Разоблачение - Милан Кортни - Страница 3

Похоже, мистер Тернер даже не осознал всей жестокости своего поступка.

Мужчина снял сюртук, освобождая широкие прямые плечи — плечи, которые должны были бы уже склониться под грузом его злодейских поступков. Он повернулся к дворецкому, при этом вел себя так, словно не пробрался в Парфорд хитростью, заполучив право по суду, словно и не приезжал сюда украдкой всего несколько недель назад для того, чтобы оценить, как он выразился, размер экономических потерь.

Смит же, предатель, похоже, уже чувствовал себя свободнее в его обществе.

Маргарет привыкла считать слуг своими. Все те годы, что поместьем управляла ее мать, она верила, что их преданность никто не сможет перекупить.

Смит кивал, слушая мистера Тернера. Затем ее слуга — ее старый, преданный слуга, чья семья служила в их доме шесть поколений, — медленно повернулся и посмотрел в сторону Маргарет. Он сцепил руки, и мистер Тернер тоже повернулся. На этот раз его взгляд задержался на ней. Подул ветер и стал закручивать ее юбку вокруг ног, казалось, этот человек способен вызывать бурю силой взгляда.

Она не разбирала слов Смита, но представляла, что можно сказать таким ровным, почти безразличным тоном.

«Это Анна Маргарет Далримпл. Дочь его светлости. Она осталась в Парфорде, чтобы информировать братьев о ваших действиях. Да, она делает вид, что ухаживает за старым герцогом, поскольку все боятся, что вы убьете его, чтобы повлиять на ситуацию».

Мистер Тернер чуть склонил голову в сторону и заморгал, словно не верил своим глазам. Он отлично знал, кто она такая; обязан был знать, иначе не смотрел бы на нее так, как сейчас. Он не будет следить за ней из-за угла, хотя ему это должно легко удаваться, его поступь наверняка похожа на тигриную. Она видела, как ветер растрепал волосы Тернера, позволяя разглядеть волевую линию подбородка. Когда он подошел ближе, она заметила небольшие складки у рта, следы привычки улыбаться.

Совершенно невозможно, чтобы кто-то столь ужасный мог быть так красив.

Мистер Тернер подошел и остановился прямо перед ней. Маргарет вскинула голову, чтобы смотреть ему прямо в глаза и казаться хоть немного выше.

Мужчина оглядел ее с некоторым смущением.

— Мисс? — наконец произнес он.

Смит поспешил встать рядом с Маргарет.

— Да. Мистер Тернер, это мисс… — Он замолчал и покосился на девушку, и в этот момент растущий пузырь предательства лопнул, и она поняла, что он не выдал ее секреты. Эш Тернер не знал, кто она такая.

— Мисс Лоуэлл. — Она спохватилась и поклонилась, присев в поклоне, как это делали все слуги. — Мисс Маргарет Лоуэлл.

— Вы сиделка Парфорда?

Сиделка и дочь. Для ее больного отца разница не имела большого значения. С тех пор как братья разъехались, чтобы добиваться получения наследства в парламенте, она осталась единственной защитницей своего отца.

Она стойко выдержала взгляд мистера Тернера:

— Верно.

— Мне бы хотелось с ним поговорить. Смит сказал, вы строго соблюдаете распорядок дня герцога. Когда это будет удобно сделать?

Он одарил ее ослепительной улыбкой, вспыхнувшей так ярко, как огонь, разожженный в кухонной топке. Даже горькая ненависть к этому человеку не помешала Маргарет это ощутить. Значит, таким способом этот мужчина, чуть старше ее самой, смог столь быстро добиться успеха. Даже у нее мелькнуло желание добиться его расположения, двигаться чуть быстрее, чтобы увидеть вновь его обворожительную улыбку.

Вместо этого Маргарет продолжала невозмутимо смотреть ему в глаза.

— Совсем не строго. — Она вытянулась, чтобы казаться еще выше. — Строгость предполагает ненужные действия, а моя помощь, уверяю вас, необходима. Его светлость стар. И болен. Он слаб, и я не допущу в отношении его ничего бессмысленного. Я не позволю беспокоить его по глупой прихоти джентльмена.

Мистер Тернер улыбался все шире.

— Несомненно, — кивнул он. — Скажите, мисс… — Он помолчал и окинул ее взглядом, приводившим в трепет. — Мисс Маргарет Лоуэлл, вы всегда говорите с работодателями в такой манере или это исключение сделано специально для меня?

