Тигр на свалке - Шубин Дмитрий - Страница 27

Рюкзак у бывшего полицейского, видимо, был антигравитационный, потому как он легко забросил его за спину. Мы тронулись в путь. Дорога убегала далеко вперед, туда, где на горизонте виднелись темные силуэты синих гор, вершины которых затягивала серо-белая дымка облаков. Вначале пейзаж был однообразный, с обеих сторон простирались обширные плодородные земли. Справа поля, заросшие густой кукурузой, початки которой, увитые золотистыми нитями, поблескивали среди ярко-зеленой листвы. Слева территория была засажена кустиками хлопчатника, коробочки уже раскрылись и всюду виднелись пушистые комочки, белые, словно снег. По краю полей были равномерно установлены высокие трехметровые столбы, меж которыми едва различалась позрачно-желтая паутина силового поля. Вывески однозначно гласили: «Не подходи: убьет». Вскоре стали попадаться рощицы чиримойо [29] и алоэ. Через пару часов ходьбы поля резко оборвались, потянулись ряды деревьев какао, которые при легких порывах ветерка потряхивали желто-красными стручками. Мы приближались к деревне, расположившейся под склонами гор и окруженной зарослями кактуса-магея, из которого и поныне местные жители приготавливают хмельной напиток пульке. Виднелась вездесущая голубая агава, являющаяся основной для возгонки текилы. Тут же среди ахрасов стремились к свету корявые шеренги кактуса-нопаля. Стайки пестрых попугаев-гуакамайо и катеев то и дело вспархивали по обе стороны дороги, в листве мелькали золотисто-зеленые перья священных кетсалей [30], а в необозримой высоте парил одинокий сопилот [31].

Деревню прошли быстро. Стандартные одноэтажные жилища, сложенные из камней и покрытые затвердевшей под обжигающими лучами солнца глиной с красноватыми черепичными крышами. Возле многих домов припаркованы мощные мини-тракторы и электромобили, в основном пикапы «Форды» и «Шевроле». Попадались и старинные машины на бензиновом ходу. Крестьяне, облаченные в пончо и широкополые соломенные сомбреро, занимались своими делами: чинили технику, копались на приусадебных участках, или просто восседали на лавочках, покуривая трубки с длинными мундштуками. Несколько женщин полоскали белье в заливчике небольшой, но бурной речушки, которую мы перешли по бревенчатому мосту. Кругом паслась живность: куры, гуси, свиньи, бычки. Утки плескались в прибрежной воде. Собаки, почуяв чужаков, залились надрывистым лаем. После деревни дорога свернула направо и пошла вдоль подножия гор. Мы сошли с нее на местами заросшую тропинку и двинулись по ней. Вскоре местность начала повышаться и Роди, сложив свой зонтик, сунул его в рюкзак. Деревья стали встречаться реже, мы принялись карабкаться вверх по склону. В какой-то момент пришлось забираться по каменистому скату чуть ли не на корячках, и казалось, что мы никогда не доберемся до самого верха, но П. Алекс не останавливался до тех пор, пока мы не оказались на перешейке двух вершин. Ветер здесь приятно освежал. Я судорожно хватал ртом разреженный воздух, едва стоя на ногах после долгого подъема. Немного переведя дух, присел на краеугольный кусок порфира [32]. Лизи тяжело дышала, выставив на обзор свой длиннющий язык.

– Если мне не дадут попить, я умру от обезвоживания. Вам нужен дохлый пес? – произнес бультерьер, который всю дорогу от стоянки молчал и лишь однажды весело повилял хвостом, когда услышал лай собак в деревне. Там он все же гавкнул пару раз для приличия.

– Нет, нам не нужен дохлый пес, – ответил Роди и достал из рюкзака бутыль со светло-желтой газированной водой. – Одного дохляка я уже подобрал на свалке и теперь вынужден мучиться с ним.

– А молочка больше нет? – Лизи выжидательно посмотрела на меня.

– Нет, – ответил я, пожимая плечами.

– Зато есть вода с лимонным соком, – произнес П. Алекс. – Для утоления жажды лучше и не надо.

Спуск прошел быстрее и легче. В какой-то момент мы оказались на краю широкой площадки-выступа и я, взглянув вниз, остолбенел. Гигантских размеров кратер искусственного происхождения виднелся далеко впереди в долине.

– Серебряный карьер, – почему-то с жалостью в голосе сказал Роди. – Выработали полностью, видишь, даже экскаватор бросили.

