Монеты на твоей ладони - Шумилова Ольга Александровна "Solali" - Страница 88

— Прошу. Устраивайтесь как пожелаете.

— Отлично. Надеюсь, нас никто не побеспокоит? — я сделала особое ударение на последнем слове. Он понял меня, но, похоже, решил не прислушиваться к предупреждению.

— Нет. Но если вы позволите, мне необходимо переодеться, — он кивнул на подол, за которым по роскошному ковру действительно волочился хвостом грязный след, а с накидки, на которую он наступил, и вовсе все еще капала жидкая дворовая грязь.

— Как пожелаете. Но я бы попросила вас поторопиться. Мое время ограничено, — путь советуется с кем хочет — это даже к лучшему, даст мне в руки лишние козыри, которыми можно ошеломить и сбить с толку. Я едва сдерживалась, чтобы не начать стричь ушами — я явно напала на след. Он меня боится, и боится того, что я могу заставить его сказать. Ну что ж-ж-ж…

Маг кивнул и вышел. Я огляделась и с комфортом устроилась в огромном кресле, закинув ногу на ногу. Едва я глянула на Лойона во дворе, как сразу же убедилась, что заранее намечаемая мной система допроса является как нельзя более правильной. Все кнопки выглядели достаточно очевидно, так что я на всякий случай подготовилась к разного рода неожиданностям, когда попытаюсь на эти кнопки нажать.

Ну что ж, тактика и стратегия имеются, остается ждать.

Однако ждать оказалось тоскливо. В соседней комнате Лойон действительно пытался с кем-то связаться, но пока безуспешно. То ли жучок глушил заклинание, то ли абонент был недоступен. Минута проходила за минутой, и я начала скучать. Рядом с креслом обнаружился небольшой столик, даже, скорее тумба, заваленная пухлыми томами. Я схватила верхний. Хммм… «Великие титаны древности. Первое поколение.» Ого! Редкая вещица. Осталось то ли десять, то ли двенадцать рукописных экземпляров.

Я положила том на колени. Паучиха меня не слишком волновала, но Алекс пробудил во мне интерес к Ядру. Почему там действительно не временной вакуум? Я пролистала несколько страниц, дойдя до Хроноса. Приглядывая за успехами Лоя, я погрузилась в чтение. Полная биография меня не интересовала, поэтому я собиралась и ее пролистать, но в глаза бросился длиннющий список имен и званий. Я улыбнулась и начала читать. «Любым из этих имен можно назвать Его с одинаковой правильностью, но ни одно из них, данное как смертными, так и богами, не будет истинным, ибо в каждом заключена лишь часть его сущности. Истинные имена титанов не известны никому, поэтому мы дали Ему свои, и, увы, лишь полный их список образует полное представление о Нем.» Я пробежала глазами пресловутый список: «Управитель времени — Xronos — самое известное имя; властитель путей — Volvin; посылающий вещие сны — Morgon…». Я просмотрела колонку почти до конца, не читая, пока взгляд не споткнулся о титул, заставивший меня глупо ухмыльнуться: «…покровитель шутов — Tangar;» вот уж точно работка — смех. Машинально я прочитала дальше: «…повелитель огненной стихии, Огненный Лис — Velke Zar»…

Воздух со свистом вышел сквозь сжатые зубы. Калейдоскоп в голове щелкнул и развернулся, сложившись раз и навсегда. Белая нить наконец исчезла, слившись с полотном.

На пороге возник Лойон — встревоженный и нервный — связь так и не установилась. Только это уже не важно. Я отложила книгу и сказала:

— У меня к вам весьма серьезный разговор.

Он медленно кивнул, глядя мне в глаза.

— Итак, мне известно, что…

Глава 22

Я вытянул руку вверх, к небу. Губы скривились, по щекам предательски потекли слезы.

Сквозь ладонь я видел солнце. И бледные росчерки путей.

Я не хочу умирать. Не хочу! И видеть, как мир вокруг тает, тоже желания нет. Рука упала и глухо шлепнула по боку. Да, я трус, и останусь им навсегда, чтобы из меня не пытались сделать. То, что было надежнейшей крепостью, обернулось надежнейшей темницей. Ядро распадается, и распадается вместе со всем содержимым. И нами в том числе.

