Цвет сверхдержавы - красный. Трилогия (СИ) - Симонов Сергей - Страница 557

   В итоге комплекс получился не совсем унифицированным – моряки потребовали сделать водяное охлаждение орудий, невозможное для сухопутных войск, так появилась флотская версия «Енисей-Ф». Но на модульный принцип размещения это не повлияло. Зато повлияло на решение делать по аналогичной модульной схеме и «Шилку».

   В «той истории» ЗСУ-37-2 «Енисей» была унифицирована по шасси с ЗРК «Круг», т.к. предполагалось использовать её совместно с этим ЗРК как его средство самообороны. Так как «Енисей» появился заметно раньше, было принято решение установить и его и «Шилку» на одно и то же шасси самоходной установки СУ-100П. Более тяжёлую и спроектированную раньше ЗСУ-57-2 сделать в виде такого же модуля не вышло, да и для шасси СУ-100П она была велика.

   Пока шла разработка единой РЛС наведения, был проведён первый этап модернизации ЗСУ-57-2. Она получила радиолокационное наведение от той же станции РПК-1 «Ваза», что использовалась для наведения буксируемых пушек С-60. Для связи РЛС с самоходками был использован радиоканал со скачкообразным изменением частоты. Позднее, в 60-х, когда формировалась единая АСУ ПВО, все зенитные установки сухопутных войск были оснащены цифровой аппаратурой шифрованной связи.

   После модернизации ЗСУ-57-2 получила обозначение ЗСУ-57-2М2 и новую башню. Теперь РЛС стояла непосредственно на самоходе, обеспечив каждой ЗСУ автономность работы. Также пушки получили автоматическое заряжание. Эти меры увеличили эффективность, хотя оставалось ограничение на длину непрерывной очереди по перегреву.

   Также для 23-мм и 37-мм зенитных пушек были разработаны бронебойные подкалиберные снаряды с карбидовольфрамовым сердечником и отделяющимся поддоном.

   На 1958 год в войсках уже имелись буксируемые зенитные пулемётные установки с 2-мя и 4-мя пулемётами КПВ конструкции Владимирова. 14,5-мм пули КПВ были весьма эффективны против вертолётов, а досягаемость по дальности и высоте составляла 2000 м. С учётом необходимости обеспечить их действия в условиях применения ядерного оружия было предложено устанавливать их на шасси БТР-152М2, имевшего закрытый кузов и фильтровентиляционную установку. (АИ) Для прицеливания и поиска воздушных целей такие БТР оснащались командирской башенкой и зенитным панорамным перископом.

   В дополнение к ЗПУ проектировалась двухствольная 23-миллиметровая зенитная установка ЗУ-23-2. Она не имела радиолокационных средств наведения, и потому обеспечивала только заградительный огонь. Зато она оказалась неожиданно эффективной при действиях по наземным целям. Её устанавливали на грузовики, бронетранспортёры БТР-152 всех модификаций, а также её пушками по отдельности оснащали первые варианты «ганшипа» Ан-12Ш, вместе с 57-мм пушкой С-60. (АИ) ЗУ-23-2 поступила в войска в 1960 г.

   Помимо малокалиберной зенитной артиллерии для ПВО сухопутных войск разрабатывались зенитно-ракетные комплексы различного назначения. С начала 1958 года (в реальной истории – с 1960 г) была начата разработка лёгкого ЗРК «Стрела-1», порученная Александру Эммануиловичу Нудельману, и переносного ЗРК «Стрела-2», который разрабатывал Борис Иванович Шавырин. Работа только началась, поэтому Хрущёву показали лишь полноразмерные макеты ракет и уменьшенную модель пусковой установки, размещённой на шасси разведывательной машины БРДМ-1, выпускавшейся с 1956 г (в реальной истории устанавливалась на шасси БРДМ-2)

   «Стрела-1», размещаемая на БРДМ, должна была наводиться на цель с помощью оптикоэлектронной системы наведения, обнаруживавшей контрастную тёмную цель на светлом фоне неба. Это делало её практически нечувствительной к большинству существовавших в то время помех. ПЗРК «Стрела-2» предполагалось оснащать более привычной ИК ГСН.

   Обе ракеты разрабатывались с учётом возможности в будущем применять их в составе ракетно-артиллерийских комплексов, с 37-мм или 23-мм пушками от уже разработанных ЗСУ.

