Монах: последний зиндзя - Ши Роберт - Страница 82

Зиндзя – дьяволы! Дзебу, лежащий в темноте на мягком ложе из сосновых иголок, сел. Было ли это смертельной тайной Тайтаро, которая была сообщена ему путем посвящения так давно? Если убеждения зиндзя и их конечные цели известны, люди вокруг них считают их дьяволами и пытаются их уничтожить. Из одного только сознания, что они кажутся дьяволами, стремящимися навязать свои убеждения людям, ещё не готовым к ним. Это окончательная защита от соблазна власти и, следовательно, Провозглашение Высшей Власти.

Дзебу снова лёг, вертя эту новую мысль в уме и слушая объяснения Тайтаро. Он слышал усталость в голосе старого человека и хотел, чтобы он остановился и отдохнул. Ум Дзебу был рассеян. Он позволил ему вернуться к тому времени с Танико, когда Кублай-хан освободил её, и до того, как он сказал ей, как умер Кийоси. Даже если он ненавидит её сейчас, нет вреда в воспоминаниях о счастливом времени.

Много позже, когда он услышал речи Тайтаро о вещах, которых тот никогда не обсуждал с ним прежде, Дзебу начал слушать опять.

– Наши идеалы требуют жизненного пути такого напряжения, который невозможен для многих зиндзя. В последнее время это кажется судьбой нашего Ордена – все больше обесцениваться. Во время Войны Драконов многие из наших монастырей были уничтожены и было убито больше мужчин и женщин, чем мы могли возместить. Сейчас у нас меньше, чем тысяча, мужчин, женщин и детей, и мы имеем только шесть монастырей на всех Священных Островах…

Так мы решили исчезнуть, чтобы казалось, что мы вымерли. Это стратегия; мы имеем прибежище в других частях света, где положение Ордена кажется тоже ненадёжным…

Ты, Дзебу, будешь одним из последних, публично известных как зиндзя. В будущем Орден будет существовать тайно, скрытый другими организациями, такими, как монахи дзен, чьи цели в некоторых направлениях сходны с нашими, школы военных искусств и роды, которые именуют себя Ниндзя, Входящие Крадучись, чьи самураи используются как наёмные убийцы. Члены нашего Ордена тоже вступят в эти другие группы, чтобы готовить путь для нашего погружения в них. Наиболее важная наша работа будет вестись среди самураев. Мы надеемся научить их быть чем-то больше, чем профессиональные убийцы. Мы будем делиться с ними идеалами зиндзя о пути меча как лестнице к величию…

Мир вступил в новое время, когда новые знания будут распространяться среди народов быстрее. Монгольские завоевания ускорили этот процесс, расстроив границы всего великого континента в западном направлении. И варвары дальнего запада посылали свои армии в восточные земли в религиозных войнах, и их воины приносили оттуда домой новые знания. Люди везде находятся в движении. Благодаря этому изменению идей придет день, когда человечество будет лучше понимать объединение и будет готово услышать учение Ордена…

Монголы не завоюют мир. Так часто случалось, что побеждающий каждого противника, расширяя империю, выступает против какого-нибудь малого, свирепого и упрямого народа далеко за границами своей территории и этот маленький народ наносит империи ошеломляющее поражение, что ставит предел ее расширению. Это может случиться здесь и теперь. Если какие-то воины могут остановить продвижение монголов, то это самураи. Они превосходнейшие бойцы в мире…

Дзебу посмотрел на тёмный океан на востоке. Горизонт был виден теперь, и звезды затухали на небе, уже больше багряном, чем чёрном. «Тайтаро говорит измученно», – подумал Дзебу. Они, как он подозревал, пережили всё в этой короткой ночи разговоров. Он не хотел, чтобы Тайтаро ещё больше растрачивал свои силы.

– Еще одна последняя вещь, которую я скажу тебе, сын мой, – донесся тихий шепот старого человека, сидящего напротив него. – Камень Жизни и Смерти. Он не является действительно необходимым. Я мог бы так же просто дать тебе воронье перо для медитации.

Дзебу был потрясён. Не успел он подумать, что ничего не может больше удивить его, как услышал это.

– Я не понимаю, сенсей! Как мог ты сказать мне сейчас, что Камень не имеет особенной силы?

