Девственница - Деверо Джуд - Страница 10

– Поездка освежила меня, – мечтательно пробормотал он. – Монтгомери, возьми моего коня и дай ему двойную порцию овса.

Это драгоценное животное привело Роуана к ней!

Он погладил холку жеребца. Монтгомери подошел ближе.

– Они вообразили, будто вы не сможете позаботиться о себе, – с горечью прошептал он. Роуан потрепал мальчика по плечу.

– Сегодня я сумел бы позаботиться о целом мире, – заверил он и направился к шатру, но по пути остановился рядом с Дейром, высоким, молчаливым парнем с таким же бесстрастным лицом, как у Ксанте. Почему-то Роуану казалось, что Дейр презирает его не так сильно, как остальные.

– Ты слышал о женщине по имени Джура?

– Она дочь Тала, – поколебавшись, ответил Дейр.

– Моя сестра? – в ужасе ахнул Роуан.

– Не кровная. Король удочерил ее еще ребенком.

Роуан едва не заплакал от облегчения.

– Значит, мы не кровные родственники? – уточнил он.

– Нет, – покачал головой Дейр, пристально наблюдая за ним. – Джералт – твой брат по отцу. У него и Джуры одна мать.

А вот это не важно. Главное, что между ними нет кровного родства!

– Она тоже в гвардии? Как Силин?

Дейр снова поколебался.

– Да. Хотя Джура моложе.

– Она в самом расцвете молодости, – улыбнулся Роуан, – сколько бы ей ни было. Спокойной ночи.

Правда, ему долго не удавалось уснуть. Он лежал, подложив руки под голову, глядя в темноту и наслаждаясь воспоминаниями о каждой минуте, проведенной с Джурой.

Он, разумеется, женится на ней. Сделает своей королевой, и они вместе будут править Ланконией… или по крайней мере ириалами. Джура станет его воздаянием за отсутствие веры ланконийцев в своего правителя. И, как повелел Бог, станет ему супругой и опорой в жизни. Он просил Господа о знамении, и тот послал ему Джуру.

Перед рассветом, услышав шум в просыпавшемся лагере, он вышел наружу. На горизонте темнели окутанные дымкой горы. Воздух был свеж и прохладен. Ланкония никогда еще не казалась ему столь прекрасной.

Рядом остановилась Силин.

– Доброе утро. Я иду ловить рыбу. Не хочешь присоединиться?

Роуан долго смотрел на девушку, впервые осознав, что она стоит между ним и Джурой.

– Да, – кивнул он наконец. – Я пойду.

Они направились через лес к ручью.

– Сегодня мы доберемся до Эскалона, – сообщила Силин.

Роуан не ответил. Что, если король Тал будет настаивать на его женитьбе на Силин? Что, если от этого зависит, станет ли он королем?

Все наказания, изобретенные для него Фейланом, вдруг восстали и стиснули горло.

– Можно поцеловать тебя? – резко спросил он.

Силин испуганно вздрогнула и покраснела.

– То есть я думал, если нам все равно предстоит пожениться…

Он осекся, потому что Силин положила руку на его затылок и прижалась губами к губам. Поцелуй показался приятным, но Роуан не потерял головы и не был готов ради него подписать договор с самим дьяволом.

Он осторожно отстранился и улыбнулся ей. Теперь все встало на свои места. Именно Джуру предназначил ему Господь.

Они в дружелюбном молчании добрели до ручья. Роуан, занятый мыслями о Джуре, не замечал, как счастлива Силин. Она считала, что поцеловала будущего мужа, и была вполне довольна будущим браком.

Еще пять часов они ехали на северо-запад, пока не достигли Эскалона. Дорог практически не было, и Роуан поклялся прежде всего заняться именно дорогами. Ланконийцы проклинали четырнадцать телег с багажом, которые везли с собой Роуан и Лора. Они захватили мебель и все необходимое для ведения хозяйства. Кроме городских стен, ириалы не признавали других удобств и, путешествуя, брали с собой только то, что могло уместиться в седельных сумках. Роуан подозревал, что в поездках они крали еду у крестьян.

Эскалон раскинулся на берегах реки Сайар, изгиб которой представлял естественную защиту с двух сторон, а крутые склоны гор – с третьей. Двенадцатифутовая стена окружала город площадью в две квадратные мили. Внутри высилась еще одна стена, огородившая холм, на котором возвышался каменный замок, должно быть, принадлежащий Талу.

