Монах: последний зиндзя - Ши Роберт - Страница 119

«Я решила, что не позволю ему прочитать мой дневник сейчас. И не позволю, когда он вернётся ко мне. Так я хоть немножко накажу его за то, что он уезжает.

Мы проведем вместе эту единственную зиму, и потом я действительно стану и монахиней, и сегуном. Когда Дзебу уедет, я буду спать одна и посвящу себя бакуфу. Я буду умом и голосом, но никогда не буду ни мужчиной, ни женщиной.

Почему меня всю жизнь не покидает это стремление участвовать в государственных делах? Хотя Ейзен и отвергает эту мысль, это стремление происходит из облика, который я имела, прежде чем родилась. Когда я была в животе моей матери, никто не знал, мужского я пола или женского. И если отбросить то, что я женщина, и все то, чего от меня ожидают из-за того, что я женщина, то я стану просто живым существом, которое не хочет быть беспомощным предметом или собственностью, которое хочет иметь значение, совершать действия. Это потребности моего более глубокого «я». Это не значит, что я хочу перестать быть женщиной. Я рада, что у меня есть нежные чувства и что я могу открыто показывать их, как не смеет ни один мужчина, потому что я женщина. Меня приводит в восторг, что мужчины желают меня. Я люблю удовольствие, которое я получаю от мужчин. Хотя оба моих ребенка погибли, время, когда внутри моего тела росло другое человеческое существо, было самым прекрасным в моей жизни. Но я не хочу быть женщиной за счет невыполнения моих более глубоких потребностей.

И поэтому, из-за того, что я к этому стремилась, из-за кармы или судьбы, я стала Ама-сёгун. Кажется, я одна из всех женщин поднялась так высоко. Когда я была девочкой и страной правил императорский двор в Хэйан Кё, женщины часто имели большое влияние. Но теперь этой страной правят самураи. Женщины не могут состязаться с мужчинами в битве. И пока государством правят воины, женщины будут всё больше и больше порабощаться. Может быть, я смогу использовать своё положение, чтобы помочь женщинам. Но против нас действуют мощные силы.

Все наши надежды возлагаются на прекращение войн, потому что это покончит с властью самураев. Мир – то, о чём мечтает Дзебу. Женщины могут помочь себе сами, стараясь приблизить мир. Если бы я могла поделиться моими мыслями с другими женщинами, я бы сказала им это.

Может быть, Дзебу принесёт секрет мира на Священные Острова. Я приучила себя жить с мыслью о его отъезде, но, как только я подумаю, что он оставит меня одну, я молча кричу, как кричала у Ейзена. Я помню историю, которую мне очень давно рассказывал Ейзен, о достигшем озарения монахе, который кричал, когда его убивали. Теперь я понимаю эту историю намного, намного лучше.

Если бы у меня не было Саметомо, чтобы любить его и присматривать за ним, я не думаю, что смогла бы сдержать этот крик. Когда Дзебу уедет, я помогу Саметомо достичь зрелости и набраться мудрости в государственных делах. И через несколько лет, несомненно, появятся правнуки и заполнят мое время. Маленькая Танико – прабабушка! Может быть, я достигла той счастливой ступени в жизни, когда человек живёт тем, что просто любит, действует, и даёт, и не нуждается в том, чтобы получать.

Но этот человек, так отличающийся от всех остальных людей на Священных Островах, такой чудесный любовник, вошедший в мою жизнь, когда я была девочкой, – он моя жизнь! Когда он уплывет весной, он заберёт с собой мою жизнь.

Но он вернётся. Может быть, через пять, может быть, через десять лет, но он вернётся. И тогда я полностью откажусь от государственных дел, и мы найдем какой-нибудь небольшой домик на склоне горы, откуда открывается приятный вид, и я буду заваривать чай и выращивать цветы. Он будет сидеть с кисточкой и тушью записывать всё, что он совершил и узнал. И мы больше никогда не расстанемся!

Пока я буду одна, я останусь самой собой. И, оставаясь самой собой, я всегда буду любить его. Он говорит, что все мы – части единой Сущности. Поэтому он внутри меня, и мы всегда будем вместе в этой жизни, а в следующей жизни будем сидеть бок о бок на одном и том же цветке лотоса».