Черная моль (Черный мотылек) др.перевод - Хейер Джорджетт - Страница 65

Трейси опустился на диван рядом с ней, закинул руку за спинку, пальцы его касались плеча девушки. Диане понадобилось все самообладание, чтоб не вскрикнуть. Она чувствовала себя совершенно беспомощной, загнанной в ловушку, и нервы ее были на пределе.

— Ну, довольно, девочка. Хватит играть словами. Подумайте хорошенько, стоит ли на меня сердиться?

Она сидела неподвижно и прямо и молчала.

— Я люблю вас… О, вы опять содрогаетесь. Но однажды… Наступит день и вы станете относиться ко мне иначе.

— И вы называете это любовью, ваша светлость? — воскликнула Диана, терзаемая страхом и чувством полной беспомощности.

— Ну, во всяком случае, чем-то вроде того, — невозмутимо ответил он.

— Да помоги вам тогда Господь! — снова содрогнулась она, думая о том, другом, чья любовь была совсем иной.

— На все Его воля, — вежливо согласился герцог. — Однако мы отвлеклись от темы. Условие таково: вы можете немедленно, сейчас же получить ключ… и удалиться в свою комнату… но прежде должны обещать, что завтра же, слышите, завтра же, мы поженимся.

Она побелела и собралась было встать, но тонкие белые пальцы впились ей в плечо и заставили остаться на месте.

— Нет, дорогая. Ничего не выйдет, сидите тихо.

Самообладание начало покидать Диану, она старалась стряхнуть с плеча эту ненавистную руку.

— О, вы злодей, негодяй! Отпустите меня, немедленно!

— Только после того, как вы дадите слово, дорогая.

— Мое слово — нет! — крикнула она. — Тысячу раз нет!

— Подумайте…

— Я уже подумала. Я скорее умру, чем стану вашей женой!

— Что ж, такой вариант возможен. Однако мне все же кажется, что смерть не должна стать вашим уделом, моя прелесть, — продолжал мурлыкать в ухо зловещий голос. — Подумайте хорошенько прежде, чем ответить. Не лучше ли выйти за меня со всеми вытекающими отсюда выгодами и почестями, чем…

— Вы дьявол! — прошептала она и стала озираться в поисках пути к отступлению.

Окно было открыто — ветер раздувал шторы — но дорогу к нему преграждал герцог.

— И все же вы не торопитесь с выводами, дитя мое. Помните: завтра будет поздно! У вас всего один шанс. Честно сказать, — он потянулся к табакерке, — честно признаться, лично мне все равно, будете вы моей невестой или нет…

Резким движением Диана высвободилась и метнулась к окну. В какую-то долю секунды Трейси оказался на ногах, поймал ее и развернул к себе лицом.

— Не спешите, дорогая. Так от меня не уйти.

Обняв девушку за талию, он привлек ее к себе. Диану затошнило от страха и что было силы она ударила его по лицу.

— Пустите! Как вы смеете!.. О, ради Бога, ну отпустите же меня!

Но он лишь крепче прижал ее к себе, одна рука, словно клещи, придерживала запястье, другой он обнимал ее за плечи.

— Нет уж, придется вам остаться, — улыбнулся он со злорадством, жадно оглядывая ее прекрасное гневное лицо. Огромные карие глаза сверкали, чувственные губы вздрагивали в гримасе отвращения. Секунду он любовался ей, а потом нагнулся и впился губами в алый рот.

Диана была не в силах ни сопротивляться, ни кричать. Томительная дурнота навалилась на нее, в голове все помутилось. Бедняжка едва дышала.

— Нет, клянусь Богом, уже поздно… — пробормотал герцог. — Вам лучше остаться, мадемуазель. У вас просто нет другого выхода…

И тут случилось непредвиденное. В последнем отчаянном усилии высвободиться Диана произнесла вслух имя того, кто, как она считала, находится в сотнях милях, где-то страшно далеко, за морями, и в ту же секунду ей ответил хрипловатый, полный холодной ярости голос:

— Вы ошибаетесь, Бельмануар!

Чертыхнувшись, Трейси отпустил девушку и развернулся.

На фоне темного окна со шпагой в руке и угрожающим блеском в синих глазах стоял милорд.

Трейси не сводил с него глаз, на лице его застыло выражение крайнего изумления.

Диана, едва веря своим глазам, потрясенная этим чудесным спасением, слепо шагнула к Карстерсу.

