Прилив - Бёрлинд Силла - Страница 38

— Нет. У меня нет детей.

Оба умолкли. Бертиль покосился на помощников. Он по-прежнему не понимал, что происходит. Чего хочет Вент?

— Так чего ты хочешь? — спросил он и повернулся к собеседнику.

— В ближайшие три дня ты должен выступить с заявлением, в котором сообщишь, что «МВМ» немедленно прекращает добычу колтана в Конго. Кроме того, вы должны будете выплатить материальную компенсацию всем жителям Валикале, подвергшимся эксплуатации.

Бертиль уставился на Вента. В его голове пронеслась мысль, что он имеет дело с психопатом. Но нет. С нездоровым — точно, но не с психопатом. Просто с гребаным неадекватным психом.

— Ты серьезно?

— А я когда-нибудь шутил?

Нет, Нильс Вент никогда не шутил. Он был одним из самых серьезных людей, которых знал Бертиль, и хотя прошло уже много лет, он видел по лицу и глазам Вента, что тот не стал легкомысленнее с годами. Он более чем серьезен.

— То есть ты утверждаешь, что если я не сделаю так, как ты говоришь, запись попадет в полицию? — Бертилю пришлось произнести фразу вслух, чтобы осознать ее смысл.

— Да, — ответил Вент. — И, думаю, ты понимаешь, какие будут последствия.

Бертиль понимал. Дураком он не был. Последствия обнародования записи он прокрутил в голове, еще когда услышал первый короткий отрывок в трубке. Название им было — «катастрофа». Везде. Во всех сферах, о которых Нильс прекрасно знал.

— Удачи.

Вент начал идти.

— Нильс!

Вент чуть обернулся.

— Если серьезно, к чему все это… на самом деле?

— Это месть.

— Месть? За что?

— За Нордкостер.

Вент продолжал идти. Помощники заметили это и покосились на Бертиля. Он смотрел в землю, недалеко от могилы Пальме.

— Вам нужна еще какая-нибудь помощь? — спросил один из них.

Бертиль поднял голову и посмотрел вдаль на спину Вента, идущего между могилами.

— Да.

Стилтон сидел на третьем пролете каменной лестницы и разговаривал с Хорьком по мобильному.

— Две буквы. «К» и «F». В кружке.

— Татуировка? — спросил Хорек.

— Похоже на то. Может, нарисовали ручкой, не знаю.

— На какой руке?

— Думаю, на правой, но картинка дергалась, поэтому не уверен на сто процентов.

— Оʼкей.

— У тебя никаких новостей?

— Пока нет.

— До связи.

Стилтон нажал на «отбой» и снова начал ходить. Он шел вверх по лестнице, к переулку Клевгрэнд, в пятый раз за ночь. Он уменьшил время подъема на несколько минут и теперь чувствовал, что легкие справляются с нагрузкой. Он не так часто задыхался и потел значительно меньше.

Он поднимался.

Линн Магнуссон нервничала. Она застряла в пробке на пути из Стоксунда. Чуть меньше чем через полчаса у нее выступление в муниципалитете: лекция о «Правильном лидерстве» перед разными начальниками среднего звена. К счастью, она знала, о чем должна сказать. О четкости, о коммуницировании, о налаживании отношений. Три пункта, которые сидели у нее в подкорке.

Налаживание отношений… Хорошо, что речь пойдет о работе, а не о личной жизни. В сфере личного Линн сейчас не чувствовала себя экспертом. Их отношения с Бертилем покачнулись. Почему, она не понимала. Проблема заключалась не в ней, а в нем. Супруг приехал домой в середине ночи, часа в три, как ей показалось, и сразу пошел на террасу, где остался сидеть в темноте. Само по себе такое поведение не было странным. Бертиль часто вел телефонные переговоры в необычное время, а после приходил домой. Странным было то, что он сел, взяв с собой бутылку минеральной воды. На памяти Линн такого никогда не случалось. Чтобы он садился на террасе среди ночи с водой?.. Никогда. С собой он всегда брал что-то коричневатое. Будь то виски, кальвадос или коньяк. Воду — никогда. А в столь близких, как у них, отношениях именно такие, кажущиеся незначительными отклонения дают повод для размышлений. И подозрений.

