Тусовка класса «Люкс» - Шрефер Элиот - Страница 73

Заметив Ноя, она инстинктивно повернулась к нему, и стало похоже, будто она подзывает его, а не такси. Она подняла и опустила руку.

Ной прибавил шаг. Она покорно, терпеливо ждала его.

Они стояли лицом к лицу. Как и Олена, она понимала его без слов. Он знал, что она хочет ему что-то сказать, и притом была бы счастлива оказаться в любом другом месте – только не здесь.

Увидев, как они смотрят друг на друга, консьерж, не тревожа их, прошел мимо и вышел на мостовую. Прищурившись, он смотрел куда-то вдаль, лицо его, полускрытое козырьком фуражки, было непроницаемым.

– Как вы поживаете? – спросил Ной.

Она кивнула – вежливо, но давая понять, что прибегни она к словам – Ною бы не поздоровилось.

– Я слышал, Таскани поступила в Хэмпширскую академию, – сказал Ной, – пожалуйста, поздравьте ее от меня.

Ему было неловко разговаривать с доктором Тейер в такой официальной манере. Увидеть ее было все равно что увидеть любовницу спустя месяцы после разрыва – это было то, с чем смириться невозможно и что нельзя высказать.

– Она в восторге, – хрипло произнесла доктор Тейер. И затем, с усилием: – Спасибо.

– Она сделала это сама, она заслуживает всяческих похвал. – Его охватила бессильная ярость. Слова, слова, пустые фразы.

– Не сомневаюсь, что они ей достанутся, не стоит волноваться, – сказала доктор Тейер. Слабая улыбка осветила ее осунувшееся лицо.

Несколько мгновений они смотрели друг на друга, с вежливыми и ничего не выражающими улыбками на лицах.

– А как Дилан? – спросил Ной.

– Дилан, – ее лицо сразу помрачнело, будто облачко набежало, на самом же деле потух едва загоревшийся внутренний свет, – Дилан не попадет в колледж этой осенью.

Ной взялся разом вспотевшей ладонью за ремешок своей сумки.

– Нет?

– Нет! – воскликнула доктор Тейер с невесть откуда взявшейся и ужаснувшей его беспечностью. – Ваш хитроумный план провалился. Ну надо же, и как я не догадалась! О да, он сдал экзамен сам! И провалился сам, Ной. И вы единственный, кого мы должны за это благодарить. И непохоже, чтобы мы могли отсудить у вас наши 80 тысяч, вы, маленький интриган!

Доктор Тейер так и застыла с раскрытым ртом. Она готова была продолжать, но вместо этого захлопнула рот и натянула свою фальшивую улыбку. Из уголка рта показалась слюна, и она изящно вытерла ее краем рукава своего элегантного костюма.

– Мне очень жаль, – сказал Ной, – но он должен был сделать это сам.

– Кем вы себя возомнили? – спросила доктор Тейер. В голосе ее звучала ярость, улыбка исчезла. – Вы наемный работник, Ной, не член семьи, не друг – вы работник. И не надо было корчить из себя бога. Как я могла, не понимаю… – Она снова оборвала себя на полуслове.

– И где он сейчас? – мягко спросил Ной. Он видел, что консьерж уже подозвал такси, и теперь водитель ждал, когда движение рассосется, чтобы подъехать к дому.

– О, он благодарен вам, я не сомневаюсь! Мы купили ему квартиру в центре. У него есть год на то, чтобы «отдохнуть». Я умываю руки.

Доктор Тейер в упор глянула на него. Ной ответил ей спокойным взглядом. В сердце у него смешались вина и гнев, прохладное спокойствие и пламя.

– Ваше такси, – сказал он.

Она отступила к тротуару.

– Благодарю вас, – сказала она так едко, будто говорила с консьержем.

– Всего доброго, – сказал Ной.

Доктор Тейер скользнула в такси и захлопнула дверцу. Горел красный свет, и машина не двинулась с места. Ной пошел к автобусной остановке. У следующего дома такси обогнало его, Ной почувствовал, как его обдало горячим дымом, и подумал о том, куда бы могла направляться доктор Тейер. Но теперь он уже никогда этого не узнает: он вне ее жизни.

Итак, Дилан теперь живет один, обманул родительские ожидания и официально стал тем, кем был всегда – лоботрясом. Не счастлив, но и не грустен, свободен от амбиций и жизненных неурядиц. Привлекателен и лишен каких бы то ни было поступков. В душе Ноя зрело зернышко раскаяния, но он знал, что страдал бы несравненно больше, если бы и в самом деле сдал экзамен за Дилана. Он сделал правильный выбор. Тяжкий, не принесший ни удовлетворения, ни радости правильный выбор.

На углу Ной задержался, обернулся. Он был еще совсем рядом с домом Тейеров. Он вошел в дом, мельком показал карточку с надписью «Обслуга», которую доктор Тейер вручила ему во время одной из их первых встреч, и вошел в лифт. Лифт, как всегда, открылся прямо в вестибюль. Дверь в квартиру – он в этом не сомневался – была, как обычно, не заперта, но он задержался перед ней, словно перед крепостной стеной. Он не мог заставить себя повернуть массивную серебряную дверную ручку и увидеть знакомый роскошный холл и лестницу, ведущую к комнатам Дилана и Таскани. Он скользнул рукой по белой гладкой двери, коснулся старинной серебряной ручки.

Он открыл портфель и достал оттуда плотный конверт. Он не задержал его в руках – не отважился, а сразу сунул под дверь. Внутри его был банковский чек на 80 тысяч на имя Сюзан Тейер, подписанный именем Ноя. Деньги, которые несколько месяцев жгли ему руки, вернулись к своим хозяевам.

Он еще немного постоял в узком фойе, вдыхая многократно пропущенный через кондиционеры воздух, долгие годы циркулирующий в квартирах дома 701 по Парк-авеню. Затем, сделав над собой усилие, он повернулся к двери спиной и вызвал лифт.

Он спустился в роскошный вестибюль, прошел мимо сонных консьержей и, выйдя на сумрачный простор Парк-авеню, зашагал к автобусной остановке. Он приедет домой, в Гарлем, и будет учить тамошних ребят. Его мама всегда хотела, чтобы он этим занимался.