Насмешки судьбы (СИ) - "Arne Lati" - Страница 79

      Пошел, побродил по квартире, погремел на кухне, разбил стакан (честно, случайно). Ноль эмоций. Пошуршал в коридоре, похлопал кроссовками, понял, что веду себя как кретин, пошел снова в зал. Сдохли они все, что ли?

      - И когда этот цирк закончится? - спрашивает Клим, заходя в зал и плюхаясь рядом со мной на диван.

      - Отвали, - пытаюсь оттолкнуть его в сторону, но он, выдохнув и мысленно обозвав меня идиотом (это я почувствовал всем телом), схватил мою руку и, дернув на себя, вместе со мной завалился на диван, причем не просто рядом, или лучше с дивана, а прямо на меня. Такая приятная тяжесть, запах остопиздивших сигарет какой-то американской марки, и его возбуждение, так красноречиво упирающееся мне в бедро. Черт, я поплыл.

      - Я тебе сразу скажу... - нависает надо мной, заглядывая мне в глаза, а я таю, видя его так близко, ощущая жар его тела, тот ни с чем не сравнимый приток адреналина, стоит только оказаться рядом с ним... только сейчас понял, как соскучился, как мне не хватало его.

      Порывисто приподнимаюсь, вплетаю пальцы ему в волосы, срываю резинку, откидывая ее куда-то в сторону и... целую, сжимая в пальцах пряди жестких волос, сам смущаясь своей решимости. Правда, меня тут же возвращают обратно на диван.

      - Я не закончил.

      - Ты еще и не начал, - приподняв бедра, трусь об его член, видя как он зло сводит брови, как морщит лоб и это никак не вяжется с блеском его глаз и импульсами исходящего от него желания.

      - Ян... - вновь целую, почему-то сейчас говорить совсем не хочется. - Ян, - вновь отрывается от моих губ, опускаясь ниже, и утыкается мне в шею, трется о воспаленную от возбуждения кожу носом, коротко целует, заставляя меня скулить сквозь зубы и тихо сходить с ума от невозможности получить большее.

      Пока он собирался с мыслями, сжимая пальцами мои бедра, а я методично стягивал с него штаны... за дверью послышались чьи-то шаги. Я, пересравшись, что это мелкий, скидываю расслабленного Клима на пол, резко сажусь, пытаясь принять естественную позу (пока больше смахивает на писающего мальчика), и жду апокалипсиса.

      Клим ржет, обзывает меня ссыкуном и пообещав на всю квартиру, что будет пороть меня нежно, с кряхтением поднимается на ноги, стягивает меня с дивана и, закинув к себе на плечо, тащит в комнату, сообщая, что жрать я бы мог и поменьше.

  Часть 26

      Утро добрым не бывает, особенно, когда у тебя болит жопа и тебе почему-то холодно. Разлепив глаза, вижу полуголого Клима, сидящего на полу и перебирающего бумаги. Пару минут просто смотрю на него, возможно, ища что-то новое или забытое за два прошедших года, для себя отмечая, что он совершенно не изменился.

      - Ян, я че сказать хотел, - откладывает бумаги в сторону, прикуривает и нехотя поворачивается ко мне. Я вижу, как тяжело ему говорить, тем более глядя мне в глаза, но за искренность и честность уважаю. - Ты правильно пойми только. То, что вчера произошло...

      - Если скажешь, что это была ошибка, я тебя ударю, - почему то язвить не получается.

      Сейчас, проведя с ним убийственную ночь, полную нежности, безумия и крышесносного секса, я не хочу его отпускать. Вот такая я эгоистичная скотина, подавайте мне двух мужиков, одного же мало, бля. Но я реально не могу выбрать одного из них. Они разные, просто до безумия не похожи, и у каждого роль в моей жизни своя, но нужны они мне оба. И я пока боюсь даже представить, что будет, если один из них скажет делать выбор. Скорее всего, пошлю обоих. Да, так будет правильнее всего.

      - Не скажу, - усмехается, тушит недокуренную сигарету и забирается ко мне на кровать. Отворачиваюсь от него. - Что?

      - Как бы, личная гигиена там, слыхал про такое, скотина небритая?