– Мы почти дома, – облегченно вздохнула Лора.

Филипп сидел в седле перед матерью. Маленькое личико побледнело и осунулось после многонедельного путешествия.

– Горячая еда, горячая ванна, мягкая постель и умный собеседник… после всех этих болванов, – мечтательно продолжала она. – Как по-твоему, придворные музыканты знают английские песни? Какие танцы здесь танцуют?

Роуан не знал ответа, поскольку Фейлан не считал нужным обсуждать ланконийские развлечения. Кроме того, отныне из всех удовольствий он признавал только прекрасную, восхитительную Джуру, самую совершенную из женщин, самую… Он мечтал о ней всю дорогу до города.

Их процессия почти не привлекла внимания. Город оказался грязным, забитым людьми и животными. Шум стоял невыносимый: стук железных молотков в кузницах, вопли разносчиков, уличные ссоры… Вонь была такая, что Лора поднесла к носу ароматический шарик.

– Где женщины? – прокричала она Ксанте, перекрывая гомон.

– Их нет в городе. Город для мужчин.

– А женщин вы где-то запираете? – бросила она. – Не выпускаете их на воздух и солнце?

Дейр обернулся к ней и удивленно поднял брови.

– Мы роем ямы на склонах гор и держим их там, – с серьезным лицом пояснил Ксанте. – Раз в неделю бросаем им волка. Если им удается убить его, значит, есть чем утолить голод. Если же нет – волку позволено задрать любую из тех, кто на него нападает.

Лора ответила яростным взглядом, не зная, можно ли ему верить.

В северо-восточном углу города, в наиболее защищенном месте, поднималась каменная твердыня замка Тала. Замком, впрочем, его было трудно назвать. Сооружение было более низким, более длинным и совершенно неприступным. Камни были так же темны, как сами ланконийцы.

Перед крепостью возвышалась еще одна каменная стена, толщиной в восемь футов и высотой – в двадцать. В стене виднелись ржавые железные двойные ворота, увитые лозами. Слева были врезаны еще одни ворота, достаточно широкие, чтобы пропускать по одному всаднику.

Ксанте выкрикнул приказ, и ланконийское войско вытянулось в длинную линию, готовясь двинуться к узким воротам.

– Подождите! – окликнул Роуан. – Нам придется воспользоваться двойными воротами, чтобы прошли телеги.

Ксанте развернул коня и оказался лицом к лицу с Роуаном. Судя по всему, его терпение лопнуло. Он выглядел человеком, которого вынудили заботиться об избалованном, глупом, капризном ребенке.

– Телеги не пройдут. Их нужно разгрузить, а ту мебель, которая не пройдет сквозь ворота, придется разобрать.

Роуан скрипнул зубами. Он тоже был на грани взрыва. Неужели эти люди нисколько не уважают человека, которому предстоит стать их королем?

– Прикажи своим людям открыть двойные ворота.

– Они не открываются, – пренебрежительно бросил Ксанте. – Их не открывали сто лет.

– Значит, давно пора это изменить! – прогремел Роуан, возмущенный наглостью этого человека. Обернувшись, он увидел четверых мужчин, несущих длинное бревно в мастерскую плотника. – Монтгомери!

– Здесь, сэр! – счастливо ответил оруженосец, обожавший делать ланконийцам назло.

– Бери это бревно и открывай ворота.

Трое рыцарей мгновенно очутились на земле. Им не терпелось насолить ланконийцам, поэтому они схватили за шиворот шестерых самых крепких на вид работников и велели действовать бревном как тараном.

Роуан неподвижно сидел в седле и наблюдал, как люди снова и снова атакуют старые ржавые ворота. Но они не поддавались. Он не смел взглянуть в лица ухмылявшихся ланконийцев.

– Ворота заделаны наглухо и не откроются, – снисходительно пояснил наконец Ксанте.

Роуан давно уже понял, что с воротами связано некое суеверие, но решил, что умрет, прежде чем спросит, в чем дело. Кроме того, необходимость перевесила любое примитивное суеверие этих надменных людей.

– Я открою ворота, – повторил он, спешившись и по-прежнему не глядя на ланконийцев. С ним были его боевой конь и кони рыцарей, огромные, тяжелые животные, способные тянуть непосильный груз. И поскольку с тараном ничего не вышло, он решил обвязать цепями ворота и с помощью коней вырвать их из стены.