Зловещие латунные тени. Ночи кровавого железа - Кук Глен Чарльз - Страница 111

– Уймись, Гаррет!

– Ты думаешь, я слабак. По твоим меркам. Но неужели ты считаешь, что я болван?

Краск готов был ломать и крушить все вокруг. Мой план привести его в бешенство сработал. Только…

Один из подчиненных Тупа вышел из толпы и стукнул Краска сзади по голове дубинкой, похожей как две капли воды на мою. Первая попытка не удалась, Краск не упал. Полицейский секунду удивленно рассматривал свой инструмент. Затем, прежде чем Краск пришел в себя, человек Тупа врезал ему раз пять по-настоящему и удостоверился, что добился желаемого результата.

Толпа, идущая по лестнице, расступилась. Забавно. Никому не пришло в голову позвать Стражу.

Туп спросил:

– Как вы считаете? Убрать его отсюда? Пускай Садлер поломает голову, вычисляя, что случилось с его дружком.

– Вы не боитесь их мести?

– Теперь нет.

Туп улыбнулся. Появился Шустер. Не знаю почему, но мне казалось, что Шустер будет наиболее опасной фигурой в Страже при Новом Порядке.

– Мы запрем Краска на несколько дней. Просто пускай посмотрит, каково ему придется. И процессия стала удаляться.

Я тревожился за Тупа. У него могут быть крупные неприятности. Возможно, он и подыскал камеру для Краска, но мне трудно было себе представить, что Краск будет в ней сидеть, каковы бы ни были планы Руперта. У Большого Босса длинные руки. Едва лишь Садлер узнает, что Краск попал в беду, колеса завертятся.

И все же…

Я взглянул на Шустера.

Туп создавал собственную тайную полицию. И очень быстро. Возможно, с наилучшими намерениями, но если он будет откалывать такие номера, как этот, с Краском, то втянется в опасную игру.

55

Я доложил обо всем Покойнику. Ему это не понравилось.

– Считаешь, я не прав, Плут?

«Капитан Туп стал слишком самоуверенным. Эти действия преждевременны. Его полиция, хотя и многочисленна, даже в этот переходный период не может сравниться по силе с преступным синдикатом. Я не верю, что подчиненные Тупа пройдут через все испытания и останутся ему верны. Продажность – одна из движущих сил истории.»

– Одна из движущих сил истории? Когда Покойник начинает употреблять такие выражения, пора сматываться. А то последует длинный нравоучительный рассказ.

«Что касается мистера Амато, его беспокойство вполне понятно. Когда увидишь его в следующий раз, попроси зайти.»

Какой добрый приятель мой партнер! Я грубо хмыкнул. Я три дня рылся в книгах, пробираясь в глубь веков, а ему плевать. Уж что-что, а выказать пренебрежение он умеет.

«Относительно волшебников. Простодушного и Дракира, вероятно, следует посоветоваться со специалистами.»

– Я уже советовался, Весельчак.

«С лингвистами и эрудитами. Оба имени мне смутно знакомы, но не вызывают никаких особенных воспоминаний. Боюсь, это было до меня. Я считаю, что Туп должен приберечь свою особую камеру для нашего особого злодея.»

Покойник расшумелся, он посылал сигналы на весь дом.

– Возможно, из нее носитель проклятия не убежит.

«Он будет там, пока мы не найдем подходящих волшебников.»

Внезапно Покойник смутился. За показной уверенностью сквозила робость, и это совсем сбило меня с толку – я недоумевал, что он может скрывать от своего старшего партнера.

«Что касается мисс Альтмонтиго… – Он умолк на очень краткий миг и, казалось, не ожидал, что такой кретин, как я, это заметит… – Меня навестил ее приемный отец. У нас была бурная дискуссия.»

– Можно себе представить!

Сами понимаете, какой сюрприз для отца.

«Ему пришлось посмотреть правде в глаза.»

– Это значит, что некий субъект, считающий себя моим партнером, переупрямил другого субъекта, который пробыл на земле всего лет семьдесят и которому не нравится, как летит время?

«Это значит, что непрерывная бомбардировка фактами принудила его пойти на сотрудничество.»

– Ты убил его упоминанием о принце.

