Тусовка класса «Люкс» - Шрефер Элиот - Страница 71

12

– Я не могу это сделать, старик, ну не могу я. – Дилан прижался к дверце машины.

Сжимавшие руль пальцы Ноя побелели. Он сочувственно посмотрел на Дилана, в то же самое время зорко, напряженно поглядывая на зеленые лужайки школы Горацио Манна. Несмотря на уверенность, что поступает правильно, он не мог избавиться от ощущения, что совершает ошибку.

– Конечно, можешь. Тебе нужно набрать всего на двадцать баллов больше. Это плюс два-три верных ответа, не больше.

Дилан уставился на крышку бардачка, потом глянул на зеленевшие в лучах утреннего солнца газоны школы Горацио Манна.

– Вот дерьмо-то. Ты по уши в дерьме, помяни мое слово.

Когда прошлой ночью Ной посадил его к себе в машину, Дилана обуяла ярость. Но снотворное сделало свое дело, и утром он проснулся в квартире Ноя бодрым и отдохнувшим.

– Это твой последний шанс сдать экзамен, Дилан. Я его сдавать за тебя не собираюсь, и твоя мать уже не успеет никого нанять. А я и так уже по уши в дерьме, так что меня пугать не надо. Иди и сдай свой чертов экзамен.

– Зачем ты это со мной делаешь? – спросил Дилан.

– Ты должен сдать его сам. Если ты не сделаешь это сам, то вся твоя будущая учеба – это лажа. Ты должен начать ее правильно.

– Отвези меня домой. Ты меня уже достал. Я уже просек твой идиотский план. И я не хочу ни в какой колледж, потому что ты этого хочешь. Так что отвези меня домой, черт бы тебя побрал. – Дилан щелкал замочком бардачка.

– Послушай, тебе нужно только сосредоточиться. Ты сегодня хорошо выспался, мы все это повторяли…

– Что? Да я ни хрена не петрю! У меня ж ни одного шанса!

– Да от тебя же не много требуется! Каких-то 1580 баллов! И вот как ты их заработаешь: каждая математическая секция содержит двадцать задач. Забей на пять самых трудных и правильно реши пятнадцать легких. Из предложений тебе достаточно правильно дополнить всего лишь половину. На чтении сосредоточься, используй сэкономленное время. Попытайся. У тебя получится. Правда.

Дилан рванул ремень безопасности:

– Ты придурок.

– У тебя получится. Да у тебя и нет выбора. Мы уже приехали, и ты есть в списке. Отступать некуда. И на этот раз у тебя все получится.

Дилан ударил кулаком по дверце.

– Ты придурок! – прорыдал он.

– Брось. Просто иди и сдай экзамен. Тоже мне великое дело. Два миллиона ребят, кроме тебя, как-то же с этим справляются.

– Это типа шантаж, или как там это называется…

– Значит, я шантажирую тебя, чтобы ты сдал свой собственный СЭТ? Ладно, пусть это будет шантаж.

Дилан открыл дверцу, поставил ноги на тротуар. Ной включил зажигание. Дилан повернулся к нему. Дверца ударила по его забинтованной лодыжке.

– Подожди. Нет, правда, может, ты все-таки сдашь? Мы даже уже сделали тебе липовое удостоверение.

– Нет. Иди на экзамен.

Дилан ударил себя по здоровой ноге и посмотрел на школу. Тут его узнала проходившая мимо девушка. Дилан вяло махнул в ответ. Он сноба повернулся к Ною:

– По крайней мере подождешь меня? Чтобы я знал, что ты где-то здесь?

Ной выключил зажигание и медленно вынул ключ.

– Да, – спокойно ответил он, – я подожду тебя, если ты хочешь.

– Ладно.

Теперь, когда он понял, что уломать Ноя не получится, Дилан, казалось, ощутил прилив энергии. Он сделал глубокий вдох и выбрался из машины. Поскольку на больной ноге у него все еще была шина, ему было не так-то легко выбраться на тротуар со всеми своими калькуляторами и карандашами. Ной достал ему с заднего сиденья костыли. Дилан неуверенно улыбнулся. Ной хотел помахать в ответ, но Дилан уже отвернулся. Прижимая к ручке костыля регистрационный билет, Дилан заковылял к зданию школы. Та девушка, что ему помахала, дожидалась у входа; она помогла Дилану войти. Они вместе скрылись за дверью.

