Пять дней мимикрии - Шубин Дмитрий - Страница 59

– Не знаю, я еще не поднимался. Как только мы выбрались сюда, я сразу сунул руку вниз, чтобы зацепить тебя. Что-то ты долго добирался.

– Я кинулся за вами, а вас все нет и нет. Потом уже подумал, что это конец и стал бороться с течением, пока можно было легко добывать воздух. Ну а потом… Да что рассказывать: все живы, а это – главное.

Большую порцию воды захлестнуло внутрь колодца, обрызгав ноги Орлова. Григорий отступил в сторону и захлопнул крышку с двухсторонним вентилем, после чего закрутил колесо.

– Она была закрыта? – спросил он.

– Да, за этот руль я и уцепился. Майяна сказала, что его можно открыть, и я его открыл.

– Ладно, полезли наверх.

Колодец выходил в просторное помещение с массой разнообразных по диаметру труб, проходящих вдоль и поперек него. Винпулькер усилил освещение, и они увидели сидящую на одной такой трубе девушку. Заметив Орлова, она вскочила и, подбежав, обняла его, но сразу же, смутившись своего поступка, сделала шаг в сторону и, будто бы оправдываясь, сказала:

– Не знаю почему, но я решила, что ты утонул. Пойдемте, вон та труба горячая. Можно обсохнуть, а потом выйти на поверхность.

– А где здесь выход? – Винпулькер поднял палец-светильник вверх и они увидели над собой сплошной потолок. Лишь во всех четырех стенах помещения вырисовывались узкие проходы с проложенными в них трубами.

– Если труба горячая, то это, скорее всего, теплотрасса. Она выведет нас к поверхности. Нужна же кому-то горячая вода. Хотя, я читал, что под Москвой такие неописуемые катакомбы, что никто толком не знает где тут что находится.

Орлов осмотрел помещение и обнаружил в углу несколько зеленых деревянных ящиков, какие используют военные для хранения боеприпасов. Он волоком по очереди подтащил к горячей трубе три и, расположив их рядом друг с другом, сказал:

– Сидушки я уже нашел. Правда странные. Что могут делать военные ящики под землей в центре Москвы? Можете садиться, я проверил, внутри они пустые. Кстати, Вин, где твой автомат?

– Я его выбросил, он мне мешал.

– Я тоже. Ну и черт с ними. Я пока разденусь и разложу все сушиться, а вы как хотите. – Орлов бросил взгляд на девушку и начал снимать с себя одежду. Оставшись в одних трусах, он стал развешивать вещи на трубы. Винпулькер, как обычно, стал повторять все за Григорием. Через несколько минут они оба, подтянув к груди колени, сидели на ящиках.

– Вам хорошо, – произнесла Майяна, – а я как?

– А ты сними с себя столько сколько не стесняешься, а потом Вин выключит свет и снимешь остальное. Посидим в темноте, пока не обсохнем. К тому же Вин зарядит свои батарейки. Да, Вин?

– Я не против, – произнес мимикриец.

– Хорошо, – сказала девушка и стянула с себя куртку и кроссовки. – Теперь можете выключать ваш фонарь.

Винпулькер погасил свет. В темноте раздались шорохи – девушка сняла спортивный костюм и теперь пыталась нащупать трубу, куда собиралась его повесить. После этого Орлов почувствовал, что Майяна присела на соседний ящик.

Минут пять длилась тишина, лишь кое-где потрескивали трубы, а потом Григорий спросил у девушки?

– Ты говорила, что тебя растят, как двойника этой женщины. Ну, начальницы института мутаций. Как это – растят?

– Я клон, – спокойно ответила Майяна. – Понимаете, Майя Матвеевна Полякова, а именно так зовут эту женщину, не совсем человек.

– Что, тоже клон? – спросил Орлов.

– Нет, она компьютерный разум. Не знаю, как это произошло, но этот разум вышел из своей среды и завладел телом человека. Потом она стала очень могущественным человеком и теперь владеет массой предприятий. Меня растят для того, чтобы в тех ситуациях, когда она не будет успевать куда-нибудь лично, я ехала и выдавала себя за нее. А вообще, меня пока мало снабжают информацией, и точно в том, что я сейчас сказала, я не уверена. Я слышу то там, то тут разные обрывки разговоров, ну и складываю потихоньку эту мозаику. Знаю лишь, что заварилась вся эта каша в первый день «Вирусного Армагеддона» в самом его эпицентре.

