Беспечные (ЛП) - Уэст Присцилла - Страница 46

Я позволила себе чуток расслабиться. Если Коннор хотел немного поболтать и притвориться, что у нас не было никакого прошлого… отлично.

— Работаю. Главным образом, в Нью-Йорке, — сказала я не без гордости. — У меня отличная работа в финансовом районе города, но на этой неделе я в командировке.

— В Нью-Йорке. — Коннор поднял брови и покачал головой. — Я был рад выбраться из той крысиной возни. Чёрт, да даже Эл-Эй куда спокойнее. Во время моей первой стажировки в Нью-Йорке, мы втроём каждый день просыпались в половину пятого утра, чтобы узнать, кому быстрее всех удастся принести кофе старшим партнёрам.

Я не смогла удержаться от маленького тайного чувства удовлетворения — я смогла остаться в городе, от которого он сбежал.

— Думаю, многим просто тяжело на Манхэттене, — самодовольно улыбаясь, сказала я.

Я ожидала, что он рассердится, но Коннор лишь рассмеялся.

— Вот та самая улыбка Райли, которую я хотел увидеть, — сказал он. — И характер. Я скучал по этому.

— Это исчезло не просто так.

— Я знаю. — Он шагнул ещё ближе, его голос звучал мягко. — Просто, знаешь, в последнее время я часто думаю о тебе.

— Мне это не интересно. — Я сделала шаг назад, глядя вниз, чтобы не споткнуться об один из проводов, разбросанных по всему павильону. Джакс и остальные члены группы были уже в смирительных рубашках, режиссёр снимал, как они извиваются на съёмочной площадке — и я была рада, что Джакс не смотрел в мою сторону.

— Есть кое-что, что я давно хотел тебе сказать. Я много думал об этом, и ты заслуживаешь это знать.

Я ещё крепче прижала руки к груди.

— Послушай, что бы это ни было, я не хочу знать. Было приятно увидеться с тобой, Коннор.

— После того, как мы расстались, я обнаружил, что являюсь сексоголиком, — выпалил он, причём достаточно громко, и мне даже пришлось оглянуться, чтобы удостовериться, что его никто не услышал.

Сексоголик? И как это, чёрт побери, со всем соотносится?

— Нет, Коннор, — сказала я, повышая голос от злости. — Ты эгоцентричный, манипулирующий людьми лжец.

Он вытянул руки, сдаваясь.

— Эй, да, я это заслужил. — Он сделал паузу, а потом сказал: — Я лишь хотел, чтобы ты знала, что я записался в программу. Я уже на Девятой ступени.

Я закатила глаза — не удержалась.

— Перестань.

— Ух ты, Райли, я ожидал от тебя чего-нибудь получше. — Его голос звучал насмешливо.

Он хочет поговорить о том, чтобы я вела себя получше? Я ошарашено посмотрела на него.

— Что?!

— Можешь злиться на меня, если тебе так хочется, — сказал он, слова плавно соскальзывали с его языка. — Но та Райли, которую я знал, по крайней мере, позволила бы мне извиниться. Да ты хоть знаешь, что представляет из себя Девятая ступень?

Я уставилась на съёмочную площадку, отвернувшись от Коннора.

— Нет.

— Девятая ступень означает, что я должен по возможности загладить свою вину перед теми, кому причинил боль. — Он шагнул в поле моего зрения, нахмуренный, что делало его похожим на грустного щенка. — Рай, я обидел тебя. Я знаю, что обидел.

Я понизила голос, надеясь, что он сделает то же самое.

— Коннор, тебе не нужно этого делать

Мне было плевать на то, что он хотел извиниться. Я не хотела его прощать. Меня до сих пор трясёт, когда я вспоминаю, как закончились наши отношения.

На съёмочной же площадке режиссёр кричал членам группы:

— Отлично, теперь прорывайтесь через двери!

И в это же мгновение все камеры открылись, каждый член группы выскочил со своим инструментом, оставив позади смирительные рубашки. Зомби тут же пустились за ними в погоню. Я демонстративно наблюдала за всем этим, лишь бы не смотреть на Коннора.

— Райли, серьёзно, выслушай меня, — сказал он. — Я же пытаюсь извиниться. Я лгал тебе. Я изменял тебе. Из-за своей зависимости я творил ужасные вещи, и я сожалею о каждой частичке боли, что причинил тебе мой недуг.