Ной отстегнул ремень и откинулся на спинку сиденья. Вот уже несколько лет, как он бросил курить, но сейчас он бы не отказался от сигареты.

Молодой человек в потрепанном «датсуне» на школьной парковке (сигарета была бы последним штрихом) – разве не чудесная иллюстрация преемственности поколений?

Он смотрел, как прибывают манновские вундеркинды. Они доставали пропуска, двое спорили о более точном определении слова «дремота». На всех были самые обычные легкие тренировочные брюки и футболки, но уж очень они выглядели подтянутыми, уж больно нарочито были растрепаны у них волосы. Каждый из них сделает все, что сможет, и ни один не признается, что сделал все, что мог. Они специально прошли неблизкий путь пешком, чтобы выглядеть как можно более непринужденно.

Когда мимо перестали проходить ученики, Ной открыл дверцу и вышел на идиллический пришкольный газон. Он слушал, как шелестит листва под его ногами, как жужжит вдалеке газонокосилка. У него было три с половиной часа и никаких дел, кроме того, чтобы бродить по кампусу и думать.

Прошлой ночью он почти не спал и слишком много выпил. Федерико было трудно уломать, потребовалось шесть банок пива, чтобы он согласился. Без его помощи Ной обойтись никак не мог: консьержи знали Федерико как друга Дилана и впустили его в дом в десять вечера, не спрашивая разрешения у Тейеров-старших. А Дилан не раздумывая проглотил все снадобья, что принес Федерико, тем более что это были снотворные пилюли и бета-блокаторы. А потом они увезли Дилана в Гарлем, чтобы он как следует выспался перед экзаменом. Другого выбора у них не было: доктор Тейер не верила в своего сына, она никогда не даст ему сдать экзамен самостоятельно – просто наймет кого-нибудь другого. Значит, оставалось согласиться с ее планом – и действовать по собственному усмотрению. Но все же это было только отговоркой, и Ной содрогался всякий раз, как на него накатывалось осознание значительности того, что он совершил.

Ной сел под дерево. Мысли текли по одному и тому же кругу: страх перед тем, что ему придется нести ответственность за содеянное, гордость за то, что он выбрал нравственный путь, сомнение в том, что этот путь такой уж нравственный, страх перед ответственностью, гордость… Он прилег на влажную мягкую траву и моментально уснул.

Его разбудило жужжание – косилыцик работал уже в нескольких метрах от него. Он вскочил на ноги: на землю упали увядший лист и пара гнилых желудей. Он взглянул на часы: СЭТ вот уже час как закончился. Дилан уехал без него. Он немного постоял, пошатываясь, прошмыгнул мимо садовника-латиноса и пошел к своему «датсуну».

Узнать, как справился Дилан, было нелегко. Он не отвечал на звонки ни Ноя, ни Федерико. Звонить доктору Тейер отпадало само собой. И от других своих учеников он тоже не мог ничего узнать, потому что у него больше не было других учеников. В понедельник ему позвонил Роберт и сказал, что поступил анонимный звонок от кого-то из родителей с извещением, что Ной требовал оплачивать уроки в частном порядке и хотел открыть собственное агентство. Ною больше не будут давать учеников. Прощальный залп доктора Тейер, и как раз в ее стиле. За этим сообщением следовало другое:

Ной? Это Кэмерон. Здравствуйте, здравствуйте. Помните меня? Вы еще готовили меня к СЭТу. В общем, мы получили совершенно дикое письмо от Вашего агентства, что Вы вроде бы заболели, и я хочу узнать, всели в порядке. И они прислали мне другого репетитора, старуху, и у нее изо рта пахнет. И вообще она зануда, просто мука какая-то. У меня в июне выпускной по математике, может, Вы поможете мне подготовиться, хотя Ваше агентство говорит, что Вы чуть ли не умерли. Позвоните мне, ладно? Увидимся.

В тот же день Ной встретился с Кэмерон. 80 тысяч доктора Тейер по-прежнему лежали на его счете, только вот воспользоваться ими он никак не решался, счета у него были просрочены, а живые деньги он мог получать только от занятий. К тому же ему хотелось увидеть Кэмерон. Узнав, что он и не думал болеть, она удивилась.