— Пока жив Парфорд, вы не мой работодатель. А после… — Горло перехватило; легкие обожгло от воспоминаний о последних похоронах, на которых она присутствовала.

«Возьми себя в руки, — велела она, — или он уже к концу дня будет знать, кто ты такая».

Она откашлялась и продолжила уже спокойнее:

— А после его кончины вам вряд ли понадобятся мои услуги. Если только вы не планируете быть прикованным к постели. Предполагаете нечто подобное?

— Умно и жестоко. — Он вздохнул. — Полагаю, в постели мне ваши услуги точно не понадобятся. По крайней мере, не в качестве сиделки. Получается, да, вы правы.

Его ресницы были неестественно густыми. Эта черная вуаль на глазах не позволяла разглядеть зрачок. Увлекшись, Маргарет не сразу поняла, что его слова выходят за рамки простого флирта. Смит деликатно кашлянул. Он услышал в этих словах все от неудачного комплимента до непристойного намека. Как ужасно. Как унизительно.

Очень некстати в голове возникла картина — мистер Тернер, освобожденный от всех покровов из тонкой шерсти и небеленого льна, лежит на своей стороне кровати, кожа отливает золотом на фоне белоснежной простыни, и улыбается только ей.

Как соблазнительно.

Маргарет сжала губы и представила, как вываливает на его обнаженное тело содержимое ночного горшка. Именно такие мысли подарят ей настоящее удовлетворение.

Он чуть наклонился вперед.

— Скажите же, мисс Лоуэлл, у Парфорда достаточно сил для короткого разговора? Вы можете присутствовать в комнате и убедиться, что я не перейду границы дозволенного и не заставлю его волноваться.

— Он был предупрежден заранее. — Более того, отец настаивал, что желает немедленно видеть этого дьявола Тернера, как только тот явится. — Я узнаю, проснулся ли он и готов ли к встрече.

Она повернулась, чтобы уйти, и он схватил ее за руку. Девушка резко развернулась. Его пальцы были теплыми. Как бы ей хотелось, чтобы он не снял перчатки. Мистер Тернер держал ее не крепко, но властно.

— Последний вопрос. — Тернер заглянул ей в глаза. — Почему дворецкий запнулся, прежде чем произнес ваше имя?

Значит, он заметил. В подобной ситуации верным объяснением могла быть лишь правда.

— Потому что, — произнесла она со вздохом, — я незаконнорожденная. Неясно, как меня лучше называть.

— Что? Нет семьи? Никого, способного защитить вас и ваше доброе имя? Даже братьев, чтобы поколотить навязчивого ухажера? — Пальцы впились в запястье ее руки; взгляд скользнул вниз, задержался на ее груди и пополз вверх. — Что ж. Очень жаль. — Он широко улыбнулся, словно совсем не сожалел.

И улыбка, эта проклятая улыбка… После всего того, что он ей сделал, мог бы он, пританцовывая, ворваться в ее родной дом и затащить ее в постель?

Однако мистер Тернер вздохнул и выпустил ее руку.

— Все это очень печально. Для меня вопрос чести не бросаться на беззащитных женщин.

Он печально покачал головой и, повернувшись, сделал знак стоящему за спиной. Сопровождавший его молодой человек поспешил подойти ближе.

— Ах да, — сказал мистер Тернер. — Мисс Лоуэлл, позвольте представить вам моего младшего брата мистера Марка Тернера. Он прибыл со мной, поскольку искал уединения в тихом месте, где мог бы закончить философский трактат.

— Это не совсем философский трактат.

Марк Тернер, в отличие от брата, был строен — не худощав, но жилист и гибок. Он был на несколько дюймов ниже старшего брата, его бледность и светлые волосы особенно выделялись на фоне яркой внешности смуглого и темноволосого Эша.

— Марк, это мисс Лоуэлл, сиделка Парфорда. Несомненно, она обладает огромным терпением, что необходимо при общении со старым мизантропом, поэтому будь к ней добр. — Мистер Тернер усмехнулся, словно сказал нечто забавное.

Вероятно, Марку Тернеру не показалось странным, что Эш знакомит его со служанкой — тем более представляет ее брату. Он лишь молча посмотрел на него и кивнул с легким укором.