– Это то же самое, что состояние человека, который смотрит на облако или море, приняв облик птицы или рыбы. Его нет в облаке. Там находится сознание человека. Я говорил тебе, что посредством созерцания Камня ты можешь входить в другой мир и оставаться один с ками. Что другой мир есть твое собственное сознание и что высшим являешься ты сам. Освободись от Камня сейчас, сын мой. Храни его, как память о своем отце, но не цепляйся за него в поисках духовной силы. Значение Камня Жизни и Смерти в том, что жизнь и смерть не имеют значения, за исключением того, что мы понимаем как путь жизни и смерти, выбираемый нами.

– Мой отец говорит, что Дерево Жизни и все его видения я вижу только в своем сознании? – спросил Дзебу, чувствуя, что он теряет что-то бесконечно дорогое.

Смех прозвучал в слабом голосе фигуры в белом:

– Почему ты говоришь «только», сын мой? Разве не удивительно сознание, в котором могут возникать такие видения?

Уже почти рассвело.

– Давайте встречать восход солнца, – сказал Тайтаро, – вступая в сверхъестественные миры наших сознаний и изучая их.

Облака, нагромождённые на горизонте, всё больше розовели. Первый ослепительный луч солнца прорвался над краем тихого моря. Дзебу понимал, как это красиво. В то время как он видел, что нет красоты в солнечном восходе, его сознание утверждало это.

– Я сейчас умру, – тихо сказал Тайтаро. Слова были как кулак, ударивший Дзебу прямо в сердце.

– Отец, нет! Что это? Тебе плохо? – «Я знаю, что не должен был позволять ему утомлять себя речами», – подумал Дзебу.

– Ничего не плохо. Я решил, что сегодня – день моей смерти.

– Нет! – закричал Дзебу. Он не сомневался ни на миг, что Тайтаро может умереть когда захочет.

Моко поднялся на ноги, встав над старым человеком, который сидел, прямо и безмятежно глядя вперед; его длинная белая борода колыхалась под лёгким ветром, дующим с моря. Плотник потянулся к Тайтаро, как бы удерживая его от Пустоты, но Дзебу отвел его руки прочь прежде, чем они коснулись старого человека, как будто Тайтаро был уже мёртв и поэтому неприкосновенен.

– Святой! – заплакал Моко. – Все зиндзя сумасшедшие, я это видел несколько дней назад. Наверно, твоё согласие на смерть есть сумасшествие всех. Ты не можешь покинуть нас сейчас! Ты нужен нам!

– Это моё право – умереть, когда я выбрал, – сказал Тайтаро тихо. – Я заслужил это, и в какой-то день ты и Дзебу почувствуете то же, что я сегодня. Дзебу-сан, я передавал тебе всё, что мог сказать тебе. Я избавился от всех привязанностей к этому миру. Даже больше, я избавился от всех глупых страхов, что осаждают стариков. Мой выбор смерти верен для меня, Дзебу, так же, как твой выбор идти в Камакуру к госпоже Танико верен для тебя. Ты нужен мне не больше, чем тебе нужен Камень. Если ты хочешь совет, иди к монаху-дзен Ейзену, чей храм – неподалеку от Камакуры. Ты встречал его однажды, и он – давно уже один из нас.

Со вздохом Тайтаро поднялся и вскарабкался на несколько шагов к вершине утеса, где они располагались лагерем прошлую ночь. Он посмотрел на волны и на восходящее солнце. В следующий момент он сел, скрестив ноги и положив руки на колени. «Он посмотрел сейчас так, как никогда не смотрел на этом свете», – подумал Дзебу. Это было выше его сил. Он упал на землю. Первые несколько всхлипов прорвались сквозь стиснутые зубы. Когда слёзы побежали свободно из его глаз, он закричал, рыдая от боли и протеста.

Тайтаро обернулся и тихо посмотрел на него сверху.

– Очнись, очнись! Разве ты ребенок пяти лет от роду, чтобы так поступать? Или монах-зиндзя?

– Ты великий человек! Я уходил из мира во имя любви, – рыдал Дзебу. – Не покидай меня, прошу тебя! Ты дал мне выбор между жизнью и смертью несколько дней назад, и я выбрал жизнь. Ты хочешь посмеяться над моим выбором?

– Что ты сказал насчет любви – глупо, сын мой. Мир полон людей, которых ты любишь. Одно ты сказал верно. Я действительно высмеял твой выбор, если отказался сделать такой же выбор для себя самого. Жизнь и смерть – одно и то же для зиндзя.