, – Никита Сергеевич удовлетворённо потёр руки. – Вижу, что работа у вас организована хорошо и движется с разумной скоростью, без опасной спешки, но и без проволОчек. Жаль, что не во всех отраслях мы можем себе позволить такой подход.

   – Теперь давайте пройдёмся по перспективным разработкам, – предложил Хрущёв. – В каком направлении будем развиваться дальше?

   – Мы планируем продолжить строительство второй очереди на Нововоронежской и Белоярской АЭС, – ответил Курчатов. – Причем на Нововоронежской предлагаем строить более мощный вариант ВВЭР, а на Белоярской – такой же ВВЭР и ещё один реактор на быстрых нейтронах серии БН. Кроме того, есть предложение построить реактор типа БН-600 в Казахстане, на полуострове Мангышлак, вблизи посёлка Актау.

   – Почему там? – спросил Никита Сергеевич.

   – Удачное место, пустыня, малонаселенное. В глубине полуострова можно построить защищённое хранилище и центр по капсулированию и хранению радиоактивных отходов, – пояснил Курчатов. – У нас количество отходов с одного только комбината «Маяк» исчисляется сотнями и тысячами тонн. Их надо где-то хранить. Кроме того, побережье Каспийского моря, при наличии достаточно мощной опреснительной установки, можно превратить в курорт. Климат там резко континентальный, летом температура доходит до 45 градусов, но зимой холодно. Если обеспечить полив – можно тропические фрукты выращивать, а зимой укрывать фруктовые деревья, например, полиэтиленовыми куполами, и обогревать теплом от реактора. Это несложно, и экономически выгоднее – тепло реактора – бросовый ресурс. Трубу с горячей водой протянуть не проблема, а если трубопроводы сделать из полипропилена – то и очень дёшево.

   – А не опасно это? – спросил Хрущёв. – И реактор, и отходы, и тут же курорт и фрукты?

   – Нет, – ответил Курчатов. – Сам по себе реактор при правильной и грамотной эксплуатации не опасен. Только не надо подпускать к нему дураков и проводить на серийных АЭС необдуманные эксперименты. Мы провели численное моделирование тех аварий, что обсуждали в апреле 1956 г (см. гл. 02-08) и ещё раз подробно проанализировали результаты. В результате были разработаны Правила эксплуатации атомных энергетических установок и технологического оборудования атомных объектов. По ним сейчас обучается персонал станций, и затем будет сдавать экзамены для получения допуска на управление реакторами. (АИ)