Монеты на твоей ладони - Шумилова Ольга Александровна "Solali" - Страница 100

— Кто вам давал приказ разбивать отряд? — жестко бросил Магистр, летевший, как оказалось слева, нос… то есть клюв к клюву с «моей» птицей. — Сколько можно вам говорить…

— Магистр, вот теперь моя очередь попросить вас заткнуться. У меня там люди по…

— Ваши люди погибают постоянно, — отрезал Магистр. — Во множестве стычек одновременно. Но возьми меня демоны, если это освобождает вас от обязанностей! Был приказ охранять меня и пленника. Вам это ничего не говорит?

— Идите вы знаете куда со своим пленником! Дернула же Молонья за язык… — процедил капитан. — Там, внизу, опять бой идет, и опять у моих девятников людей не хватает. И все потому, что на замок постоянно кто-то лезет. С чего бы это? — ядовито закончил он.

— Не ваше дело.

— Если вся эта орда из-за недостатка людей пробьется к замку, будет мое. Так что прекратите тявкать на моих людей и меня, если не хотите такого финала.

— А если вы не перестанете тявкать на меня, окажетесь среди неопознанных трупов.

— Это угроза? — капитан недобро глянул на магистра из-под насупленных бровей.

— Нет, это проснулся мой дар предвиденья, — ехидно прошипел Магистр.

— Смотрите, чтобы у меня он не проснулся, — проворчал капитан и угрюмо уставился прямо перед собой. Я бросил вниз быстрый взгляд — судя по мельканию уже практически неразличимых в темноте скал, экстренное сообщение заставило патруль подстегнуть своих горячих летунов. Н-да…

Следующие минут двадцать прошли в гробовом молчании, прерываемом только вдохновенными птичьими воплями. Их что, никак нельзя заставить помолчать? По-моему, все вражеское войско, сколько есть, мгновенно обнаружит карательный отряд по звуковому сопровождению. Я сосредоточился на том, чтобы колени не соскальзывали с гладкой птичьей шеи. К капитану подлетел еще один визитер с исключительно служебными проблемами, потом еще один и еще, и я в конце концов перестал вслушиваться в разговоры вполголоса на тему: «Маячки прибарахливают, как лететь будем?» и «Дозвольте ряд поменять, серва бесится». Вдруг ухо резанула неожиданно высокая нота. Я обернулся.

— Да. Почему?… А вы пробовали? — донеслось справа. Ответа я не расслышал, ибо диалог шел вполголоса. Опять раздают ЦУ. Я навострил уши, ибо чуяло мое сердце…

— Так пошлите больше людей, — пожал плечами капитан, обращаясь к почти невидимому в темноте собеседнику.

— Не могу. Четыре отряда на северном склоне, шесть на южном. Плюс в Лысой расселине полтора и на Скалистой Горке, Радужной и Спиральной скалах по одному. Это минимум. Трое знают, откуда это все лезет… Так из этих отрядов выбирать уже не могу, а там остается только замковый гарнизон.

— К Заллену пробовал летать?

— Да к нему и летать-то не надо, в замке он был.

— Зачем?

— Да пошел к лорду-командующему с тем же вопросом, что и я.

— Ну и?

— Кукиш ему лорд-командующий показал. Ей-богу, Шейр, как будто ты не знаешь этих замковых… Смех один. Ты из сотников последний не при деле, думал у тебя сдолжить…

Собеседник капитана тяжко вздохнул. Внезапный резкий порыв ветра унес этот вздох далеко на запад. Заметно похолодало, не говоря уже о общей затемненности. Я начал опасаться того, что буря разразится-таки до того, как мы прибудем на место.

— Ну а как там, вообще?… — едва слышно, украдкой от людей, прошептал капитан.

— Страшно, — так же тихо ответил его невидимый собеседник. — Ей-богу, страшно. Они все птицам в брюхо и глаза метят. И попадают ведь… Эдмиров отряд так схоронили, часа не прошло.

— А люди?…

— То ж ты сам не видел. То и у нас. И лезут, и лезут, непонятно из каких дыр.

