Гнездо Горной Королевы - Ши Майкл - Страница 56

Оставить пятьдесят мер золота и вот так, по доброй воле, отступиться? Что за повальное безумие поразило всех моих знакомых женщин? Было в этом что-то почти зловещее, и я уставился на нее, буквально разинув рот. Но вдруг встревоженные голоса зазвучали наверху. Хигайя кинулась к трапу, я за ней.

Крупный разговор между столпившимися у левого борта грузчиками и кучкой наемников на набережной был как раз в разгаре. Солдаты – и в особенности их капитан, угловатый мужчина с изборожденным шрамами лицом, – громко требовали чего-то, а грузчики отказывались удовлетворить их просьбу. Хигайя подошла к ним, успокоила свою команду и поприветствовала капитана:

– Утро доброе, Хоб. С чем пожаловал?

– Нам нужно с полдюжины твоих носильщиков, Хигайя. В Южной Дандинии не хватает людей.

– Поднимайся на палубу, поговорим.

Пока угловатый ветеран карабкался по трапу, Хигайя пояснила:

– Южной Дандинией называется одна из пасек Банта Она находится почти у самой дороги, сразу за перевалом.

Хигайя велела своим людям заканчивать погрузку сот, и мы проводили Хоба в носовой кубрик, чтобы беседа наша прошла без помех.

– Это Бант тебя послал? – спросила Хигайя. – Когда он в последний раз был здесь, то настаивал, чтобы этот груз был отправлен без промедлений, – ему нужны деньги.

– Прежде всего ему нужна сотня человек в Южной Дандинии, а уж потом все остальное. Я его не видел, а пойти спросить времени не было. Вся земля трясется, а вокруг ульев вырос целый холм! Если оттуда полезут пчелы больше прежних, то нам нужны люди, чтобы успеть построить вокруг них большую стену, и много факельщиков! Бант на центральных полях, на баррикадах вокруг старейших ульев. Спуститься сюда быстрее, чем ходить туда и обратно.

– Ну ладно, бери их, если, конечно, они пойдут. Но если кто захочет остаться и поднять парус вместе со мной, то я помех чинить не буду. – Мгновение она и Хоб мерили друг друга взглядами. Взгляд жестких, как кремень, глаз ветерана, казалось, потеплел.

– Я бы и сам не отказался пойти с тобой, – промолвил он наконец, – да только не люблю бросать дело на полдороге.

Я слушал их разговор, и сердце мое заныло: ясно, что осаждаемый несчастьями Бант не в силах будет выплатить пятьдесят мер из своего кармана. И тут меня осенило.

– Добрый Хоб, позволишь ли мне последовать за тобой в горы, где я могу отыскать Банта?

– А как же? Только двигаться надо быстро.

– Мне нужно всего одно мгновение! Дорогая Хигайя, если я вернусь с векселем, подписанным Бантом, могу ли я надеяться, что получу по нему часть выручки от продажи твоего груза?

– Если документ у тебя будет подходящий, так почему же нет, мой дорогой жадина?

Хобу потребовалось еще немного времени, чтобы нанять людей с других судов Банта, так что корабль Хигайи уже был на пути к выходу из гавани, когда наш отряд поравнялся с первым поворотом дороги. Пока мы лавировали между заваленными охапками факелов и бочонками со смолой фургонами, я все оглядывался на Хигайю, которая стояла на фордеке и что-то оживленно обсуждала с Радулой; воздух был столь прозрачен, что, несмотря на расстояние, мне была хорошо видна каждая черточка их лиц, включая и обгоревший докрасна на солнце нос капитана. Но тут другой корабль, не принадлежавший Банту, закрыл их. Эмигранты сгрудились на палубе вдоль левого борта, тревожно вглядываясь в берег, который они покидали: одни пытались в последний раз увидеть родной дом, другие смотрели на вершины гор, где все еще развевались потрепанные знамена дыма и откуда по-прежнему доносился шум напряженной то ли работы, то ли битвы, то ли и того и другого вместе.

С Хобом пошли добрых шесть десятков человек. Мне сразу бросилось в глаза, что, несмотря на всю разницу в вооружении, обмундирование на них было очень похожее: тяжелые куртки или полукамзолы из плотной кожи, такие же штаны. Более того, обязательной составляющей костюма каждого был солидный головной убор – обычно шлем или, на худой конец, плотно прилегающая маленькая шапочка с нашитыми на нее металлическими пластинами, и все они в обязательном порядке были снабжены тяжелым кожаным клапаном, прикрывавшим шею. По всей видимости, Бант снабдил такой униформой всех своих наемников в последние недели все усиливающегося несчастья.