Компания? Другая женщина? Мочевой пузырь? Может, Бертиль втайне прошел обследование и у него обнаружили рак? Что-то было не так. И довольно давно шло не так. Линн собралась спросить его утром, но Бертиль уже встал. Вернее, не встал, а даже не ложился.

Она вырвалась из пробки и прибавила газу, проезжая мимо университета.

— Задание по учебе?

— Да.

Оливия договорилась о встрече с Мириам Викселль под отчасти фальшивым предлогом. Она сообщила, что учится на третьем курсе академии, что соответствовало действительности, и получила задание написать о так называемых эскорт-услугах. «Очень важный реферат». Рённинг сознательно прикидывалась наивной, доверчивой и почти ничего не знающей. Имя Викселль она якобы почерпнула из старого расследования дела о «Голд Кард», которое ей дал преподаватель, и это имя оказалось единственным доступным.

— Что вы хотели узнать? — спросила Викселль по телефону.

— Ну, мне интересны ваши тогдашние мысли. Мне самой двадцать три года, и я пытаюсь поставить себя на ваше место. Почему люди начинали работать в эскорте? Чем он вас притягивал?

Поговорив еще немного ни о чем, Оливия смогла поймать Викселль на крючок.

И вот они сидели в кафе на улице Биргер Ярлсгатан. Яркое солнце, проглядывавшее между домами, вынудило Мириам надеть темные очки. Оливия нарочито педантично достала небольшой блокнот и посмотрела на собеседницу:

— Вы пишете кулинарные обзоры?

— Да, как фрилансер, в основном для журналов о путешествиях.

— Очень интересно. А проблем с весом не возникает?

— Что вы имеете в виду?

— Наверное, вам нужно пробовать все, о чем вы пишете?

— Ну, не в таких количествах.

Викселль улыбнулась. Она согласилась на интервью и на ланч. Женщина коротко рассказала о своей карьере в эскорт-услугах, которая была недолгой. Когда от нее потребовали того, на что она не могла пойти, она ушла.

— Секса, к примеру? — Оливия решительно посмотрела на Викселль.

— Вроде того.

— Но на «Голд Кард» работало много народу?

— Да.

— Все девушки были из Швеции или нет?

— Не помню.

— А кого-нибудь из них вы помните?

— Зачем вам эта информация?

— Ну, может быть, я смогу связаться с кем-то еще.

— Не помню, кто там еще работал.

— Понятно…

Оливия заметила, что Викселль насторожилась. Но Оливия задала еще не все вопросы.

— А помните кого-нибудь с синими волосами? — спросила она.

— Да, помню! — Викселль засмеялась. Воспоминание о ком-то синеволосом, очевидно, веселило ее. — Это была блондинка из Щеррторпа; по-моему, ее звали Оветте. Она думала, это будет выглядеть сексуально. Синие волосы!

— Но сексуально они не выглядели?

— Нет, просто некрасиво.

— Могу представить. А работал ли кто-то с латиноамериканской внешностью? Помните кого-нибудь?

— Да… была одна… не помню, как звали, симпатичная девушка.

— Смуглая? С темными волосами?

— Да… а что? Вы знаете, кто это?

— Не совсем. В том расследовании упоминалась девушка с такими приметами, я подумала, что она не шведка, а иммигранты были тогда редкостью.

— Вот оно что. Хотя редкостью они не были.

Викселль вдруг почувствовала, что не совсем понимает, чего добивается Оливия. Женщина поблагодарила за обед, встала и ушла. Довольно резко. У Оливии остался еще один вопрос, который она так и не успела задать: «Общалась ли та темноволосая девушка с Джеки Берглунд?»

Оливия тоже встала и пошла в сторону площади Стуреплан. С залива Нюбрувикен веял теплый ветерок. Легко одетые пешеходы разбредались во все стороны. Оливия двигалась в потоке людей. Где-то у ресторана «Ист» ее осенило. Она же находится всего в нескольких кварталах от магазина «Необычное & Привычное».

Вот и он.

Магазин Джеки Берглунд на Сибиллегатан. Оливия некоторое время рассматривала здание с другой стороны улицы. В ушах звучали слова Евы Карлсен: «Не шпионьте за Джеки Берглунд».

«Я не буду шпионить. Я просто зайду к ней и посмотрю на ее товар. Я совершенно незнакомый человек, который зайдет под видом покупателя. В этом же нет ничего опасного?» — подумала Оливия и вошла в магазин.