Цвет сверхдержавы - красный. Трилогия (СИ) - Симонов Сергей - Страница 633

   Новые московские руководители отказались защищать интересы грузинских кланов и потребовали от местных властей «навести порядок», подавить национализм и прекратить «антиобщественные проявления». Указания центра затрагивали не только грузинскую номенклатуру, но и большинство жителей республики, став болезненным ударом по уже сложившемуся «менталитету исключительности».

   Грузинская ССР не входила в число важных субъектов народного хозяйства. Промышленная продукция, произведенная в Грузии в 1950 г., составляла 0,9% от общесоюзного промышленного производства. Однако грузинское руководство имело ощутимые политические преимущества.

   Пока вся страна строила социализм, до 1953 г в Грузии более половины трудоспособного населения были заняты в артелях и кооперативах. При этом кооперативы были не только производственные, но и сбытовые, т.е. по сути, в республике было официально разрешено частное предпринимательство. Разумеется, это обстоятельство нигде не афишировалось. Но люди, приезжающие в Грузию в командировки или на отдых из других регионов, отмечали разительный контраст в уровне жизни между местным титульным населением и остальным советским народом.

   Принятый весной 1954 года закон «О кооперации», регулировавший работу артелей и кооперативов, ограничил их только производственной сферой, сосредоточив монополию торговли в руках государства. По всей стране этот закон воспринимался как некое «ослабление ранее завёрнутых гаек», и только в Грузии закон «О кооперации», напротив, ограничил экономическую свободу местного населения, что не могло не вызвать общественного недовольства.

   Грузинские руководители привыкли за предыдущие 30 лет «упрощённо» решать вопросы абхазской и юго-осетинской автономий. Грузинское руководство провело после войны быструю реформу системы школьного образования. Всё обучение в школах автономий с абхазского, осетинского и русского языков было переведено на грузинский язык. Одновременно более привычная кириллица в абхазской и осетинской письменности заменялась грузинским алфавитом.

   Это вызвало массовое недовольство абхазцев и осетин. Информация о нём доходила до Москвы, однако не имела последствий. В июле 1950 г. заместитель председателя Комитета партийного контроля при ЦК ВКП(б) М. Ф. Шкирятов направил секретарю ЦК ВКП(б) Г. М. Маленкову несколько сообщений о ситуации в Юго-Осетинской автономной области. В них подробно говорилось о произволе местных чиновников, о негативных последствиях принудительного перевода школ на грузинский язык, о вытеснении осетинского языка. Заявления были вполне убедительны. Шкирятов внёс предложение рассмотреть вопрос на заседании Секретариата ЦК и поручить аппарату ЦК и КПК провести проверку изложенных фактов. Однако, судя по документам Секретариата ЦК ВКП(б), Маленков ограничился полумерами. По его поручению с письмами о Южной Осетии были ознакомлены секретари ЦК и после этого материал списан в архив.

   Ассимиляция абхазцев и осетин отражала вполне разумные общие тенденции, характерные для национальной политики Сталина. В СССР шел процесс национальной унификации, представлявший собой «пирамиду ассимиляций». На ее вершине крупные нации должны были «сплачиваться» в единую общность «советский народ», под руководством «старшего брата» – русского народа. В «основании пирамиды» национальные меньшинства ассимилировались в титульную нацию той или иной республики.

   Однако если абхазцы и осетины в Грузии, грузины и армяне в Азербайджане, русины на Украине, поляки в Литве, таджики в Узбекистане действительно подвергались ассимиляции и растворению в титульной нации той или иной республики, то сами титульные нации «на вершине пирамиды» ассимилироваться отнюдь не спешили, и не только в Грузии. Ни в одной республике образование не было переведено полностью на русский язык, национальные алфавиты на кириллицу не заменялись. Налицо была политика двойных стандартов на уровне республиканского руководства.

   Сложившаяся кадровая стабильность, срастание республиканских и областных бюрократий, усиление их повседневной автономности вели к нарушениям и злоупотреблениям местных чиновников. До центра доходили различные сообщения о многочисленных нарушениях правил перемещения работников номенклатуры ЦК, произволом и материальными злоупотреблениями чиновников и связанные с этим скандалы на местах, и т.д.