— Ладно, Райэ, строго между нами… — капитан нагнулся в седле в сторону собеседника и что-то тихо сказал. Я не вслушивался, потому как впереди показалась очевидная цель нашей прогулки на свежем воздухе. Замок. Самый огромный замок, какой человек вообще мог поставить в этих горах. Кряжистый, мощный, приземистый, он будто пустил корни в горное плато, на которой был возведен. Почти сразу за наружным периметром плато обрывалась вниз глубокими расселинами, к созданию которых приложила руку явно не природа. Я оглянулся, надеясь услышать еще что-нибудь, но собеседник капитана уже разворачивал свою птицу на запад, вслед за ветром. Я проводил его взглядом, едва заметную тень, растворяющуюся в свинцовых тучах. А тучи между тем спускались все ниже, наливались и густели. Начинающий усиливаться холодный ветер трепал волосы и не давал смотреть вперед — глаза слезились невыносимо.

— На снижение! — команда, отданная раскатистым голосом, привычным и к ветру, и к бурану, разнеслась над всем отрядом. Где-то позади ее в один голос продублировало два девятника. Капитан рыбкой нырнул вниз и вперед, вставая на место головного, и ровными кругами стал заходить на посадку. Когда и моя птица наконец оказалась вовлечена в общее кружение, меня начало подташнивать. Я отвлекся и перестал стискивать коленями птичью шею, осев обратно на седло.

Воздух мгновенно вышел из легких, глаза заслезились (на этот раз не от ветра). Я закусил губу, чтобы не взвыть. Терпим, молодой человек, терпим…!!! Ладно, не терпим…

Я сипло заматерился в голос. На меня начали оборачиваться, но мне уже было все едино. По моему, чем дальше, тем хуже. И хуже, и хуже, и хуже… Я зажмурился и принялся пинками выталкивать боль из сознания.

— На разворот!!! — не команда даже, звериный рев внезапно врезался в уши. Вслед за ним донесся невыносимо высокий визг. Я распахнул глаза, с удивлением отметив, что птица почему-то уже низко, очень низко… Мысль оборвалась, так и не додуманная — сама скала будто поднялась и со всего размаху ударила наотмашь.

Перед помутившимся взглядом замелькал черный камень и чуть более светлое небо — я вылетел из седла, метрах в полутора от земли, покатился по ней кубарем, чудом не свернув шею. Алмазно-твердый камень отбивал бока и руки, стянутые за спиной, невыносимо тошнило. Я извернулся и притормозил, используя инерцию, чтобы встать. Пошатываясь, прислонился к скале, помотал головой. Перед глазами плыли черные круги, тошнить не переставало. Я поднял голову. В пяти метрах от меня била крыльями, судя по всему, издыхающая птица. Она лежала на спине, странно извернувшись и слабо цапая воздух лапами. В темноте что-то влажно блеснуло. Я всмотрелся и беззвучно ахнул — брюхо у нее было распорото, огромная голова сверкала пустыми глазницами. Из-под крыла виднелось тело моего охранника с неестественно вывернутой рукой и стеклянными глазами. Птица при падении раздавила его. Я шумно выдохнул и понял, что руки дрожат. Тот самый процент случайности, не поддающийся подсчету — и я был на волосок от того, чтоб в него попасть.

Птица заслоняла обзор, но я ясно слышал крики людей и птичьи вопли. Где-то впереди горели костры, высокие сторожевые костры, рыжим заревом поднимающиеся над черным птичьим силуэтом. И вдруг я сделал шаг. Потом еще один. К кострам. Меня шатало из стороны в сторону, но я упрямо делал шаг за шагом, не задумываясь, зачем и почему. Я уже сделал большой круг около сервы, загородившей проход и все еще бьющейся в агонии, когда я понял, что делаю. И испугался. Испугался до дрожи, до холодного пота и тугого узла в животе. Испугался того, что теряю над собой контроль, но все равно не мог остановиться. То, что влекло меня за огромную тушу, было сильнее моей воли, сознания и контроля. Всего этого хватило только на то, чтобы практически на бегу разрезать Лучом веревки на руках.

Даже не доходя до первого круга света, я увидел то, что и ожидал увидеть. Рука сжала Луч и рубанула наотмашь, по цепким пальцам, тянущимся к глазам, по призрачному телу, соткавшемуся будто из ничего и накрывшего тишиной. Бурый туман разлетелся на ветру, чтобы сразу же смениться новым. Я ударил по троим сразу, наискось, через бесившие багровые точки. Мгновенно отпрыгнул и развернулся, уворачиваясь от молнией промелькнувших клыков. Я в изумлении вскинул брови — мимо неслось длинное змеевидное тело. С клыками. Резкий разворот с восходящим ударом — и оно развеялось, оставив легкий привкус чего-то странного.