— Слава Богу! Слава Богу! О, Джек! — воскликнула она.

Он подхватил ее в объятия и бережно усадил на диван.

— Неужели вы сомневались, дорогая, что я приду?

— Но я думала… вы во Франции! — прорыдала она и уткнулась лицом в подушки.

Карстерс обернулся к герцогу.

Трейси, оправившись от первого потрясения, разглядывал его через лорнет.

— Вот уж поистине нечаянная радость, милорд, — насмешливо и высокомерно протянул он.

Диана, удивленная этим обращением, вскинула глаза на Карстерса.

— Я заметил, что шпага ваша в углу, прямо у вас за спиной, герцог! — бросил Джек и, подлетев к двери, повернул ключ в замке, а потом сунул его в карман.

Диана едва узнавала его сейчас: ни следа добродушия в сверкающих синих глазах, во всех движениях и манерах — ни капли мягкости и обходительности, обычно присущих мистеру Карру. Лицо его было бледным, как мел, рот превратился в плотную линию, ноздри раздувались.

Герцог с напускной небрежностью пожал плечами.

— Но, Карстерс, дорогой, почему собственно я должен драться с вами? — заметил он, уже, казалось, ничуть не смущенный этим неожиданным вторжением.

— Я предвидел этот ответ, ваша светлость. А потому изволил захватить вот это!

И с этими словами Джек швырнул ему шпагу, которую держал в руке. Она вонзилась в деревянный пол и задрожала.

Трейси с самым бесстрастным выражением лица взял ее в руки и взглянул на рукоятку.

Пальцы его конвульсивно сжались. И он устремил пронизывающий взгляд зеленых глаз на Джека.

— К вашим услугам, — вежливо ответил он и положил шпагу на стол.

Злобный блеск в глазах милорда немного угас, в уголках рта заиграла торжествующая улыбка. Он быстро скинул сюртук из тонкого бархата, затем — жилет и ножны, стянул тяжелые сапоги для верховой езды, заляпанные грязью, и подвернул манжеты рубашки, ожидая, когда герцог будет готов.

Словно во сне наблюдала девушка за тем, как отодвинули в сторону стол, как отмеряли расстояние, потом послышался звон стальных клинков.

Описав несколько осторожных кругов вокруг противника, милорд устремился в атаку, делая быстрые выпады и уворачиваясь от встречных ударов. Он изящно парировал несколько молниеносных и очень опасных выпадов герцога, издавая при этом короткие еле слышные смешки.

Полураскрыв губы и широко распахнув глаза, следила Диана за каждым их движением. Несколько раз ей казалось, что Карстерса того гляди пронзит острие, но всякий раз, словно по волшебству, он уворачивался и снова скрещивал с герцогом шпагу.

Один раз Трейси, сделав выпад, все же удалось пробить защиту противника и кончик его клинка распорол батистовый рукав рубашки милорда. Карстерс отступил, взмахнув шпагой, и, прежде чем Трейси успел обрести равновесие, ответил сокрушительным выпадом, высоко держа запястье. Кончик клинка устремился прямо герцогу в грудь.

Диана, закрыв глаза, ожидала услышать глухой стук падающего на пол тела Трейси, но его не последовало; вместо этого послышался топот и звон стали и, открыв глаза, она увидела, что герцог снова парирует удары милорда, причем делает это с необычайной легкостью и проворством.

Карстерс понимал, что долго ему не продержаться. Плечо, утомленное долгой скачкой, ныло просто невыносимо, запястье потеряло прежнюю гибкость. В голове стоял звон, и напрасно он старался игнорировать эти симптомы. Но глаза его по-прежнему сверкали боевым задором и неукротимым стремлением разделаться с противником.

Герцог, хотя и двигался несколько тяжеловесно, но фехтовал с почти сверхъестественным мастерством, безжалостно теснил соперника и казался неутомимым.

Карстерс же, напротив, двигался легко и быстро, точно пантера, в каждом движении его гибкого тела сквозила угроза.

Внезапно он сделал ложный выпад, направляя удар вовсе не туда, куда ожидал герцог. Тот отступил, когда Джон с неуловимой глазу быстротой взмахнул шпагой в той же позиции и клинки их скрестились. Трейси сделал стремительный выпад на всю длину руки и на белом рукаве у плеча милорда расплылось темно-красное пятно.