Я подошел к ближайшей золотой ленте и легко дотронулся до нее. Пальцы встретили сопротивление, но почти сразу же прошли сквозь Путь. Умирать героически я не хотел, но, похоже, так умереть еще более глупо.

Глупее некуда. Я смахнул слезы и, постояв в почти неразличимой тени дерева с опущенной головой, окончательно взял себя в руки. В конце концов, узнаю меру своих заслуг у райских ворот. Если меня наверх вообще пустят после такого упокоения.

Хан горбился над древней рукописью, как и час, и три назад, пытаясь выудить хоть какую-то надежду из путанных и удручающе кратких записей о последнем распаде Ядра. К несчастью, имело место сие событие слишком давно, чтобы осталось хоть что-то толковое. Хотя, чем черт не шутит, возможно, у Ворона просто нет нужного источника.

То, с какими темпами шел распад, заставляло сомневаться, что этот источник он найдет. Прошло самую малость больше суток. То, что окружающее пространство, по видимому, следует за Путями, мы начали понимать только к вечеру, а то, что сами начинаем исчезать, обнаружили утром. Причем чем дальше, тем быстрее идет распад. Пути стали бесполезны уже тогда, когда я заметил, что они поблекли. Хана Пути не пропускали по вполне понятной причине, а я просто проваливался сквозь них.

Да, я готов согласится, что Ядро все же инородный элемент во всей этой системе. И рано или поздно оно должно было бы распасться, но почему так быстро? И на худой конец, почему так вдруг?

Случайность? Наверное — да. Нужен кто-то классом повыше, чем братья черно-белой масти, даже если они и держат лапки на всемировом рубильнике, чтобы это было НЕ случайностью. А ни для кого классом выше мы такой ценности не имеем, даже все вместе взятые, до последнего потрошка. Так что мне просто не везет, как, впрочем, и всегда.

Я сощурился на небо, которое темнело, как будто дело шло не к полудню, а к ночи и вполголоса спросил:

— Ну что?

— Ничего, — в тон мне ответил Ворон. — От того, что ты спрашиваешь об этом каждые пять минут, ничего не измениться.

— А серьезно? — я бросил в его сторону быстрый взгляд. Он только глянул мне в глаза и все стало предельно ясно. Он очень хорошо говорит глазами, душа наша неупокоенная.

— Я копаюсь в этих богами забытых книгах, в которых половина — бред рехнувшегося блаженного, а другая половина — досужие домыслы тех, кто этот бред записывал. И уж поверь, я не в коей мере не ожидаю найти там выход. Но надеюсь. Очень надеюсь. Просто потому, что больше ничего предпринять я не могу. Такие мы немощные.

— А ты пробовал?

— Пробовал?… Я не только и не столько привязан к этому месту, сколько заблокирован. Все, что я могу, завязано в тот же узел, что держит меня здесь. Спасибо, хоть тело оставили, иначе бы летал на крыльях. Максимум, что я могу — уйти отсюда на своих ногах, а это, как показала практика, мне не светит.

— Хорошо. Но ведь я тоже кое-что могу?

— Не затруднит ли вас в таком случае проложить портал сквозь Слой?

— Издеваешься… Даже сквозь материю порталы прокладывать может только лиан.

— Тогда — навряд ли.

Нет, точно издевается. Как вы меня достали своими замашками бесконечно-мудрых и безупречно-разумных. Даже когда под носом замаячит черный балахон с косой, останутся все такими же задницами.

— А Дикий?

— Дикий сейчас не может ничего. И не факт, что сможет когда-нибудь потом.

— Хан, он дрыхнет с того момента, как мы сюда заявились. Разве это нормально?

— Сомневаюсь. Сомневаюсь, что само его существование можно назвать нормальным явлением. В любом случае, у меня теперь нет уверенности даже в том, что он сможет очнуться, если случиться невероятное и распад остановиться.

Я закатил глаза.

— А если бы он очнулся до того?

— Ну, — он коснулся носа пером, которое незнамо зачем вертел в руках, и после продолжительной паузы сказал: — Не знаю.