– И у меня родители тогда находились там, в Екатеринбурге. Так скажу тебе, у меня с сознанием тоже не все в порядке. Да и вообще, за последние несколько суток я уже привык ничему не удивляться. А хотя, знаешь, о чем я сейчас подумал? До меня только что дошло, что все мои неприятности начались как раз с того момента, когда я скачал из Нэта что-то похожее на разум. Я думал, что он искусственный, так похоже, что нет. Это, видимо, и есть то, что ты назвала компьютерным разумом.

– Может быть. Я ведь тоже слышала что-то про эксперимент с выращиванием этих разумов, но у них там ничего не выходит. Они называют свои неоформившиеся сознания личинками.

– Вот кое с чем и разобрались. Но… – Григорий замялся, потом продолжил: – Знаешь, я не представляю, как это – быть клоном.

– Я, в сущности, обыкновенный человек. Вся наша разница в том, что меня не рожали родители. На самом деле мне от роду чуть больше четырех лет.

– Да ну, как такое возможно? С виду ты вполне оформилась. Или что, опять какие-то лабораторные штучки?

Майяна засмеялась.

– Мой биологический возраст шестнадцать лет, но вывели меня всего четыре года назад. Понимаешь, Гриша, Майя Матвеевна не может ждать, пока я буду расти двадцать семь лет. Поэтому меня помещали в специальную камеру. Там, под воздействием определенных препаратов, рост моих клеток ускорялся. За каждые три месяца я прибавляла к своему возрасту девять месяцев. Меня могли бы, конечно, вырастить и сразу как взрослую особу, но ведь я еще должна быть образованной. В институте используются специальные технологии по моему обучению. Я грамотна настолько, насколько может быть грамотна девушка шестнадцати лет. А может и немного больше. Единственное, чего мне не хватает, так это общения со сверстниками. Очень редко меня под надзором выпускают за территорию института. Я хожу на выставки, посещаю музеи и кино, мне разрешено делать покупки в магазинах. Денег могу потратить сколько захочу, только все эти покупки кроме персонала института некому показывать.

– А в Нэт залазить пыталась?

– Только просмотр информации, ну, как в старые времена, знаешь?

– Конечно, знаю. Только никак не пойму. Это ведь рабство какое-то. И хотя денег много, делать так, как хочется невозможно. Я бы повесился. Шучу, конечно.

– А кому какое дело. Меня растят для определенной миссии. Могли бы просто развить до нужного возраста и отдать тело без души для использования Майе Матвеевне, как марионетку. Она постоянно меняет тела, видимо расходует их быстро. Мне еще повезло.

– Выберемся отсюда, я тебе покажу настоящий мир. И вообще, нужна тебе эта миссия? Через пару лет ты уже будешь старухой двадцати четырех лет. Представь себе, потерянная юность. Нет, я тебя не отдам.

– Что это ты за меня решаешь?

– А ты против моего предложения?

Возникла пауза, после чего девушка ответила:

– Вообще-то нет.

– Ну и классно. Нам бы только добраться до Виновских родственников.

– Я думала, он тебе брат.

– Если честно, то нет. Вин с другой планеты. Он там крутой парень. Они там все могут подражать разным предметам. Их так и называют – мимикрийцы.

– С другой планеты? Не верю, ты придумал это только что.

– А я не заставляю верить. Твое личное дело.

– Слушай, я думала, что только я могу удивлять, оказывается, есть что-то похлеще андроидов, симулакрумов и клонов. У нас в институте они не в диковинку, но инопланетян я еще не встречала.

– Это еще что. Я потом расскажу в какие переделки мы попадали за последние несколько дней. Можно боевик снять по мотивам наших с Вином приключений. Но это потом, сейчас давайте одеваться и искать выход.

В темноте послышались шорохи. Каждый стал снимать с трубы одежду и натягивать ее, еще полусырую, на себя. Григорий случайно коснулся голого тела Майи и у него возникло желание дотронуться еще раз, но он заставил себя отбросить подобные мысли, сосредоточившись на шнуровании собственных ботинок.