Нетрудно догадаться.

«Решающим доводом оказалось мое замечание о том, что он больше не имеет законных прав распоряжаться жизнью мисс Альтмонтиго, ему подвластна лишь ее собственность.»

Я нахмурился. Каждый раз говоря мисс Альтмонтиго, Покойник слегка спотыкался. Я решил пока не думать об этом.

По непонятным мне причинам карентийский закон о собственности предполагает, что у женщины мозгов столько же, сколько у курицы. Закон дает право отцу и мужу запрещать любую передачу собственности, даже если сами они не могут претендовать на данные деньги или имущество. Очевидно, это положение принято для того, чтобы глупые девочки не раздали все религиозным организациям и (или) жуликам. Только вдова может заключать сделки от своего имени. Наверно, здравый смысл приобретается в постели.

«Я предположил, что она может лишить его права распоряжаться ее собственностью, которую она в огромном количестве унаследовала от его бабушки по материнской линии, феминистской активистки. Мистер Альтмонтиго управляет этой собственностью со значительной выгодой для себя.»

Покойник задел больное место. Совершеннолетняя женщина может выйти замуж без разрешения. Она может вступить в брак с умирающим (или мертвым), у которого нет наследников, и сразу же стать вдовой. Это происходит не так часто, но, когда это случается и на карту поставлено состояние, судебные процессы становятся развлечением для общества. Свидетели продают показания той стороне, которая больше заплатит. Можете себе представить, что вытворяют юристы. Ничего нельзя добиться. В любую минуту они могут все переиграть.

– Ты дома. – Без стука вошла Белинда и закатила глаза к небу. – О, эта женщина! Она работает у Гулляра, но не имеет понятия о реальной жизни.

Я нахмурил брови и вопросительно взглянул на Покойника.

«Ребячество, женское соперничество. Не обращай внимания.»

Разумный совет. Хотя, если Белинда с Конфеткой заведутся по-настоящему, стоять над схваткой тоже может быть опасно.

Белинда спросила:

– Какие у тебя сегодня успехи? Я рассказал ей, как провел день. Покойник без ворчания выслушал все по второму разу. Неужели его так увлекла история Дракира?

Едва я упомянул Краска, Белинда задумалась. Мне пришлось дважды спрашивать: Что с ним? – прежде чем она объяснила мне причину странного настроения Покойника.

– Заходил твой приятель, такой крупный парень.

– Плоскомордый?

– Да. Он сообщил какие-то новости о Кантарде. Кажется, нехорошие. Извини. Белинда не любит говорить о войне.

– Плохие новости, Весельчак? – спросил я. – Что-нибудь неприятное?

«Твой морской флот отбил Фулл-Харбор.»

– Я тебе говорил, что так и будет.

Меня захлестывала волна гордости. Меня действительно навсегда сделали моряком.

«Это еще не все. Карента начала генеральное наступление небольшими силами, полагаясь на богов. При поддержке наемников морКаров карентийские силы атаковали венагетов и республиканцев по всему фронту.»

– Значит, скоро получат похоронки матери многих героев-карентийцев.

«Еще больше похоронок получат матери венагетов и республиканцев. МорКары служат верно и приносят пользу. Если так будет продолжаться, они лишат Слави Дуралейника способности собирать самые точные разведанные, так как не дадут покоя его лазутчикам. МорКары приняли на себя роль, которую традиционно играла кавалерия: налеты, прикрытие и защита. Притом они делают все это с воздуха, так что ни Дуралейник, ни венагеты не могут им повредить. МорКары уже добились превосходства над воздушными союзниками Дуралейника.»

– Ну и что?

«Не будь тупоумным. Это означает, что война окончена и победила Карента. Если морКары будут непоколебимы, мы станем свидетелями бойни. Карентийские войска каждый раз будут оказываться в нужное время в нужном месте в превосходящем количестве, усиленные мощной поддержкой с воздуха.»

– А дальше?

«Конец мечты Дуралейника может оказаться для Каренты началом кошмара. Победа обернется поражением. Наши наиболее мудрые руководители, должно быть, поняли это уже давно. Поэтому война тянулась так долго. Когда цена победы превышает цену продолжения войны…»