Тусовка класса «Люкс» - Шрефер Элиот - Страница 50

Девочки напоминают манекенов для авто-краш-тестов или участников суперавангардной рок-группы.

Первой подошла Октавия, топая по тротуару, словно разобиженный ребенок; она прошла мимо Ноя и Олены, не говоря ни слова. Следом за ней по замусоренному асфальту бодро шагала Таскани. Она сбросила шлем и заговорила, захлебываясь от восторга: «С ума сойти, вот это было супер, а Ной когда-нибудь пробовал каньонинг? » Она прыгнула с высокой-превысокой скалы, – сначала так страшно трусила, но потом все-таки прыгнула, и все смотрели, а Октавия чуть в обморок не упала. А что, Ной специально придумал, будто у них кончилась еда? Потому что это было супер, и весь поход просто супер, прямо чистый адреналин. «А это вы видели? » Она спустила с плеча гидрокостюм и продемонстрировала жуткий синяк, багровый, с желто-зелеными краями. А сейчас ей надо быстренько это снять, они обещали вернуть костюмы.

63. Снято по настоянию Таскани. Синяк крупным планом. Огромный разноцветный кровоподтек с запекшейся сукровицей, похоже на нарисованную сепией старинную карту, протянувшуюся от мочки уха до ключицы. Перебитые сосуды напоминают озера и реки, желтые, голубые и пурпурные пятна – горные цепи и неизведанные земли. На губах играет гордая улыбка.

Таскани страстно желала запечатлеть себя с этим сувениром, этим доказательством того, что она пережила приключение, соприкоснулась с мощной и незнакомой силой, и эта сила ударила ее и оставила след на ее горле.

Ной же, глядя на этот снимок, думал только о докторе Тейер и альтернативных путях заработка.

9

Ной. Правильно ли я поняла, что вы заставляли Таскани прыгать в речку и бросаться в водопад? Позвоните мне, как только получите это сообщение. Это доктор Тейер.

Получил он это еще прежде, чем добрался домой из аэропорта. Сев за кухонный стол, он еще раз взвесил, какой документацией обладает. Наготове были путеводители и расписания полетов, гостиничные квитанции, инструкции бюро путешествий, выполненные Таскани контрольные, его контракт, учебные пособия. Олена предложила ему услуги секунданта, вызвавшись подавать ему то или иное оружие, которое могло ему потребоваться в ходе телефонной битвы, однако в целях достижения наибольшей естественности было решено, что Ной позвонит, пока Олена будет в душевой. Звук хлещущей на линолеум воды – тонкие стены не заглушали его, а только Рождали гулкое эхо – успокаивал его; а может, то было осознание, что Олена рядом.

Доктор Тейер сразу же сняла трубку.

– Здравствуйте, Ной, – сказала она сердито, но с проскользнувшей в голосе веселой ноткой.

– Здравствуйте, доктор Тейер, – ответил Ной. -Полагаю, вы слышали о том, что случилось. Невероятно, правда?

Он решил прибегнуть к привычному «удивлению» («что за необычное стечение обстоятельств!»), сочтя этот тон лучшей своей защитой.

– Да. Я слышала об этом, – в трубке послышалось потрескивание, – и что вы об этом думаете?

– Что я думаю? – пробормотал он, пытаясь понять, шутит она или сердится. – Я думаю… поездка прошла очень удачно.

– Очень удачно? Что вы имеете в виду?

Психотерапевт перешла в наступление.

– Ну, Таскани очень довольна собой. Первоначально она была не в восторге от путешествия, но потом все происходящее захлестнуло ее.

– Захлестнуло. Уточните, что вы хотите этим сказать.

Она считала его своим пациентом, вновь прибывшим постояльцем палаты для душевнобольных. В бессильной ярости он уставился в столешницу.

– Как дела у Таскани? – спросил он наконец.

– Про Таскани могу сказать, что она, по всей видимости, врезалась в скалу на скорости сорок пять миль в час.

– Да, возможно.

– Октавия была в ужасе. Она сказала, что Таскани закружилась над водопадом, ударилась о скалу и перевалилась через уступ, едва не переломав при этом руки и ноги.

– Я не сомневаюсь, что во впадине было много воды.

– Думаю, все, что мне хочется знать: где были в это время вы?

– Видите ли, я был с Оленой…

– С Оленой?