От отвращения я сморщила нос. Даже его извинение звучало как увёртка, отчаянная попытка избежать ответственности. Мне так и хотелось сказать ему, что это не его «недуг» причинил мне боль — это были его поступки. Но ещё больше мне хотелось, чтобы он просто убрался отсюда.

— Извинения приняты, — без всякого выражения сказала я. — Тебе что, не нужно работать?

— Выслушай меня, — сказал он, протягивая руку к моему плечу. — Как раз на прошлой неделе я думал о тебе, мечтая о том, чтобы у меня был номер твоего телефона, и тогда я смог бы загладить свою вину. И вот, на тебе, я встречаю тебя здесь. Это вроде как судьба.

Громкий голос с бостонским акцентом, принадлежавший режиссёру, прервал наш разговор:

— Эй, Джакс, удели внимание съёмкам, — говорил он. — Рыженькая никуда отсюда не денется.

Внезапно я почувствовала себя в замешательстве. Джакс, казалось, смотрел на сцену, но на самом деле наблюдал за мной? Что он подумал — и видел ли он, как Коннор пытается коснуться моего плеча и встать поближе?

Я в негодовании сбросила руку Коннора.

— Это не судьба, Коннор. Это к несчастью. И в любом случае, ты слишком опоздал — я продолжаю жить дальше.

Он сморщил нос и поднял бровь.

— О, неужели? И кто же он?

Дерьмо. Я слишком много ему сказала, и мне совсем не хотелось разбалтывать Коннору, что я переспала с будущей рок-звездой Америки. Я сжала губы.

— Это не твоё дело.

— Готов поспорить, он не может дать тебе то, что могу я. Помнишь, как ты всегда хотела поехать на Ибицу?

Не смей, Коннор. Только не нужно вот этого.

— Ну да, — сказала я, мои глаза начали наполняться слезами. — В то Рождество я была в полной готовности отправиться туда, но ты порвал со мной. Спасибо, что напомнил.

— Что ж, не расстраивайся так, мы ещё можем поехать, — сказал он, его грудь прямо-таки раздувалась от его эго. — Я еду туда по работе, чтобы заполучить контракт с одним из самых лучших режиссёров — но не могу сказать тебе, с кем. Никогда не знаешь, кто может услышать.

Я ответила ему своей самой лучшей «а мне насрать» улыбкой.

— Мне плевать. С этими мечтами покончено, Коннор.

Развернувшись на каблуках, я тронулась в сторону выхода.

— Райли, не уходи от меня, — взмолился он. — Я до сих пор ношу вот это. Помнишь, когда ты мне его подарила?

Он держал в руках серебристый брелок для ключей с Эйфелевой башней — настоящая безвкусная безделушка для туристов, но я купила её ему как раз перед тем, как всё полетело в тартарары. Я тут же остановилась на месте и, охваченная воспоминаниями, опустила взгляд.

— А помнишь, что я подарил тебе? — Он подошёл ближе ко мне, наши лица были совсем рядом. — Мы ещё можем всё наладить.

Я ощутила волну паники и сунула руку в карман, чтобы взять свои таблетки, но тут же вспомнила, что оставила их в автобусе. Везёт как утопленнику — особенно если учесть, что я начала их принимать именно из-за Коннора.

Я в ярости резко повернулась к нему.

— Позволь мне внести ясность, — сказала я, чувствуя, как затряслись мои руки. — Убирайся из моей жизни, Коннор. Мне плевать, куда ты ездишь, плевать, что ты делаешь. Просто отстань от меня, чёрт побери.

Его рот искривился в злой усмешке.

— Боже, хоть ты во многом изменилась, но по-прежнему остаёшься такой же невменяемой, как я тебя помню.

Я сдержала рвотный позыв.

— А ты стал ещё большим самовлюблённым нарциссом.

— Мило. Очень мило, Райли. — Его голос зазвучал громче от негодования и ярости. — Я хотел извиниться, а ты начала двигать свой параноидальный психотрёп. Ты всегда была первоклассной су…

БАМ! В череп Коннора сбоку врезался кулак, и тот упал на пол.

— Какого хера? — прокричал он, хватаясь руками за голову.

Татуированная загорелая рука, которая его ударила, могла принадлежать лишь одному человеку.

— Джакс! — испуганно произнесла я.

Он появился незаметно для меня — а это значило, как в замешательстве осознала я, что мы с Коннором устроили ещё большую сцену, чем я представляла.