Маска чародея - Швайцер Дарелл - Страница 34

Глава 8

НА ВЕЛИКОЙ РЕКЕ

Несколько дней спустя, вечером, мы втроем сидели вокруг огня, поедая рыбу, выловленную нами с помощью остроги из тростникового стебля, и Тика спросила:

– Что ты теперь намерен делать, Секенр? Ты отправишься с нами и дальше?

Ее мать, как я заметил, пристально изучала меня. Но пыталась скрыть это. Встретившись со мной взглядом, она опустила глаза и сосредоточилась на еде, а потом, поперхнувшись, выплюнула рыбью кость, но мой ответ выслушала очень внимательно.

– Наверное, – сказал я. Я поежился, задрожал и придвинулся поближе к огню. Осенние дни были еще теплыми, но ночи становились все холоднее, и хотя я ни за что не сказал бы об этом вслух, главная моя проблема состояла в том, что моя туника осталась у Птадомира.

– Ты… живешь где-нибудь поблизости? – спросила Тика.

– Мой дом… Я не хочу возвращаться туда сейчас. Я и на самом деле из Города Тростников. Я там вырос.

– Но тогда ты в конце концов вернешься в свою страну?

Так мне впервые дали понять, что мы находимся вовсе не в Сатрапии Страны Тростников, а гораздо ближе к Дельте.

– Не сейчас. – В действительности я и сам не знал, что буду делать. Я играл в танал-мадт. Я брошу жребий и посмотрю, что мне выпадет.

Госпожа Неку, снова подавившись рыбьей костью, залезла рукой в рот, чтобы вытащить ее. Она моментально повернулась ко мне спиной, смущенная, как я полагал, столь грубым нарушением этикета Дельты. Справившись со своей задачей, она снова обернулась к нам, негромко рассмеялась и спросила:

– Великие волшебники всегда дают столь уклончивые ответы?

Я ответил ей очень незамысловато:

– Да, мы такие.

Я был уверен, что это заинтригует ее. Неку сочла, что я шучу, и поинтересовалась, лучше ли чародеи умеют смеяться, чем плакать. Она думала о том, как завладеть мной. Она видела во мне орудие, вещь, которую можно использовать.

Замешательство лишь на секунду отразилось на ее лице, на котором сразу же возникла маска, сквозь которую я ничего не мог разглядеть. Ее разум постоянно работал, напряженно работал, в особенности теперь, когда испуг, связанный с ее положением, уже прошел. Когда я избавил ее от Птадомира.

Интересно, догадывалась ли она, каково истинное положение вещей? О том, что я очень юный, лишь наполовину сформировавшийся чародей, у которого пока осталось еще очень много от обычного человека? А не заставляет ли это ее думать, что ей лучше избавиться от меня и найти кого-то еще? Или она думает, ах, а вот и тот, кого с успехом можно использовать, потому что у него недостаточно силы воли?

Моя реакция поразила меня самого. Мне хотелось остаться с ними. Меня влекло к Тике и даже к Неку, хотя я прекрасно понимал, что для нее я буду не более, чем кнутом в руке – я так истосковался по доброте и пониманию, что меня устраивало даже положение ручной собачонки. В конце концов любимую собаку не бьют и не ругают, а кормят, заботятся о ней, когда ей одиноко или когда она болеет, – а кто сделает это для Секенра?

Не сентиментальничай, Секенр. – Внутри меня встрепенулся отец. Его голос отчетливо звучал в моем разуме. – Отправляйся с ними и дальше, если тебе так хочется, но держи дистанцию. Храни свои тайны.

– Секенр? – Тика теребила меня за плечо. Я покачал головой. Отец молчал. Но он по-прежнему был рядом, по-прежнему слушал.

Я вернулся в реальный мир.

– Да?

Неку продолжала пристально разглядывать меня. Я понял, что среди нас есть человек, способный отбросить любые эмоции, переступить собственную добродетель ради высшей цели. Скорее всего, из нее получился бы гораздо лучший чародей, чем я.

Я быстро повернулся к Тике:

– А каковы сейчас ваши планы?

– Мы рассчитываем вернуться в столицу, – ответила она. – Там у нас есть друзья, которые нам помогут. Когда мы вернем свое состояние, мы все будем жить во дворце. Мне кажется, тебе это понравится.