– Девушка, которая нас сопровождала.

– Ах да. Таскани не называла ее имя. Прошу вас, продолжайте.

– Мы с Оленой были в отлучке… в горах… мы пошли… Таскани уже рассказывала вам об этом?

– Вероятно.

– Тогда я думаю, вы знаете, что у нас закончилось продовольствие. Мы с Оленой отправились на поиски.

– Да-да, дайте-ка я сама доскажу остальное. – Голос у нее прервался, и она зарыдала. Или нет, засмеялась. Смех напоминал сухой затяжной кашель. – Ох, не могу, простите. – Смех затихал, возобновлялся, снова затихал. – Вы и эта девушка бродили по лесу в надежде – хо-хо! – подстрелить кролика или кого там, а может, встретить добрую фею – ха-ха! – а вместо этого нашли французскую тюрьму строгого режима, а там только вас и дожидались, и вы тут как тут, подошли и стучитесь в ворота, а тем временем ваш проводник Бен-как-там-его думает, что вы сгинули или заблудились…

– Мы действительно некоторое время отсутствовали…

– И когда он встретил ораву людей, которые сплавлялись по рекам, он решил: «Почему бы и нет?! Мы с Таскани и Октавией тоже будем сплавляться по рекам как бревна!» – Доктор Тейер разразилась неудержимым смехом. Эта странная веселость смягчила настороженность Ноя, и скоро он уже смеялся вместе с ней.

– Уверяю вас, – говорила доктор Тейер, – в Хэмптоне вы ни с чем подобным не столкнетесь. Может, и мне стоило с вами поехать.

– Я боялся, что вы рассердитесь, – сказал Ной. Доктор Тейер перестала смеяться.

– А кто вам сказал, что я не сержусь? В смехе Ноя появились нервные нотки.

– В самом деле, Ной, я могу подать на вас в суд.

– В суд!

– Ох, да успокойтесь вы, Ной, я шучу. Не принимайте это так близко к сердцу. – Доктор Тейер снова засмеялась, но на этот раз смех прозвучал деланно, как его небрежная, откровенно фальшивая имитация. – Нет, правда, Таскани хорошо провела время. Уж не знаю, какие там успехи она сделала во французском, но время она провела хорошо. Полагаю, это самое главное. Октавия немного напутана, но это уже проблемы семейства Каротенуто.

– Рад слышать, что Таскани довольна.

– Однако, видите ли, имеются и более серьезные последствия. Боюсь, Агнесс покинула нас.

– Ох, – сказал Ной, – вот как? – Он говорил медленно, не зная, какой тон выбрать – траурный или бодрый. Говорить с доктором Тейер значило постоянно обдумывать, что ему следует чувствовать, – вместо того, чтобы чувствовать по-настоящему, – и если бы он начал раскрывать свои истинные ощущения, он бы перешел на крик и не смог остановиться.

– Это назревало давно, – продолжала доктор Тейер, – я не собираюсь винить во всем вас. Хотя эта идея с путешествием, конечно, сделала свое дело. Она перестала отвечать на мои звонки. И если даже она вдруг решит позвонить, сейчас уже поздно. Разумеется. Я освободила ее от ее обязанностей.

– Мне очень жаль.

«Траурный, самое то».

– Да! – Доктор Тейер вдруг снова разразилась смехом. Ной съежился, словно от страха. – Не сомневаюсь, у нее есть что сказать вам. Но я же говори, это не только ваша вина. Просто я не уверена, как следует поступить.

– Найти ей замену в такой короткий срок будет, наверное, непросто?

– О, для этого есть агентство, волноваться не о чем, но спасибо за притворное сочувствие. – Она снова засмеялась, будто ворон закаркал. – Но я подумываю о другом. Мне нужно все обдумать, а потом я сообщу вам.

– Э… что ж, ладно, – произнес заинтригованный Ной.

– Доброй ночи, Ной. Увидимся в понедельник.

Ной выключил мобильник и перевел дух. Если не считать эксцентричного злого смеха доктора Тейер, разговор прошел хорошо. Ему было жаль Агнесс, и он хотел позвонить ей, но не знал ни ее номера, ни фамилии. Вся прислуга в доме Тейеров имела только имя, и выяснить, кто кем был в реальной жизни, не представлялось возможным.