      - Брось, повернись.

      - Нет.

      - Гюльчатай, открой личико.

      - Щас въебу.

      - С тобой невозможно серьезно разговаривать, - картинно вздыхает и укладывается рядом, притянув меня к себе за грудь, выдыхает мне в затылок, почти идиллия, если бы не его член, упирающийся мне в задницу.

      - Давай я объясню, почему сегодня не принесу тебе завтрак и не закидаю розами?

      - И почему же? - нестерпимо хочется ржать.

      - Я сейчас покажусь эгоистичным ублюдком... Заткнись Ян... Но любить, по сути, умею только себя. Если тебе интересно, что я к тебе чувствую, то много всего, и в первую очередь уважение. Я не буду кричать о любви и прочие прелести розовых грез тебе не светят. Захочешь уйти и остаться с Этим, держать не буду, плакать в подушку тоже, уж простите, тупо некогда, но все равно я останусь рядом. Я хочу чтобы ты знал, - все же разворачивает меня к себе лицом, заставляя смотреть себе в глаза, - ты в любом случае можешь на меня положиться и я всегда буду рядом, что бы не произошло. Звучит бредово, но так и есть, - замолкает, а я грудью чувствую, как бешено бьется его сердце, как колотится в груди, того и гляди желая выпрыгнуть. Клим высосал себя подчистую, всего парой слов, я ценю это, и правду тоже ценю, но почему-то на душе стало тяжко. Это ответственность, взвалить на себя опеку о ком-то, всецело отдаваться ему, переживания, лишние проблемы, я так не умею и понятия не имею, зачем ему это надо. Но ценю. Пока еще сам не осознавая почему, но ценю.

      - Я не смогу его бросить, - получается уверено и даже эгоистично, и я себя ненавижу в этот момент, понимая, какой сволочью сейчас кажусь в его глазах, но не сказать этого я не могу.

      - Я знаю, - соглашается, и я еще сильнее ненавижу себя. - Только понять не могу, нахер он тебе сдался? Неужели в койке лучше? Не в деньгах же дело, да? - вопрос в вопросе убивает. И он сам себе не верит, и я слова его всерьез не воспринимаю, но от этого делается тошно обоим. И хочется отвернуться, отойти к окну, закурить, но невозможно, потому что тонкая нить доверия, только-только сцепившая нас, может порваться, и не уверен, что когда-либо смогу вновь поднять этот разговор.

      - Что за бред? - пытаюсь быть спокойным, но негодование и стыд так и кипят во мне. - Не в трахе дело, уж это понять можно. Да, тут ты можешь собой гордиться, - отвечаю на его в удивлении вздернутые брови. - Бабки меня вообще мало волнуют. Вы просто разные... и я обоих вас ненавижу, - закрываю глаза, делаю вид,что сплю.

      - Объясни.

      Молчу.

      - Не будь ребенком, я же психану щас, - предупреждающе рычит и его внутренняя дрожь передается мне. Я так боюсь услышать из его уст: "Выбирай, Ян".

      - Ты привык отдавать, а он брать, - начинаю медленно и неторопливо, все-таки подняв взгляд, и та сосредоточенность, с которой он следит за каждым моим жестом, изрядно напрягает. - Если в тебе я могу быть уверен, что ты мне поможешь, о чем ты сам недавно сказал, и не важно, в чем будет заключаться просьба, даже если помощь не приму, все равно же не бросишь, - говоря с ним, я сам себе открывал свою душу. - Да, обсмеешь, да, будешь вести себя как редкостный мудак, но не отвернешься. Это я понял еще до твоего признания, - он невесело усмехается, но молчит. - Зверь же... он... бля, как же трудно, - заваливаюсь на спину, разглядывая светлый потолок и комкая в пальцах пододеяльник. - Он привык получать свое и редкостный эгоистичный ублюдок, но... короче, если мне поддержка понадобится, обнять там... че ты ржешь? Мне самому противно. В общем, он не откажет, даже силой заставит принять ее. - поворачиваю голову к нему, видя его немного ироничную улыбку на пересохших губах. - Ты представь себя и меня, обнимающимися и ноющими друг другу, как все плохо?