   Кроме этих лёгких комплексов, постановлением ЦК и Совета Министров от 15 июля 1957 г (АИ, в реальной истории – от 18 июля 1958 г) предусматривалась разработка двух ЗРК дальностью действия 30 и 50 километров, получивших обозначения 2К12 «Куб» и 2К11 «Круг». В отличие от уже освоенного С-75 это были подвижные системы, предназначенные для прикрытия войск на марше. Вести огонь с ходу они не могли, но были способны быстро выйти в заданный район и прикрыть его от атаки с воздуха.

   Анализируя историю разработки обоих ЗРК, Хрущёв пришёл к выводу, что сделанная в обоих случаях ставка на зенитные ракеты с прямоточными двигателями была ошибочной. Создаваемая с нуля прямоточка требовала 5-6 лет отработки. К тому же, в отличие от ПКР, зенитная ракета в полёте активно маневрирует с большими углами атаки, что может приводить к срыву потока и помпажу двигателя.

   Поэтому, когда ему в июле 1957 года принесли проект постановления для утверждения в ЦК, Никита Сергеевич проявил свой знаменитый волюнтаризм:

   – Нафиг эти прямоточки, накувыркаются с ними что Грушин, что Люльев! – заявил он Устинову и Дементьеву, принесшим ему проект постановления.

   – Никита Сергеич! – взмолился Дементьев. – Но ведь прямоточный двигатель едва ли не самый выгодный по соотношению энергетика / стоимость! Мы же всё просчитали!

   – Угу. Всё... Гладко было на бумаге, да забыли про овраги... – буркнул Хрущёв. – Нам эти комплексы нужны не через 10 лет, а хотя бы года через 4-5.

   – Да почему же 10 лет? – удивился Пётр Васильевич. – Чего там такого сложного? Сделали же Бондарюк с Лавочкиным «Бурю» за три года? А это же машина чудовищных размеров. (4К80 «Буря» в июле 1957 года как раз вышла на испытания, но первый удачный полёт, 5-й по счёту, состоялся лишь 22 мая 1958 г)

   – Да не сравнивайте вы жопу с пальцем! – ответил Никита Сергеевич. – «Буря» должна летать вот так – он показал рукой плавный установившийся полёт. – А зенитная ракета будет летать вот так, – он изобразил хитровывернутую траекторию, едва не ткнув пальцем в нос Дементьеву. – И хер его знает, как ваша прямоточка в таких условиях будет работать. Вы лучше меня знаете, что такое срыв потока в двигателе.

   – «Бурю» закрывайте нафиг, после одного-двух успешных пусков, – продолжил Хрущёв. – Технологию титана и астрокоррекцию на ней отработали – и хватит. Деньги на неё тратить не будем, смысла нет. Баллистические ракеты делают то же самое.

   – Насчёт зенитных ракет для «Круга» – пусть для него Грушин попробует американский «Talos» скопировать, тот, хотя бы, уже точно летает. С ним я сам поговорю, и Серову дам поручение посодействовать добычей информации, а если повезет, то и железок. Торопова на «Куб» ставить вообще не надо, – решил Никита Сергеевич, – Поручим эту работу ОКБ-8, и пусть Люльев выбирает для своей разработки тот двигатель, какой считает нужным, лишь бы заданную дальность обеспечил.

   В части, касающейся ЗКР 2К12 «Куб» он вычеркнул слова «с прямоточным воздушно-реактивным двигателем» и вписал: «с двигателем на усмотрение разработчика». Что же касалось ЗРК 2К11 «Круг», Хрущёв дописал: «желательно разработать аналог уже отработанного вероятным противником изделия RIM-8 «Talos».

   Проектом постановления предусматривалась разработка двух версий ракеты – с радиокомандным и полуактивным самонаведением для 2К11 «Круг» и с полуактивным радиолокационным для 2К12 «Куб». Помня, с каким трудом шла отработка полуактивной ГСН на «Кубе», и как провалилась эта работа при создании «Круга» «в той истории», Никита Сергеевич записал в проект постановления разработку на первом этапе радиокомандной версии обоих комплексов, а отработку полуактивной головки самонаведения предложил вести параллельно, в режиме опытной НИР.

   Правки, сделанные Хрущёвым в проекте постановления, развязали руки и главным конструкторам обоих комплексов – Виктору Васильевичу Тихомирову, который в ОКБ-15 руководил разработкой радиотехнической части ЗРК «Куб», и Вениамину Павловичу Ефремову, зам. главного инженера НИИ-20, руководившему разработкой ЗРК «Круг». Но больше всего повезло разработчикам ракет.