Алекс снял с шеи бинокль и протянул его мне. Я настроил увеличение и увидел проржавевший огромный многоковшовый экскаватор, одиноко стоявший на самом дне карьера. Перед въездом на дорогу, спиралью убегавшей вниз этой гигантской ямы, находился большущий грузовик, колеса которого наверняка превышали мой рост. Кузов был наполнен горой породы, корпус проржавел ничуть не меньше, чем у экскаватора.

– Когда-то на этом месте возвышалась высоченная гора, полная серебра и укутанная девственным лесом, сплошь покрытым бабочками монархами. Я тебе покажу их, красота нечеловеческая. Ночтитлан до сих пор выращивает таких бабочек.

– Выращивает? – переспросил я.

– Ну да. Сам увидишь, когда доберемся до места.

Спустились к карьеру, когда солнце начало клонить к закату. Огромнейший котлован стали обходить по периметру. На это потребовалось не менее часа. Вскоре вошли в заросли деревьев и принялись пробираться по едва заметной звериной тропке вниз под уклон, кое-где Алексу пришлось прорубать дорогу мачете, которое он предусмотрительно достал из рюкзака. После, когда спустились еще ниже и вышли на открытое пространство, впереди показалась красивейшая, заросшая лесом долина с быстро бегущей горной рекой. Позади солнце краем задевало перевал.

– Поспешим, – сказал Алекс и прибавил шаг. – Вскоре стемнеет.

– Ночтитлан уже знает, что мы идем, – сказала Элизабет, которая бежала передо мной за хозяином, мелко перебирая лапами.

– Почему это? – спросил я.

– У него тут в долине датчики да камеры понавешаны. Наверняка уже получил сигнал о прибытии гостей.

Мы вновь зашли в густой лес, тропинка здесь была просторнее, духота, перемешанная с запахами гнилой листвы, кружила голову. Воздух наполнялся трелями птиц, перекликались звери, но этот животный гул сразу, как по команде, смолк, стоило только верхнему краю солнечного диска скрыться за горой. Моментально стало тихо, долину накрыли сумерки, лишь трава и ветви засверкали светлячками, стайки которых закружились в воздухе, в метре перед Роди они разлетались в стороны и вновь сходились уже за моей спиной, кружась в танце. В глубине леса светило «дьявольское дерево», чья кора, содержащая фосфор, излучает столь яркий свет, что при нем можно свободно читать в темное время суток. Природа словно захотела осветить путь идущим. П. Алекс снял с пояса огромный полицейский фонарь и, на всякий случай освещая дорогу, продолжил ритмично шагать. По пути нам попался высокий решетчатый забор, убегавший и терявшийся в темноте вправо и влево. Роди открыл калитку и, пропустив нас с Лизи вперед, зашел сам, не забыв закрыть за собой дверцу. Вскоре мы вышли на широкую темную поляну, и Роди резко остановился на самой опушке. Я чуть не врезался ему в спину, но собаке на ногу все же наступил. Элизабет заскулила, шарахнувшись в сторону. Где-то недалеко впереди залаяли две собаки.

– Полегче, косолапый, – зло прошипела Лизи. – Иначе понесешь меня на руках.

Я извинился и посмотрел вперед, выглянув из-за спины Роди. Вышла луна, которая немного осветила окрестности. На противоположной стороне поляны под высокими стволами деревьев виднелся силуэт одноэтажного строения. Горело три окна.

– Надо подождать, – сказал П. Алекс.

– Чего? – шепотом спросил я.

– А вот посмотри, монархи. – Роди направил луч фонаря вперед и вниз и я увидел, что перед ним на дорожке из широких мраморных плит и везде, куда попадал свет, растут красивые оранжево-красные с черными прожилками цветы. Э-э, нет, это не цветы, ведь цветы не могут расти на мраморе! Это оказались бабочки, и они покрывали все пространство перед нами. Внезапно вспыхнул яркий свет, это на деревьях, окружающих поляну, зажглись прожекторы. Зрелище потрясающее! Представьте себе мириады бабочек – везде! Ажурными гирляндами они украшали ветви деревьев, облепляли стволы. Каждое растение – в плотном наряде из монархов. Их слегка подрагивающие легионы усеивали землю. Под лучами света миллионы их поднялись над поляной, заполнили воздух своими красочными крыльями, пронизанными лучами прожекторов. Пока я разглядывал это удивительное действо, одна из веток толщиной сантиметров в пять сломалась под бременем насекомых и упала на траву, рассыпав по ней свой живой груз.