– И мне так кажется, – ответил я. И на самом деле, часть меня не хотела возвращаться в отцовский дом. Там отец был сильнее всего. Пока его дух обитает в этом жилище, я не могу считать его своим. Уж больно много в нем воспоминаний и призраков. Значит, ты, Секенр, так и остался ребенком, полностью подчиненным воле Ваштэма. Так? Ваштэм по-прежнему присутствовал в моем сознании, но кто был там хозяином? Я не знал. Просто невозможно поверить, с какой легкостью я позабыл о своей прежней жизни. Небольшая прогулка вниз по реке – и все мои страхи остались в прошлом, на меня больше не давил тяжкий груз магии, а отцовское наследие было попросту отброшено в сторону, как старая ненужная тряпка. Все это слишком хорошо, чтобы быть правдой. Единственное, чего я по-настоящему боялся – это потерять удачу, потому что попросту не мог во все это поверить!

Но вернуться в дом я не мог, пока не мог, даже на несколько минут, чтобы забрать теплые вещи. Вернуться туда означало вернуться к тому, кем я был.

Нет, это мой танал-мадт, и жребий брошен.

Я жалел лишь об одном – о потере своей школьной сумки с книгой, над которой я работал. Я обязательно найду способ получить ее, возможно, когда буду больше знать о магии и смогу вернуться туда без всякого риска или просто пошлю за ней духа или призрака. Именно по этой причине я отправлюсь в путь вместе с этими двумя женщинами, не только потому, что они были единственными в мире людьми, которые не боялись меня, но и потому, что я был уверен в том, что смогу многому научиться от магов и волшебников Дельты.

Но все же оставалась одна проблема. Первоочередная, очень актуальная. Я придвигался все ближе и ближе к костру, до тех пор, пока языки пламени едва не начали лизать мою обнаженную грудь. Ночной ветер, обдувавший мне спину, был очень холодным, и меня беспрестанно била дрожь.

Госпожа Хапсенекьют, покончив с трапезой, оглянулась вокруг в поисках салфетки, но не найдя таковой, вытерла руки о подол своего изношенного платья. Затем, порывшись в остатках багажа, она вытащила кусок белой ткани – тонкое одеяло или простыню… нет, скорее всего скатерть.

– Ты должен понять, – сказала она, – что судно нам пришлось покинуть неожиданно. Мы потеряли почти все, что у нас было.

Весьма озадаченный, я поднял взгляд на Тику.

– Нас вышвырнули с корабля, – призналась Тика. – Мы плыли вверх по Реке – на самом деле мы направлялись в твой город, – когда каким-то образом, как он всегда это делал… отец нашел нас. Можешь представить, что тут началось. Отец на палубе, вот так, в толпе людей, все кричат, толкаются, пытаясь скрыться. Мне кажется, какого-то старика задавили. Матросы пытаются выбросить его за борт своими веслами, но он вырывает весла у них из рук и ломает, как прутья. Потом отец… идет в мамину каюту… – Она замолчала, чтобы успокоиться, а потом собралась с силами и продолжила рассказ: – Мне пришлось остаться на палубе вместе со всеми остальными. Я так боялась, что моряки убьют меня. Они обзывали меня ведьмой и старались держаться от меня подальше. Утром, когда отец ушел, они схватили нас и вышвырнули за борт.

– По счастью, там было мелко, – добавила Неку. – Но все же мы лишились практически всего, что у нас было. Так что, боюсь, мы можем предложить тебе лишь это.

Она взяла ткань, поднялась на ноги, подошла ко мне, присела на колени и завязала концы вокруг моей шеи, чтобы я мог носить ее вместо плаща. Потом она замерла и провела рукой по моему боку, едва касаясь кожи, словно считала ребра. Я проследил за ее рукой и испугался – каким худым я стал. Ее пальцы остановились на белом шраме от стрелы. Она ничего не сказала, но я был уверен: она не могла понять, как можно остаться в живых после такой раны.

В последующие дни мы шли по речному берегу, вниз по течению реки, направляясь на север, к Дельте. Днем воздух здорово прогревался, а земля под ногами превращалась в пыль. Накидку я снимал и завязывал на поясе.

С обеих сторон тянулась плоская равнина, лишь далеко на горизонте окаймленная горами, пустынная земля – смесь песка и чахлой травы. Один раз мы вспугнули стадо необычных рогатых животных – они паслись в степи, но моментально рассыпались в разные стороны, едва завидев нас. Бамнеты – назвала их Тика на языке Дельты. В небе парили ястребы. Несколько раз в день вдали по широкой, как море, реке проплывали корабли, но мы не пытались их остановить. Как-то Тика указала мне на громадное судно, каких я в жизни не видел, с высоко поднятой кормой и обитым железом носом в форме орлиной головы. На нем было три скамьи гребцов, а на единственной мачте надувались два паруса, украшенные изображениями орла и крокодила. Это была, как она мне сказала, одна из военных галер Великого Царя, с помощью которых он простер свою власть вверх по реке вплоть до ее истоков и взял под контроль большую часть Моря Полумесяца.