   «Например, 13 апреля 1953 г. на имя председателя президиума Верховного совета СССР К. Е. Ворошилова пришло анонимное письмо из Абхазии, в котором сообщалось о дискриминации русских рабочих на одном из хозяйственных объектов в Абхазии. Авторы обвиняли местных грузинских руководителей в воровстве и преследованиях русских, вплоть до убийств. В письме приводились многочисленные факты злоупотреблений и краж. 5 мая Ворошилов переслал письмо Берии с резолюцией: «Направляю вам для сведения и распоряжений, кому следует, и проверки указанных фактов». Ворошилов направлял письмо Берии как министру внутренних дел. Однако Берия действовал как шеф Грузии. Получив заявление, он послал его для проверки не в МВД, а председателю Совета министров Грузии с поручением: «Тщательно проверьте сообщаемые факты, примите необходимые меры. Результаты доложите». Поведение Берии показательно. В советской бюрократической системе существовали два способа реакции на сигналы о злоупотреблениях. Первый – поручить проверку той структуре, на которую приходила жалоба. Второй – поручить проверку «чужой» структуре. Первый вариант был предпочтительным для проверяемых чиновников, так как позволял им самим составить отчет. Второй вариант был чреват неожиданностями и возможным развитием скандала, поскольку «чужое» проверяющее ведомство было, как правило, заинтересовано в демонстрации собственной эффективности. Грузинские руководители благодаря Берии в данном случае оказались избавлены от вторжения «чужаков» из союзного Министерства внутренних дел.» (цитируется по http://svitoc.ru/page/articles.html/_/caucasus/patronage-of-moscow-and-georgian-nationalism)

   Однако вскоре положение грузинской номенклатуры резко изменилось. В сентябре 1953 г. первым секретарем ЦК компартии Грузии был назначен генерал Василий Павлович Мжаванадзе, армейский политработник, до того имевший к Грузии мало отношения.

   В это время население Абхазии и Южной Осетии начало более настойчиво требовать реорганизации системы школьного обучения. В письме жителя Гудаутского района Абхазии от 12 июня 1953 г., направленном на имя Маленкова, Хрущева и Ворошилова сообщалось, что принудительное обучение абхазских школьников на грузинском языке и запрещение обучения на абхазском и русском не оправданны и вызывают недовольство. Школьники-абхазцы не понимают грузинского языка и не могут на нем учиться. Абхазская молодежь стремится переехать в соседние русские регионы, чтобы получить там образование. В республике уволено большинство учителей-абхазцев.

   Секретариат ЦК КПСС в августе 1953 г. отправил в Грузию комиссию в составе руководящих работников отделов науки и культуры, школ, пропаганды и агитации ЦК. Ей предстояло проверить работу начальных и средних школ, высших учебных заведений и республиканских газет. Проверка выявила множество критических нарушений.

   В ноябре 1953 г. был заменен первый секретарь Абхазского обкома, в марте 1954 г. – Аджарского обкома, в феврале 1955 г. – Юго-осетинского обкома. Новый первый секретарь Юго-осетинского обкома Г. Г. Санакоев был осетином. В Абхазии председателем Совета министров в октябре 1953 г. был поставлен абхазец А. М. Лабахуа.

   В июле 1954 г. Маленков переслал Хрущёву письмо экономиста из Южной Осетии, старого члена партии В. Д. Абаева. Он сообщал о катастрофическом положении сельского хозяйства Южной Осетии, особенно колхозов горной зоны, где урожайность зерновых составляла не более 5 центнеров с гектара (при средней по СССР 7,7 ц/га), а надои молока от одной коровы – 300 литров в год. В результате наблюдался отток населения из этой области.

   В Южную Осетию прибыла московская комиссия. Она признала правоту Абаева, отметила плохую работу юго-осетинских властей и бедственное положение населения. 9 октября 1954 г. по итогам работы комиссии ЦК компартии партии Грузии принял постановление об оказании помощи колхозам Южной Осетии.