Сначала я старался держаться в хвосте колонны, чтобы послушать, о чем говорят наемники, но они в большинстве своем оказались неразговорчивы: похоже, подъем в гору утомил их, да и неудивительно, ведь они уже отработали долгую смену в порту, перетаскивая тяжести, а перед этим провели немало дней на «поле боя». Один только беспокойный юнец сразу же отреагировал на мою попытку завести беседу.

– Мастер Бант, должно быть, не скупится на ликторы, раз вы нанимаетесь к нему на такую работу? – закинул я удочку.

– Да уж конечно! Если бы не расчет каждый второй вечер да не настоящее золото в моем поясе, я бы уж давно сел на первый попавшийся корабль и отчалил отсюда! Разве не видел я собственными глазами, как Тарку оторвали голову? Вот этими вот глазами видел! Ну скажи, Веппель, разве не так?

А? – Последний вопрос был обращен к трусившему прямо перед нами мужчине и сопровождался тычком в его спину.

Веппель передернул плечами и, не оборачиваясь, огрызнулся:

– Ну видел ты, видел! Мы все видели! И хватит об этом! Сейчас уже такого риска нет. Чудища больше не держатся в воздухе и не смогут навалиться на нас сверху. Хватит!

– Я просто хочу сказать, – заныл юнец, – что разве пять ликторов за смену плюс кормежка и расходы на содержание – это справедливая плата за оторванную голову? Думаешь, бедняге Тарку пришлось по вкусу, когда эта чертова пчела свалилась ему на голову и оторвала ее так… так неуклюже?

– Прочь с дороги, сосунок, коли тебе плата не нравится! Эта отповедь прилетела не от Веппеля, а от погонщика, мимо которого мы проходили. Его упряжка, обливаясь потом, тащила в гору фургон, на котором громоздилась целая пирамида бочонков со смолой.

– Прекратить болтовню! – рявкнул сверху Хоб. Я подумал, что, в конце концов, только он сможет дать мне всю необходимую информацию, и принялся проталкиваться в начало колонны. Всего четверть мили отделяло нас теперь от перевала, кипящая народом и кораблями гавань осталась далеко внизу и казалась очень маленькой. Я еще раз подивился глубине небольшой бухты: узкое сероватое полукольцо мелководья тянулось только вдоль доков, сразу за ним дно отвесно уходило вниз, в черно-синюю тысячефутовую бездну. У самого края глубокой воды покачивался на волнах наш «Подарок».

– Я так понимаю, капитан Хоб, – бодро заговорил я, поравнявшись с ним, – что Бант держит при себе большой запас наличности, чтобы платить наемникам каждый второй день.

Он лишь чуть-чуть повернул в мою сторону свой исполосованный шрамами кислый профиль и проворчал:

– Правда. Но сколько у него осталось и сколько он заплатит тебе, это еще вопрос.

– Разумеется. Но, если с наличностью у него плоховато, долговой расписки мне вполне хватит. А как ты думаешь, есть у него хоть какие-то шансы спасти свое предприятие, – строго между нами, как солдат солдату?

При этих моих словах Хоб на мгновение повернул голову и взглянул мне прямо в лицо. Глаза его были полны удивления.

– Ты, похоже, повидал мир, сударь, – проворчал он, снова возвращаясь взглядом к перевалу и убыстряя шаг. – Что ты сам думаешь? – Мы почти добрались до вершины, и вместе с клубами дыма до нас все более отчетливо доносились запахи смолы и горелого нечеловеческого мяса, а гул голосов пронзила отчаянная нота.

И тут, словно в ответ на мой вопрос, из-за перевала выскочил пустой фургон и загрохотал вниз по дороге. Возчик, словно безумный, настегивал свою упряжку и в панике выкрикивал что-то нечленораздельное. Почти сразу же он налетел на поднимавшуюся в гору телегу с армейским провиантом, и его животные немедленно запутались в упряжи тащивших ее плодов-тяжеловесов.

Хоб выкрикнул команду, и мы понеслись в гору во всю прыть. Нагнав перепуганного возчика, Хоб выдернул его с козел прежде, чем его вопли стали более связными, и, умело замаскировав удар, стукнул его дубинкой по голове так, что тот немедленно обмяк у него на руках, после чего оттащил его в сторону от дороги и положил наземь. Затем Хоб отдал своим людям команду распутать постромки двух упряжек и отвести пустую повозку на обочину. Когда все было закончено и затор на дороге ликвидирован, мы двинулись дальше с удвоенной скоростью. Фургоны и телеги, остановившиеся было ненадолго, снова поползли в гору. Так бывалый ветеран умело подавил искру готовой разгореться паники. Но вот мы взобрались на первый перевал, и просторы пчелиных пастбищ раскинулись перед нами.